Криминалист 5 (СИ) - Тыналин Алим

Моро выдохнул. Не сказал ни слова, не выругался, просто протяжно выдохнул, как будто затаил дыхание все эти девять лет.

— Имя, — сказал я.

Стивенс посмотрел на блокнот.

— Патрик Адэр Коннор. Рожден двенадцатого марта тысяча девятьсот тридцать четвертого года. Место рождения: Голуэй, Ирландская Республика. Гражданство британское и ирландское.

Я достал блокнот. Записал полученные сведения.

— Военное прошлое? — спросил я.

— Да. — Стивенс перевернул страницу. — Записи Военного министерства. Коннор завербовался в Королевскую парашютную бригаду в тысяча девятьсот пятьдесят втором году, восемнадцати лет. Базовая подготовка в Олдершоте, потом парашютный курс в Абингдоне. Сначала рядовой. Повышен до капрала в пятьдесят шестом. Служил в шестнадцатой парашютной бригаде.

Королевская парашютная бригада. Я вспомнил разговор со Стивенсом два дня назад, когда он показывал папку Скотленд-Ярда. Это не SAS, а парашютный полк. Родственное подразделение. Та же школа, те же навыки.

— Дальше, — сказал я.

— Направлен в Западную Германию в пятьдесят седьмом, в составе Рейн-армии. Гарнизон Падерборн. Оставался в Германии вплоть до увольнения.

— Германия, — сказал Моро. Голос хрипловатый со сна, но глаза уже горели. — Вот откуда он знает немецкий. «Вердамт». Три года в немецком гарнизоне.

— Минимум три, — уточнил Стивенс. — Падерборн, Вестфалия. Гарнизон «Баркер Бэрракс». Британские солдаты жили среди немцев, покупали в немецких магазинах, пили в немецких барах. Многие бегло разговаривали на немецком. Капрал Коннор, судя по тому, что мы знаем о его лингвистических способностях, не просто бегло говорит, а выучил немецкий в совершенстве.

— Уволен в каком году? — спросил я.

— Шестидесятом. По основанию… — Стивенс прищурился, вчитываясь в записи. — «Увольнение по завершении контрактного срока, без права автоматического перевода в запас первой категории.» Формулировка мягкая, но это означает, что армия не хотела видеть Коннора в своих рядах. Это не позорное увольнение, нет. Но и не почетное.

— Причина?

— В записях не указана. Но Глэдис нашла пометку в жандармской картотеке гарнизона. В пятьдесят девятом году капрал Коннор попал под внутреннее расследование. Подозрение в краже имущества из офицерского клуба. Серебряные столовые приборы, серебряный кубок полка, несколько предметов мелкой антикварной утвари. Расследование не завершилось обвинением, но Коннору настоятельно рекомендовали не продлевать контракт.

— Серебро из офицерского клуба, — тихо повторил Моро. — Через четыре года рубиновое ожерелье из Королевского музея в Антверпене. Через семь картины Гойи из дворца в Мадриде. Через двенадцать «Персидская звезда» из Смитсоновского музея. — Он покачал головой. — У парня стремительный карьерный рост.

Стивенс продолжал:

— После увольнения в шестидесятом ничего нет. Коннор не появлялся в британских налоговых записях, не получал пособия, не обращался за паспортом в британское консульство. Единственное упоминание задержание в Белфасте в пятьдесят восьмом, еще во время службы. Видимо, находился в увольнительной или в отпуске. После шестидесятого года человек исчез. Ни адреса, ни банковского счета, ни водительских прав. Растворился в воздухе.

— Патрик Адэр Коннор, — произнес я вслух. — Тридцать восемь лет. Ирландец. Бывший капрал парашютной бригады. Говорит минимум на семи языках. Физически подготовлен, навыки боевого проникновения. Специализация музеи, частные коллекции, драгоценности и произведения искусства. Девять лет без единого ареста. Владеет бриллиантом стоимостью пятнадцать миллионов долларов.

— И находится неизвестно где, — добавил Моро.

— И находится неизвестно где, — согласился я.

Стивенс аккуратно закрыл блокнот. Положил ручку параллельно краю стола.

— Фотографии, — сказал он. — Армейская карточка Коннора содержит фотографию при зачислении, тысяча девятьсот пятьдесят второй год. Двадцать лет назад. Плюс полицейская фотография из Белфаста, пятьдесят восьмой. Четырнадцать лет назад. — Он посмотрел на меня. — Лондон вышлет копии, телефаксом в британское посольство на Массачусетс-авеню. Качество будет невысокое, зернистая фотобумага, но лицо различимо.

— Хорошо, — сказал я.

— Учтите, — продолжал Стивенс, — Коннору сейчас тридцать восемь. На армейской фотографии ему восемнадцать. На белфастской двадцать четыре. Лицо могло сильно измениться. А если он носит парик, линзы и, возможно, использует грим или даже пластическую хирургию…

— Тем не менее, — перебил я. — Костная структура не меняется. Форма черепа, расстояние между глазами, пропорции носа и подбородка. Фотография двадцатилетней давности лучше, чем ничего. А у нас до сих пор ничего и не было.

Моро встал. Прошелся по залу, заложив руки за спину. Три шага до стены, поворот, три шага обратно.

— Итан, что мы делаем с именем?

— Масштабные поиски. Описание и фотографию во все точки: Интерпол, Скотленд-Ярд, полиция всех стран Западной Европы, пограничные службы, аэропорты, морские порты. Имя Патрик Адэр Коннор и все возможные варианты. Коннор может путешествовать под любым из десяти псевдонимов: Дюваль, и еще шесть известных личностей из досье Моро, плюс неизвестные. Но имя дает нам точку отсчета.

— Он наверняка уже сменил документы, — заметил Стивенс. — Такие люди не путешествуют с настоящим паспортом.

— Конечно, — сказал я. — Но у него есть лицо. Лицо, пусть и двадцатилетней давности, но лицо. Рост, телосложение, возраст, особые приметы. Мозоли на руках, тренированное тело, многоязычность. Каждая деталь сужает круг.

Я посмотрел на часы.

— Идите обедать, — сказал я. — Оба. Скоро начинаем охоту.

Моро усмехнулся.

— Обедать? Сейчас?

— Конечно, лучше охотиться на полный желудок. Нам нужны силы. Томпсон скоро вернется, тогда и поговорим.

Моро посмотрел на Стивенса. Стивенс пожал плечами, микроскопическое движение, означавшее согласие.

— Почему бы и нет, — сказал Моро. — У меня голова работает лучше, когда я сыт.

Мы вышли из конференц-зала. Я выключил свет. На столе остались разложенные досье, пустые стаканчики из-под кофе, пепельница Моро и аккуратно закрытый блокнот Стивенса.

Призрак получил имя. Патрик Адэр Коннор, Голуэй, Ирландия.

Теперь предстояло найти человека, не желавшего, чтобы его нашли.

После обеда я вернулся в офис первым и узнал, что телефаксные фотографии Коннора уже прибыли из Лондона. Посольский курьер должен скоро доставить их нам. Я попросил две копии.

Вскоре подъехали Моро и Стивенс. Моро выглядел свежее, чем утром, успел поменять одежду. Чистая голубая рубашка, бритые щеки, но под глазами те же темные круги. Стивенс, как обычно, словно сошел с витрины магазина на Савил-Роу. Серый костюм без единой складки, галстук завязан безупречно, зонтик в руке. Я начинал подозревать, что у Стивенса десять одинаковых костюмов.

Вскоре в конференц-зал зашел Томпсон. Сигара само собой незажженная, лицо хмурое, как и полагается. Но глаза внимательные. Сел во главе стола.

— Докладывай, Митчелл.

Я изложил все. Звонок из Лондона, совпадение отпечатков, четырнадцать из двадцати минуций. Имя Патрик Адэр Коннор. Год рождения. Армейская служба. Белфастское задержание. Исчезновение после шестидесятого года.

Томпсон слушал, не перебивая. Сигару перекатывал из одного угла рта в другой. Когда я закончил, он помолчал. Потом повернулся к Стивенсу.

— Инспектор, насколько вы уверены в совпадении?

— Четырнадцать минуций, — ответил Стивенс. — Для ФБР стандарт двенадцать. Для британского суда шестнадцать. Мы между этими цифрами, ближе к вашему стандарту. Учитывая, что составной образец покрывает около восьмидесяти процентов полного узора, а белфастская карточка содержит полный набор десяти пальцев, совпадение надежное.

— Надежное, но не абсолютное, — уточнил Томпсон.

— Надежное, — повторил Стивенс с мягким нажимом. — Достаточное для ордера на арест в любом суде Англии и Уэльса.