Кастелламмарская война (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Но на самом деле постричься или побриться можно, но только для своих, и без огласки. Кого попало туда не пустят.

А вот бар вечером откроется, и это нормально. Режим работы баров не регламентируется никакими законами и нормативными актами за исключением здравого смысла владельца и жизненных обстоятельств. А все потому что они запрещены. Сухой закон же.

Я постучал. Через несколько секунд с той стороны появился Дионис, племянник Грека, тот самый подросток, что меня брил. Увидев меня, он открыл дверь, посторонился, пропуская меня внутрь.

— Мистер Лучано, — сказал он. — Все уже внизу, ждут вас.

— Хорошо, — сказал я. — Стой здесь, никого не впускай. Если увидишь что-то подозрительное — полицию, или парней вроде нас, спустись и предупреди. Капишь?

— Понял, — кивнул он.

Я прошел через парикмахерскую к задней двери, открыл ее, спустился по скрипучей деревянной лестнице в подвал.

Бар ни капли не изменился после моего последнего визита, разве что у стойки стояло несколько ящиков с виски, судя по маркировке — канадским. Значит, кто-то из наших поставку организовал. Ну, бизнес работал и без меня. Не сказать, чтобы как швейцарские часы: сбои, которые мне приходилось устранять, иногда случались. Но это нормально, это всегда так.

За большим столом, тем же самым, где мы встречались с парнями Макгрегора, сидели мои люди. Сэл Бруни, как всегда, аккуратный и спокойный, курил сигарету, рядом с ним — Джо Адонис, они явно разговаривали. Джо Биандо жевал что-то, кивал в такт словам парней, а Майк Коппола пил что-то из бокала мелкими глотками, смотрел на стену с выражением полной незаинтересованности в их разговоре.

А рядом с ними Мейер Лански и Багси Сигел. Мей тоже сидел, а вот Багси стоял у стены, сложив руки на груди.

Ну и Винни тоже тут, только он чуть в стороне держался, и тоже на ногах. Он еще не член Организации, просто помощник, вот и не решился, похоже, сесть. Но мне хотелось, чтобы он слышал этот разговор. Но однако, он успел быстро управиться, раз уже здесь, я думал, что подъедет позже.

Когда я вошел, все повернулись, встали, чтобы поприветствовать меня. Бруни торопливо затушил сигарету в пепельнице.

— Садитесь, — махнул я рукой. — Времени мало, говорить будем быстро.

Я подошел к столу, сел во главе, повернулся к Винни и махнул рукой, приглашая и его сесть. После чего спросил:

— Дело сделано?

— Сделано, — кивнул он. — Роуз и Гэй в безопасности, продуктов им купил на целую неделю.

— Это хорошо, — протянул я. — Хорошо.

Потому что вся эта ситуация может затянуться на гораздо больший срок, чем неделя. Возможно, это займет несколько месяцев. Но если мы вступим в дело и будем действовать быстро…

— Вы уже знаете, что произошло вчера ночью? — спросил я.

— Ты про перестрелку? — вопросом на вопрос ответил Адонис.

— Да, — кивнул я. — Это было покушение на Гаэтано Рейну. Двое стрелков, оба убиты, Рейна жив, ранен в руку.

— Кто стоял за покушением? — спросил Сэл.

— Массерия, конечно, — я усмехнулся. — Он приказал мне убить Рейну, я отправил Вито. Он должен был сделать все чисто, но зачем-то поперся к Джо-боссу, хотел выставиться перед ним. Тот отправил с Вито этого недоумка Пинцоло, и они провалили дело.

Пусть будет так. О том, что я там был, и это я им помог, лучше пока не рассказывать. Потом придется однозначно, но не сейчас. Пусть то, что лучше быть на моей стороне, безальтернативно дойдет до каждого. Вот тогда будет проще.

— Но вы же понимаете, к чему все идет? — спросил я.

На несколько секунд повисла тишина, мои люди переглядывались. Они все прекрасно понимали, потому что покушение на босса другой семьи однозначно означало только одно.

— Война? — спросил Джо Адонис.

— Война, — подтвердил я. — Массерия против Маранцано. Она начнется в ближайшие дни.

— И что это значит для нас? — спросил Биандо.

А вот теперь объяснить им все будет гораздо сложнее. Потому что мне как минимум придется объяснить, почему я не собираюсь мстить за Вито. Хотя кому мстить-то, это ведь я его и убил.

— Для нас это значит одно — мы сидим тихо, и не лезем ни на чью сторону. Продолжаем работать. Зарабатываем деньги и держим рты на замке. Каписко?

— Но мы же работаем на Массерию, — сказал Коппола. — Он наш босс. Он потребует, чтобы мы воевали, не позволит нам остаться в стороне.

— Если потребует, будем думать, — ответил я. — Но пока не требует. И я постараюсь сделать все, чтобы нас не втянули.

Мейер откашлялся, все повернулись к нему. И тогда он подал голос:

— Чарли прав. В войне между двумя большими боссами маленькие люди гибнут первыми. Нам это не нужно. Лучше переждать, посмотреть, кто победит.

На самом деле хитрый еврей все знает и все понимает. Как и то, что я договорился с Маранцано. Но он играет на публику, понял, что парни ничего не знают. Багси вот вообще молчит, смотрит в сторону, потому что боится нас выдать. Он-то парень прямой, импульсивный, но иногда понимает, что лучше держать язык за зубами.

— Посмотрим, — сказал я. — Сейчас важно одно: никаких стычек, никаких конфликтов, никаких провокаций. Если люди Маранцано на вас наедут, сообщите мне. Я все решу. Если люди Массерии требуют что-то сделать, тоже звоните мне. Говорите, пусть обращаются через меня, вы же мои солдаты, черт подери.

— А если прикажут кого-то убить? — спросил Биандо. — Лично Джо-босс?

— Тогда приходите ко мне, — ответил я твердо. — Я решу, как действовать. Самодеятельности не нужно.

Все кивнули, кажется они поняли мои позицию. Как говорят, у нас в России: моя хата с краю — ничего не знаю. Не в курсе, есть ли похожее что-то у горячих итальянцев, но логику они понимали.

— А Вито? — спросил вдруг Сэл. — Мы будем за него отвечать?

— Нет, — спокойно ответил я.

Все уставились на меня. Такого, чтобы не мстить за своего убитого человека, они очевидно не ожидали.

— Почему? — спокойно спросил Сэл.

— Потому что он сам — дурак, — ответил я. — Если бы он послушался меня, то все получилось бы чисто. Но нет, полез выставляться перед Массерией, вот все и закончилось для него плохо. Я не вижу смысла ссориться с Маранцано из-за него.

— Но…

— Никаких но, — сказал я. — Мы не лезем никуда.

Я вдохнул, чтобы продолжить, а потом понял, что не могу вот так — врать своим людям. Они ведь в случае чего будут меня прикрывать, а если соврать один раз, то доверие может быть потеряно. Так что придется признаваться. Не во всем, но признаваться.

— Парни, — сказал я. — У меня есть план. Я не могу раскрыть вам всех деталей сейчас. Нет, не потому что я вам не доверяю, — я поднял руку, чтобы остановить их, было же ясно, что они сейчас станут говорить. — Дело в том, что я должен сделать все сам. Потому что это очень рискованно, а я не хочу вами рисковать. Мне понадобится ваша помощь, но ближе к завершающему этапу. Тогда я раскрою все карты.

Да. Тогда даже если кто-нибудь сдаст меня Массерии, все равно будет уже поздно.

— Все поняли?

— Да поняли, босс, — первым ответил Бруни. — Сидим тихо, делаем деньги, никуда не лезем.

— Да, поняли, — сказали оба Джо один за другим.

И даже Коппола кивнул. С учетом того, какой он неразговорчивый, это и так делало все ясным.

— Делаем бизнес, зарабатываем деньги. Кстати, как у вас там дела? Что с бизнесом, как дела в барах?

— Все нормально, — ответил Сэл. — Выручка стабильная, после краха народ пьет больше обычного. Заливают горе.

— Это хорошо для нас, — усмехнулся Адонис.

— Пока хорошо, — сказал я. — Но скоро люди начнут экономить. Депрессия только начинается, вы знаете, что я ее предвидел и знаю, о чем говорю. Так что начинайте постепенно снижать цены, иначе клиенты уйдут к тем, кто продает дешевле. К ирландцами тем же.

— Снизим цены, потеряем прибыль, — заметил Биандо.

— Лучше продать сто бутылок по доллару, чем десять по два, — сказал Мейер. — А прибыль и так упадет в конечном итоге. Но мы же теперь ставку на свой алкоголь делаем, и на ирландцев.