Корсаков (СИ) - Кощеев Владимир

— Внутрь! Быстро! — приказал мой телохранитель, мгновенно подхватывая мои ноги. — Бегом!

Бледный Андрей, на глазах которого, как он думал, умирает человек, которому он сегодня обещал долг жизни, резко потянул меня в полумрак кафе. Тем временем охрана Смирновых, вынырнув откуда-то из подсобных помещений в полной боевой экипировке, активировала защиту.

Окна и дверь закрыли упавшие сверху бронированные плиты.

— Наследник в порядке, — доложил один из них, бросив на нас короткий взгляд. — Снайпера засекли, группа «Два» выдвигается.

— Как же так, Ваня, — причитал тем временем Смирнов, не зная, что делать. — Это я виноват…

Я вздохнул — лёгкое восстановилось, можно было гонять воздух по дыхательной системе, не боясь захлебнуться кровью.

— Успокойся, Андрей, — ответил я. — Олег, вызывай подкрепление. Я хочу знать, что это за мразь и почему она не боится стрелять в целителя.

Трогать нас в высшем обществе — это табу. Нерушимое вот уже пару веков. Никогда не знаешь, когда тебе понадобится наша помощь. А подняв руку на одного целителя, очень высока вероятность, что ты получишь бойкот со стороны всего цеха.

— Уже едут, — отчитался телохранитель. — Говорил я вам, Иван Владимирович, носите бронежилет!

— Под гимназической парадной формой? — хмыкнул в ответ я и сел. — Андрей, приди в себя.

Смирнов смотрел на меня в полном недоумении. Его взгляд скользил по дырявой и грязной сорочке. Потом перешёл на собственные руки, заляпанные моей кровью.

— Ты что, бессмертный? — выдохнул он и осел на пол прямо там, где стоял.

Хорошо хоть сознание не потерял.

— Ага, и зовут меня Кощей, — с усмешкой кивнул я. — Не будь глупцом, Андрей, самый первый пациент любого целителя — он сам. Так что мне подобные раны не страшны.

Уточнять, что ровно до тех пор, пока жив мозг, я не стал. Зачем вдаваться в такие подробности? Достаточно того факта, что не прошло и недели, как я рассказывал Родионову о том, каким образом нужно убивать мага, и вот нате, кушайте, не обляпайтесь — в меня же по моему методу и стреляют!

Олег стряхнул с себя пиджак и протянул его мне. Теперь стал заметен бронежилет, поверх которого надета чёрная классическая жилетка. Я же снял с себя окровавленные тряпки и сорвал сорочку. Облачившись в пиджак на голое тело, я поднялся на ноги и остатками собственной одежды попытался оттереть пятна с брюк.

— Хороший был кофе, наверное, — протянул я, прежде чем бросить бесполезное занятие.

Но у моего стриптиза оказался весьма недурственный терапевтический эффект. Перестала всхлипывать официантка, увидев то, что, в общем-то, ей не положено было видеть. Да и Андрей Васильевич, убедившись, что ни следа от раны на мне не осталось, взял себя в руки.

Смирнов встряхнулся.

— Ваня, это я виноват, — произнёс он, прежде чем подняться на ноги. — Это ведь я тебя пригласил…

Пришлось махнуть рукой.

— Брось, Андрей, второй выстрел был предназначен тебе, — заявил я, переведя взгляд на своего телохранителя.

Олег кивнул в сторону входа.

— Если бы я вас не прикрыл, вторая пуля размозжила бы вам голову, Андрей Васильевич, — озвучил он. — Можете мне не верить, просто спросите свою охрану.

Новость ничуть не порадовала моего бывшего одноклассника, но он действительно вспомнил, что на самом деле в кафе сейчас самый главный, и отправился разбираться. Я же сел на ближайший диванчик и взглядом указал Олегу встать рядом со мной.

— Забери пулю, которая в меня попала, — отдал распоряжение я. — Только аккуратно. Я хочу, если там найдётся хоть какой-то след, чтобы он сохранился. Не мне тебя учить.

— Наши точно опоздают, но думаете, люди Смирновых упустят снайпера?

Я опустил веки, демонстрируя согласие, и телохранитель тут же отправился выполнять задачу, а я поспешил достать телефон из кармана. Требовалось успокоить матушку, а то глава рода Корсаковых может вспылить, и тогда мало никому не покажется.

Она ведь сомневалась, отпускать ли меня на эту встречу или нет.

— Ваня⁈ — выкрикнул голос матушки из трубки. — Как ты, что с тобой?

— Всё в порядке, — поспешил заверить я. — И прошу, говори тише, а то ты как будто на громкой связи — тебя все слышат. Я сейчас сам всё расскажу.

Повествование не заняло много времени. Пока я докладывал взволнованной матери, вокруг продолжалась деловитая суета. Бойцы Смирновых заняли позиции, как оказалось, специально приготовленные для того, чтобы отбиваться от осаждающих. Сам Андрей Васильевич ходил из угла в угол, не прекращая тихо совещаться по телефону.

— Они его упустили, — опустив аппарат, разочарованно выдохнул Смирнов, боясь посмотреть на меня. — Ушёл…

— Всё, мам, опасность позади, — сообщил и я. — Стрелок ускользнул.

— Немедленно пусть открывают это чёртово кафе, и ты едешь к нам, — не терпящим возражений голосом отчеканила Анастасия Александровна.

В том, что она намерена даже в такой ситуации явиться в Кремль на большой приём, я и не сомневался. Во-первых, нужно показать всем, что я в полном порядке. А во-вторых, там она сможет задать императрице прямой вопрос, почему за её сыном охотятся посреди города, который должен быть самым защищённым в Российской империи.

И их старое знакомство здесь уже не играет роли. Меня пригласили для награждения за героизм, и вот такое происходит на следующий же день. Это плевок в лицо всей службы безопасности столицы и персонально — Екатерины Юрьевны. Ведь это её город.

— Есть проблема, — предупредил матушку я. — Мне нужна новая форма. Боюсь, если я заявлюсь в Кремль в крови и потёках кофе, это вызовет совсем не тот эффект, какой должно.

Секунду она думала над ответом, пока не произнесла:

— Сидите на месте, мы сами подъедем, — озвучила своё решение глава рода Корсаковых, после чего добавила резко послабевшим голосом: — И, Ваня…

— Да, матушка?

— Я так рада, что с тобой всё в порядке, — выдохнула она. — Если бы с тобой что-то случилось.

— Я обещал, что всё будет нормально, — напомнил я. — Подумаешь, одежду испачкал.

— Ох, весь в прадеда, — произнесла матушка, прежде чем отключиться.

Я же не удержался от улыбки. Славный был предок, очень жаль, что мы не познакомились. Убрав телефон в карман, я кивнул подошедшему Олегу. Охранник продемонстрировал мне зип-пакет с расплющенной пулей внутри. Брал он её, разумеется, не голыми руками — перчатка лежала в том же пакете.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я, после чего перевёл взгляд на всё ещё растерянного Смирнова.

Андрей Васильевич выглядел так, будто его собираются вести на казнь. И я прекрасно понимал, о чём он сейчас думает. Ведь как смотрится со стороны всё случившееся? Дважды происходит покушение, и оба раза я фактически спасаю ему жизнь. Но если в первый раз со мной ничего не случилось, теперь я едва не погиб.

А ведь выйди Смирнов первым, и это он бы получил сквозную дыру в теле.

Конечно, если бы не случился второй выстрел, когда снайпер понял, что попал не в того, я бы и вовсе мог обвинить Смирнова в подставе. Ведь он заманил меня в кафе, обязан был обеспечить защиту, а сам посадил снайпера, который именно в меня и стрелял.

Но нет, если бы стрелок был нанят исключительно по мою душу, такой задержки со второй пулей не возникло бы. Никто не ждёт несколько секунд, чтобы сделать контрольный выстрел. Цель убивают максимально быстро, после чего следует незамедлительный отход.

А здесь снайпер сперва поразил одного выпускника гимназии, а потом увидел, как к нему выбежал другой, похожий, но не настолько, чтобы считать нас братьями. Комплекция, цвет волос, причёски, одинаковые кителя — любой посторонний человек мог бы нас спутать.

— Иван Владимирович, — обратился ко мне бывший одноклассник. — У меня нет слов…

Я махнул рукой.

— Оставь, Андрей, — прервал его я. — Пусть всё случившееся обсуждают главы наших родов. Я же могу лишь заверить, что никакой вражды к семье Смирновых не питаю и между нами ничего не изменилось.