Наладчик (СИ) - Высоцкий Василий

Он схватил мою мокрую руку и потряс ее с такой силой, что у меня чуть сустав не вылетел.

— Меня Вахтанг зовут. Вахтанг Шалвович! Директор центральной плодоовощной базы, может, слышал? Да неважно! Важно, что ты теперь для меня — кровный брат. Хочишь — сыном назову! Хочишь, племянником! Всё для тебя, товарищ, друг, брат!

Вахтанг суетливо похлопал себя по мокрым карманам, чертыхнулся по-грузински, затем решительным движением расстегнул на своем пухлом запястье массивные, сверкающие золотом часы. В этом году такие котлы являлись роскошью для простого обывателя.

— На, бери! — он настойчиво пихнул тяжелый хронометр мне в ладонь. — От чистого сердца! И это только начало, клянусь!

Мой внутренний полковник мгновенно оценил ситуацию. Взять золотые часы у директора базы, конечно, приятно, но это разовая акция. А вот поиметь в должниках такого человека, да еще и на почве кровного долга — это стратегический актив колоссальной мощности.

Тем более, брать золото на глазах у Светочки — значит разрушить образ бескорыстного советского героя. А мне этот образ еще ой как пригодится, если я продолжу наши отношения, конечно.

Я мягко, но непреклонно отстранил шерстистую руку.

— Отставить, Вахтанг Шалвович. Уберите часы, вода попадет — механизм испортите. Советские комсомольцы людей из рек не за золото таскают.

Светочка за моей спиной судорожно вздохнула. Сработало! Кажется, ее восхищение мной пробило стратосферу и вышло на околоземную орбиту.

Вахтанг замер. В его черных, как маслины, глазах мелькнуло неподдельное изумление. В его мире, где всё покупалось и продавалось за дефицит и хрустящие бумажки, такой отказ рвал все шаблоны.

Он медленно убрал часы в карман, и его взгляд изменился. Теперь в нем было глубокое, мужское уважение.

— Гордый… Понимаю. Уважаю! — он поднялся с колен, выпятил мохнатую грудь. — Как звать тебя, герой?

— Геннадий. Можно просто Гена. Слесарь-автомеханик из тридцать первого ПТУ.

— Гена… Запомнил. Значит так, Гена. Если тебе что-то понадобится… мандарины зимой, персики, гранаты для твоей красавицы, — он галантно кивнул на смутившуюся Светочку, — или помощь какая, любой вопрос решить — ты пиросто приходишь ко мине на базу и говоришь: «Я к Вахтангу». Двери в мой кабинет ногой открываешь, понял? Чито нужно — всё для тебя сделаю! Мой дом — твой дом!

И тут, раздвигая кусты сирени и сосновые ветки, на пляж триумфально вывалился Шуруп. В обеих руках он виртуозно балансировал открытыми бутылками стеклянного «Буратино», а в зубах зажимал деревянные палочки с подтаявшим эскимо.

Витька замер, как вкопанный, озирая сюрреалистичную картину: мокрый насквозь буржуй, дрожащий пацан, я с полотенцем на плечах, и Светочка рядом.

— А… э… Ген, а чё тут было-то? — прошамкал он, выронив одно эскимо прямо в песок. — Я ситро принес… Теплое, правда, холодильник у них сломался.

— Тут, Витя, проходили учения по спасению утопающих в условиях, приближенных к боевым, — усмехнулся я, забирая у него из рук лимонад. Жажда после адреналинового всплеска была зверская. — Ты как раз вовремя, к шапочному разбору.

Вахтанг, мгновенно взяв себя в руки, скомандовал:

— Так, всё! Купания окончены. Давид, марш в машину, переодеваться! А вы, молодежь, собирайте свои вещички. Поедете со мной. Я вас до самого подъезда с ветерком домчу! Никаких возражений не принимаю!

Отказываться было глупо, да и не хотелось. Через десять минут мы уже сидели на роскошных, пахнущих настоящей кожей сиденьях его белоснежной «Волги» ГАЗ-21 с оленем на капоте.

Под капотом сыто урчал двигатель, а из приемника тихо лилась какая-то грузинская мелодия. Для Шурупа, который всю жизнь мечтал хотя бы постоять рядом с такой тачкой, это был экстаз. Он гладил обивку двери так, словно это была женщина, и боялся лишний раз моргнуть.

Я сидел сзади. Светочка прижалась ко мне, положив голову мне на плечо. Ее волосы пахли солнцем. Я по-хозяйски обнял ее за талию, чувствуя, как она расслабляется в моих руках. Мое восемнадцатилетнее тело, недавно боровшееся за жизнь на речном дне, сейчас пело и гудело от переизбытка гормонов и гордости.

— Ну что, брат Гена, — Вахтанг поймал мой взгляд в зеркале заднего вида, выруливая на асфальтовую трассу. — Ты мне скажи, какое вино предпочитаешь? Киндзмараули? Хванчкару? Я тибе ящик пришлю. Нэт, два ящика! И на свадьбу с этой прекрасной девушкой ещё столько жи!

Светочка вспыхнула так ярко, что я почувствовал жар ее щеки через свою рубашку. Она пискнула что-то неразборчивое и спрятала лицо у меня на груди.

— До свадьбы нам еще доучиться надо, Вахтанг Шалвович, — философски заметил я, поглаживая Светочкино плечо. — Но от хорошего Киндзмараули советский студент никогда не откажется. Особенно если под шашлычок.

— Будет тебе шашлычок! Всё будет! — рассмеялся директор базы, вдавливая педаль газа.

«Волга» плавно неслась по трассе, оставляя позади Москву-реку и жаркий майский день.

Я смотрел в окно на проносящиеся мимо зеленые посадки, и в голове моей складывался идеальный, многоуровневый пасьянс.

Что мы имеем?

Линия снабжения элитной рыбой и дефицитом из Универмага работает как швейцарские часы, благодаря Зое Михайловне. Доступ к черному рынку, специям и импортным ништякам налажен через Эдика-Америку.

Милиция в лице старшины Сидорчука меня чуть ли не боготворит. Тайным советником по тактике выступает чекист Архип Ильич. В общежитии я своего рода серый кардинал, которого боится местная шпана и уважает комендантша.

Третий курс скоро уходит и настаёт наша с Витькой пора. Мы будем старшаками. А уж с тем авторитетом, что мне удалось завоевать, лидером молодёжи стать проще простого.

Конечно, можно и обосраться, но это надо быть Артуром Залихватовым.

Так, а теперь в моем арсенале появилась настоящая тяжелая артиллерия — директор плодоовощной базы, представитель всесильной советской торговой мафии, обязанный мне жизнью единственного сына. Это уже не дефицит. Это выход на совершенно другой уровень игры.

«Неплохо для первого месяца, товарищ полковник», — мысленно похвалил я сам себя. — «Закрепились на плацдарме. Развернули полевую кухню. Наладили логистику. Можно начинать развитие себя, как гражданина и очень важного товарища».

Я чуть крепче прижал к себе Светочку. Она подняла лицо, посмотрела на меня своими бездонными глазами, в которых больше не было ни капли робости, и вдруг, совершенно неожиданно, сама потянулась к моим губам.

Это был легкий, быстрый, солоноватый поцелуй. Первый настоящий поцелуй в моей новой, восемнадцатилетней жизни.

Шуруп на переднем сиденье тактично отвернулся к окну, делая вид, что крайне заинтересован пробегающими мимо березами. Вахтанг в зеркало хитро подмигнул. Я улыбнулся в ответ.

Глава 10

«Иногда в доме скапливается немало всевозможных сумок, рюкзаков, дамских сумочек, портфелей и прочих вещей. Как их компактно хранить? Тут-то и приходит в голову советская смекалка! Достаточно взять некоторое количество прочной проволоки, разрезать ее на равные части, а затем изогнуть их в форме S-образных крючков. Далее крючки нанизываются друг на друга и вешаются на перекладину в прихожей или в шкафу. Теперь сумки не займут много места»

Маленькие хитрости

Май в Москве в том семидесятом году выдался на редкость душным и жарким. Город буквально плавился под весенним солнцем, воздух густо пах нагретым асфальтом, выхлопами проезжающих «Волг». А также всюду сновал вездесущий тополиный пух, который безжалостно лез в нос и глаза.

После моей блестящей, не побоюсь этого слова, операции по поимке вора-комсорга Залихватова, а также спасении утопающего, жизнь, казалось, вошла в самое приятное и размеренное русло.

Однако, в моем маленьком импровизированном подразделении внезапно наметился серьезный кризис боевого духа. Мой верный Санчо Панса, Витька Шуруп, ходил чернее грозовой тучи с лицом вселенской скорби. Официальный распад «Битлов» стал для парня не просто новостью из-за бугра, а настоящей личной трагедией.