Барышня-кухарка для слепого князя (СИ) - Семина Дия

И продолжаю перебирать бумаги. На самом деле, мне нужно найти документы на дом в столице. Не дай бог он в залоге. Вот тогда будет совсем «весело».

Перевернула всё, а потом заметила, что под книгами лежит жёлтый конверт, я его просто пропустила. Открыла, просмотрела и выдохнула.

— Вот оно, то, что я искала! Дом в столице, трёхэтажный особняк, в приличном месте, судя по карте, и состояние у него вполне сносное – свежая постройка. И, кажется, он не в залоге.

У меня даже плечи расслабились, и я откинулась на спинку кресла счастливая, что не всё потеряно…

— Это значит? Значит, мы едем в столицу? — радостно пропищала Арина, едва сдерживая бурю ликования.

— Да, Арина, едем. Кроме того, этот особняк можно частично сдавать приличным людям и открыть в нём кофейню. Мы спасены.

Сестра всё же не выдержала, вскочила, заставила и меня встать, мы обнялись.

— Только умоляю, никому об этом доме. Особенно отцу, он явно прикатит по наши души. Сестёр не оставлю, но батюшка, отказавшись от меня, уже не внушает доверия.

— Не скажу! Я не дура, вредить себе. Ой! Он же может опеку на нас оформить и всё прибрать к рукам.

Неожиданно Арина выдала ужасную новость. Мои ноги сделались ватными, и я снова плюхнулась на стул. Этот полный, жадный мужик, какого я видела всего несколько минут, и который без зазрения совести объявил меня ведьмой, именно так и поступит. Перевожу очумелый от безысходности взгляд на Павла и выдаю первое, что пришло в голову:

— Павел, вы обязаны срочно жениться на моей сестре! И взять нас под опеку! Это не обсуждается. Я как бы в трауре, а Арине уже можно. Не оставьте нас или найдите нам разумного адвоката.

Молодые так густо покраснели, что мне стало неловко. Они ещё и не объяснились толком, а я их под венец. Ну а что, Филя меня также за Кузю выдавал, тут уж все средства хороши.

Но, я всё же смягчила краски:

— Нет, конечно, не сразу, это я погорячилась, три месяца у вас есть, потом помолвка, всё как у порядочных людей, не гоню вас под венец завтра! Не переживайте! Но нам нужен мужчина – глава, понимаете?

— Я готов хоть завтра! — Павел вдруг задорно рассмеялся, понял, что мои слова – ирония от безысходности.

Разобрав документы, мы перешли к проверке шкафов, утвари и прочего. Павел и здесь заверил, что некоторые предметы можно продать, а что-то забрать в столицу. У нас есть три месяца на эти непростые хлопоты.

Продолжить исследование на не позволил очередной посетитель.

Как я и предполагала, папаша примчался. Не знаю, как насчёт магии у князя, но у Андрея Тимофеевича явно есть нюх на то, где можно поживиться.

Приехал, вошёл как к себе домой, осмотрелся, потёр руку об руку и начал, как в сказке:

— Ну, дочери мои милые, дочери мои любимые, примите мои соболезнования и поздравления. Хороший кусок урвала, Дашка, хороший. И ведь как подлец, ой, царствие ему небесное, и как он не успел с тобой развестись? Ведь не успел? Это всё твоё?

— И вам, Андрей Тимофеевич, здравствуйте. А этого мы не знаем, может, и успел. Вдруг от нотариуса возвращался да погиб? Нам его дела неведомы.

Начинаю таким тоном, что самой противно.

— Да не боись, не успел, он же хотел тебя вернуть. Тому этот твой князь свидетель, — он снова окинул гостиную взглядом, как бы намекая, что папеньке бы с дороги подать обед не мешало, но заговорил о другом. — Значится так, моя хорошая, раз ты бездетная, и замуж тебя никто не возьмёт, то поступим следующим образом. Мы с семейством переезжаем сюда, а ты с Ариной и ещё одной младшей возвращаешься в Мухин, в наш домик. Это, по справедливости. Я оформлю опеку, и Аринку замуж выдадим, глядишь, её муженёк также помрёт, и ещё нам принесёт богатство. Рабочая комбинация-то, рабочая. А мамка ваша говорила, что нельзя так. А выходит, что можно! И девки в хозяйстве пригодились…

— Пошёл вон! — краснею и начинаю шипеть на него, как дикая кошка. — Подлец, своими дочерями торгуешь? Я у тебя и младших заберу.

— Ты чаво это, ведьма! На отца шипеть вздумала? Сейчас я…

И этот подлец начал закатывать широкие рукава рубахи, а потом отстёгивать ремень.

— Аринка, так он на нас ещё и руку поднимает?

Сестра испуганно кивает, но у неё опыта много, ждать не стала, мигом сбежала за помощью. И помощь пришла.

Павел Петрович вышел из комнат и повторил мой ультиматум:

— Убирайтесь! Я сделал предложение Арине Андреевне и возьму над сёстрами опеку. Вам ничего не перепадёт.

— Это вы так родному отцу? Да я вас!

— Родной отец, как котят своих детей не пристраивает лишь бы сбыть. Уезжайте, у меня траур, я только что похоронила любимого мужа, его труп ещё не остыл в земле, а вы уже имуществом примчались распоряжаться! Прощайте. Но если хоть одна из девочек пожалуется на жестокое обращение, заберу всех, а вас заставлю платить за их содержание. За адвокатами уже послали!

Начинаю врать, только бы выгнать и не довести до драки. Павел покраснел от ярости, его сдерживает только жетон полицейского дознавателя. Но стоит отцу замахнуться на меня ремнём…

— Андрей Тимофеевич, не доводите до греха! Уезжайте, я с этого момента общаться буду только с матерью.

— Раз так, я выгоню вашу мамку с дочками на улицу, поняла? За ослушание! Нарожала выводок, детей она любит, тьфу! По миру меня пустили, со своими соплями. Ненавижу, вот вы где все у меня! Вот! И ничего мне ваши адвокатишки не сделают! Ничего!

Турбин смачно плюнул на пол, покраснел как рак и вышел из дому.

— Он, правда, так с мамой? Да? — у меня ступор, и, наверное, это к лучшему, потому что рука сжалась в кулак, ещё немного и я бы принесла с кухни тесак, каким курам головы сносят…

Нервы Арины сдали, она кинулась мне на шею и зарыдала.

— Он мимо трактира не проедет, запьёт. Ему и рюмки хватит начать, а уж потом на три дня, — всхлипывая прошептала Арина, ей сейчас страшно за маму и невыносимо стыдно перед Павлом, не успели молодые познакомиться, а вся горькая правда о нашем «семействе» всплыла, и теперь дурно воняет, репутации конец…

Крепче обнимаю сестру и шепчу ей:

— Так и хорошо! У меня есть дом, даже два! Я их заберу, сама буду отвечать, на тебя не повешу, всем хватит, надо только забрать их, одна боюсь, у него кукуху-то точно сорвало, ещё побьёт. Придумаем. Кареты сделают и сразу поедем, обещаю!

Сестру успокаиваю, а сама судорожно прикидываю варианты, как быть, ситуация мерзкая и почти безвыходная. А чего я ожидала, такое общество, женщины тут разменная монета, моё пребывание здесь и началось с продажи. Видать, моя миссия спасти эту семью. Одно волнует, мама девочек, насколько зависимая от мужа, хватит ли у неё смелости уйти?

И как меня сейчас бесят сломанные кареты, я как медведица в тесной клетке. Надо было скрутить папика, и в погреб, а потом бы разобрались. Но увы, у него фора, почти целые сутки...

Глава 24. Ружьё

Сразу после побега Нинель. Замок князей Волковых.

— Ах, сын, я всё пропустила. Не могу сказать, что не намеренно. Ты же понимаешь. Вся эта ситуация такая, такая…

Княгиня так и не нашла подходящего слова, отчего ещё больше расстроилась. После дурных новостей и поспешного отъезда Дарьи Андреевны уединилась в своей комнате и пытается вышивать, чтобы занять себя. Но мысли не позволяют сделать верный стежок, пришлось отложить рукоделие и внимательно посмотреть на сына.

— Мы объяснились с Нинель.

— И что? Ты примешь предложение?

— Она тоже уехала, твоя комната с другой стороны замка, ты и не услышала. А я не хотел тебя расстраивать.

Напряжение растёт, и мать, и сын понимают всё и без лишних слов, но говорить о проблемах нужно, иначе эмоции загонят в долгую неприятную хандру.

Княгиня тяжело вздохнула и призналась, что уже приняла решение:

— Ох, час от часу не легче. Эти людишки из её круга довольно мелкие, и ты не у дел, особой опасности они тебе не представляют. Если ты не согласишься на должность. А в таком случае, они тебе кровь попортят, помяни моё слово. Посему не буду настаивать, на твоём возвращении. Однако я не могу здесь оставаться с тобой, мне нужен врач. Нужны модистки, театр. Прости, мой мальчик. Я, должно быть, плохая мать, но я люблю тебя.