Барышня-кухарка для слепого князя (СИ) - Семина Дия

— Сынок! — крикнула в окно испуганная княгиня, понимая, что Гордея уже не остановить. Лишь перекрестила карету, в какой он умчался решать чужие проблемы.

Глава 25. Дарья, новые подробности

Мы физически не успели бы догнать ополоумевшего папашу. Расстояния, время на дорогу, медлительность во всём раздражает.

А ещё раздражает нехватка наличных, и большой исправной кареты. Понимаю, что эксплуатировать экипаж полиции не самая хорошая идея, тем более что он тоже сейчас в мелком ремонте, до утра что-то важное чинит кучер. И Павла Петровича нужно отпустить в столицу.

Таратайка, на какой рассекал мой покойный муж, сгинула где-то на подъезде к столице. Найдут ли её, большой вопрос.

Есть ещё один выезд – старая карета, но и её надо чинить. Наш кучер, что несколько дней назад отвёз меня в таверну, пообещал, что до утра после того, как сделают полицейскую карету, поправит колесо и на нашей.

Мы оказались в западне.

Особенно неуютно себя чувствует Павел.

— Я вынужден завтра утром уехать, но вот как поступим: вы на своей небольшой карете прокатитесь завтра в Мухин. Убедитесь, что с матерью всё в порядке, или заберите её к себе. Я же, в свою очередь, отдам ваши записи маклеру, чтобы он начал подыскивать покупателя и проверю ваш особняк в столице. Через неделю пришлю за вами карету из столицы, загрузитесь и переедете.

Павел поздно вечером предложил единственный, посильный и возможный вариант, как нам поступить в сложившейся ситуации.

— Ах, если бы не эти расстояния! — сетую на очевидный факт.

— Да, потому я и постараюсь всё сделать, чтобы вы смогли переехать. Кстати, напишите мне письмо, позволяющее действовать от вашего имени.

— Конечно, пройдём в кабинет, продиктуйте, в особняке, скорее всего, нужно тоже порядок навести. Понятия не имею, живёт там кто-то или нет…

Мои стенания услышала Варвара Яковлевна, смутилась, вижу, что хочет что-то эдакое сказать. Может, обиделась, что я решилась слишком быстро избавиться от поместья?

— Простите, что влезаю, но вы точно ничего не припомните? — экономка решилась на непростой разговор. Остановилась у моего кресла и смотрит пристально.

— Да, память начисто отбило, ничего до того утра, как Филипп притащил в дом нового жениха. Но мне и этой пакости хватит, не знаю, как забыть.

— Вы накануне сильно повздорили.

— Вот как? Из-за чего? — ставлю чайную чашку на стол, отряхиваю руки и понимаю, сейчас будет нечто феерическое. И экономка не подвела.

— Вы потребовали от мужа объяснений, потому что он вас обвинил в бездетности, но вы собрались ехать в столицу к дохтору. А Филипп, понятно дело, не хотел вас пускать, ведь сам с каплями чудил-то, вы его на этом поймали. А кроме того, у него в особняке обосновалась полюбовница. Он на неё всё и спускал. Прости господи, подлец. Разве ж вы не помните? Вы же всё узнали и громко рыдали, призывали подлеца к совести. А ему всё нипочём.

И у меня, и у Павла, и у Арины рты открылись. Оказывается, и про эти поддельные лекарства я уже узнала до потери памяти, и про любовницу, а этот подонок решился меня отравить, жениться на новой жертве. А с любовницей продолжить счастливо жить в столице? А раз я память потеряла, то и взятки гладки!

Филя превзошёл мои ожидания, такой подлости надо было…

Захотелось вернуться на кладбище и спросить: «Как ему на моём месте, уютно ли, ведь в могиле, по его мнению, должна сейчас лежать я!»

— Я выкину эту женщину из особняка! И заставлю оплатить издержки, прослежу, чтобы она покинула дом только с личными вещами, обещаю! И допрос устроим с обыском, если обнаружится похожий флакон, то арестуем за пособничество в отравлении, — внезапно Павел помрачнел и процедил сквозь зубы. Нам вдруг стало понятно, что этот флакон с ядом – её рук дело.

— Хватит ли доказательств? — шепчу, потому что в горле появился ком, дышать тяжело, а говорить и того хуже.

— А вы забыли про Гордея Сергеевича? Он видит всё, достаточно какую-то вещь этой «дамы»…

У меня окончательно потерялась способность концентрироваться на здесь и сейчас, показалось, что моя душа вдруг оказалась рядом с князем. Так захотелось обнять его, прижаться и почувствовать себя в безопасности. Но увы.

— Делайте всё, что считаете нужным, но эта гадина, если действительно виновата, то должна заплатить! — не могу больше быть беззубой глупышкой, пора заставлять подлецов платить по счетам.

Арина присела на стул рядом со мной и протянула руку, мне действительно сейчас нужна помощь, но я нашла другие слова:

— Павел, благодарю Бога, что он послал мне вас.

— Я рад, что вы сели в нашу карету в таверне, такое большое дело удалось раскрыть. Вы очень смелая женщина, очень! Вы справитесь! Всё будет хорошо, мы шаг за шагом идём к нашей цели.

— А какая у нас цель? — поинтересовалась Арина.

— Как и у всех людей – счастье! — этот простой и совершенно очевидный ответ не оставил нам ни шанса сомневаться, что именно так и будет. Просто нужно подождать и оставаться начеку, следить за ситуацией и в нужные моменты поступать правильно.

Варвара Яковлевна собрала со стола чашки, улыбнулась, решив, что сделала достаточно для нашего счастья, вышла на кухню.

Мы написали то самое письмо-поручение, и отдельно прописали пункт о выселении куртизанки, читай «шалавы».

— А теперь спать! Завтра вам рано вставать, Павел Петрович, и дорога вам предстоит дальняя. Утром ещё раз обсудим наши дела и отпустим вас на службу.

Я встала из-за стола и ушла к себе, оставив Арину и Павла наедине, им есть, что сказать друг другу. Дознавателю я полностью доверяю свою младшую сестру, а если они поцелуются, то ничего страшного не случится.

С этими мыслями подготовилась ко сну, расчесала волосы. Переоделась в ночную сорочку и легла.

Но мысли не позволяют мне уснуть, всё думаю о подлости той стервы, что подучила мужа сжить меня со свету. Может быть, и развод был бы уместен, но, скорее всего, отец меня не принял, и об этом Филя уже знал. Испугался, что моя смерть покажется подозрительной, и решил сосватать своему знакомому.

Слышу, как Арина вернулась в свою комнату, вроде бы и спать можно. Но тревога нарастает с неистовой силой.

— Боже, что-то случилось в Мухине. Что-то случилось, как же быть-то?

Подскакиваю, хватаю свечу, словно она укажет мне путь, и в этот момент во двор влетела огромная карета.

В темноте я узнала четвёрку серых лошадей и громкий крик княжеского конюха: «Стой, родимые!»

Стоит ли говорить, что я забыла обо всём, босиком помчалась вниз, на крыльцо, и замерла…

— Доченька! Доченька! — слышу вой из кареты, и, кажется, сейчас окончательно лишусь рассудка.

— Мама! — из-за моей спины завопила Арина, а я осела на ступени…

Глава 26. Спасение

Первым из кареты спустился Василий Архипович, а потом как в сказке, одна за одной маленькие, напуганные девочки, всего четыре. Потом он осторожно помог спуститься щуплой, уставшей женщине. Она рыдает, зажав рот платком, чтобы не пугать девочек. Арина сразу кинулась к матери на шею.

Последним из кареты вышел князь на его руках самая маленькая девочка, она обняла его за шею и не хочет отпускать. Видать, тоже почувствовала, что только с ним в этом мире безопасно…

Поднимаюсь с каменных ступеней и подхожу к нему. Ничего не могу с собой поделать, поднимаюсь на носочки и целую.

— Спасибо! Спасибо… Надеюсь, ты не убил его? — шепчу, а сама возношусь на седьмое небо от счастья. Какое же это счастье видеть его…

— Немного проучить пришлось, но мы успели, он только начал бузить, но аргумент в виде заряженных ружей отрезвляет даже самых буйных.

— Мамочка, как же вы решились! — Арина так и стоит, обняв маму.

— Он бы меня забил, совсем ума лишился. Ты молодец, дочка, молодец! Но что теперь будет? Как нам жить-то?