Криминалист 5 (СИ) - Тыналин Алим

— Через Интерпол?

— Через Интерпол и параллельно через Госдепартамент. Двойной канал. Швейцарцы уважают Интерпол, но быстрее реагируют на дипломатическое давление. Кэмпбелл может помочь.

Я повернулся к Дэйву.

— Найди Томпсона. Скажи, что у нас есть покупатель. Рудольф Хаас, Базель, Швейцария. Промышленник, тайный коллекционер. Связь установлена через информатора Скотленд-Ярда в Женеве. Посредник Риттер фигурирует в делах по хищениям. Мне нужно разрешение на международную операцию.

Дэйв быстро поднялся и вышел. Чувствовал, что дело сдвинулось.

Моро снял очки, протер и надел обратно. Посмотрел на Стивенса.

— Алан, ваш информатор. Он надежный?

— Работает на нас одиннадцать лет, — ответил Стивенс. — Ни разу не подвел.

— Этого достаточно.

Моро повернулся ко мне.

— Итан, логика такая. Коннор украл камень шестого августа. Вывез из Вашингтона, скорее всего в тот же день. Паспортный контроль на выезде из США минимальный, при вылете международных рейсов из Даллеса или Кеннеди документы проверяют поверхностно. Под поддельным паспортом, с бриллиантом в кармане, он мог сесть в любой самолет до Европы. Двенадцать часов, и он в Париже, Лондоне, Цюрихе.

— Но передача камня Хаасу еще не произошла, — сказал я. — Если бы произошла, Риттер не продолжал бы наводить справки через посредников.

— Откуда вы знаете, что он продолжает? — спросил Стивенс.

— Из вашего же телекса, — ответил я. — Последний абзац. Информатор упомянул, что Риттер на прошлой неделе запрашивал у женевского геммолога данные о спектрографических характеристиках голкондских алмазов. Спектрография нужна для подтверждения подлинности камня перед покупкой. Зачем запрашивать данные, если камень уже у Хааса?

Стивенс посмотрел на меня. Потом медленно кивнул.

— Логично.

— Так что передача еще впереди, — сказал я. — И это наш шанс.

Дверь открылась. Вошел Томпсон. Без сигары, без пиджака, в одной рубашке с закатанными рукавами.

Непривычно его так видеть, Томпсон всегда в парадной форме. Значит, торопился, Как только узнал, что у нас прорыв, выбежал из кабинета.

— Митчелл. — Томпсон сел во главу стола. — Дэйв говорит, у вас покупатель.

Я пересказал новости. Томпсон слушал, не перебивая. Пальцы правой руки лежали на столе, неподвижно, все пять.

Когда я закончил, настала пауза. Долгая, секунд на десять. Томпсон смотрел на карту Европы с цветными булавками.

Потом повернулся ко мне.

И я увидел на его лице нечто новое. Не скептицизм, привычный и тяжелый, как бетонная стена. Не раздражение, тоже привычное. Не усталость.

Азарт. Тихий, сдержанный, глубокий, как течение под ледяной коркой. Глаза чуть прищурились, морщины у рта разгладились, челюсть подалась вперед. Выражение охотника, учуявшего добычу.

Я видел такое у Томпсона один раз, когда мы вышли на след серийного убийцы Дженкинса. Тогда он выглядел точно так же.

— Швейцария, — произнес Томпсон. — Хаас в Базеле. Камень едет к нему.

— Предположительно, — уточнил я.

— Предположительно, — повторил Томпсон. — Но эта гипотеза очень сильная. — Он повернулся к Стивенсу. — Инспектор, ваш информатор может продолжать наблюдение за Риттером? Тихо, не привлекая внимания?

— Может, — ответил Стивенс. — И будет это делать.

— Хорошо. — Томпсон встал. Энергично, резко, как будто ему вкололи адреналин. — Вот что мы сделаем. Первое. Моро отправляет через Интерпол конфиденциальный запрос в швейцарскую федеральную полицию. Не об аресте, не об обыске. О наблюдении. Просим наблюдение за Хаасом и Риттером, все их передвижения, контакты и телефонные звонки. Швейцарцы согласятся на наблюдение скорее, чем на обыск, это менее инвазивно.

Моро кивнул.

— Второе, я звоню Кэмпбеллу сейчас же. Через него выхожу на ЦРУ и прошу все, что у них есть на Хааса. Финансы, связи и прошлое. Список лиц, с которыми он встречался за последний год. ЦРУ работает в Швейцарии, у них там резидентура, пусть используют.

— И третье, — он посмотрел на меня. — Готовим международную операцию. Перехват камня в момент передачи. Для этого нужно знать, когда и где Коннор встретится с Риттером или с Хаасом. Стивенс продолжает следить через информатора. Моро координирует с Интерполом и швейцарцами. Итан ты летишь в Европу, как только будет достаточно данных.

Томпсон на секунду замолчал.

— Ты и Моро, — сказал он. — Стивенс возвращается в Лондон, координирует оттуда. Дэйв остается здесь, на связи. Если дойдет до перехвата, нам нужны люди на месте. Не швейцарские полицейские, не интерполовские бюрократы. Наши люди, знающие дело изнутри. Ты и Моро.

— Да, сэр.

Томпсон встал и поправил воротник рубашки. Направился к двери. Остановился, обернулся.

— Митчелл.

— Сэр?

— Неплохо. — Он чуть кивнул. — Неплохо.

И вышел.

Дверь закрылась. Моро улыбнулся. Широко, по-французски, с морщинками вокруг глаз.

— Итан, — сказал он, — я думаю, мы только что получили разрешение поехать за «Призраком».

— Похоже на то.

— Тогда мне нужен телексный аппарат. Немедленно.

Он встал, подхватил блокнот и почти выбежал из зала. Энергия Моро, неистощимая, вулканическая, прорвалась наружу после долгих дней ожидания.

Стивенс посмотрел ему вслед. Потом повернулся ко мне.

— Женева, — сказал он тихо. — Базель. Риттер и Хаас. — Пауза. — Я не люблю загадывать, агент Митчелл. Но девять лет долгий срок.

— Десять, если считать с Антверпена.

— Десять. — Стивенс аккуратно сложил телекс и убрал в папку. — Достаточно, чтобы хотеть увидеть конец.

Он взял зонтик и вышел. Спокойно, размеренно, как будто шел на воскресную прогулку по набережной Темзы.

Дэйв посмотрел на меня.

— Европа, Итан?

— Похоже.

— Возьми теплые вещи. В Швейцарии даже летом прохладно в горах.

— Я знаю.

Дэйв усмехнулся.

— Откуда? Ты же никогда не ездил в Европу.

Я промолчал. Улыбнулся. Дэйв покачал головой и вышел.

Остался один. За окном вечерний Вашингтон, закатное солнце подсвечивало купол Капитолия золотым. На столе лежал телекс из Лондона. Три листа желтоватой бумаги, заглавные буквы, шестьдесят символов в строке.

Три листа, изменивших все.

Призрак получил имя. Теперь у имени появился адрес.

Следующий день прошел в хлопотах и бюрократических процедурах. Наконец мы получили зеленый свет на вылет.

Улица встретила духотой. Даже в десять вечера воздух не остыл, влажный, густой, пропитанный запахом нагретого асфальта и выхлопных газов. Август в Вашингтоне. Я стоял на крыльце и слушал, как стрекочут цикады в кустах у подъезда.

Чемодан уже в прихожей. Коричневый «Сэмсонайт Силуэт», жесткий корпус, латунные замки, купленный два года назад в универмаге «Вудвард энд Лотроп» на Одиннадцатой улице за двадцать девять долларов. Внутри две рубашки, брюки, смена белья, бритва, зубная щетка, блокнот, три карандаша, папка с фотографиями Коннора. Легкий пиджак на случай вечерней прохлады. Паспорт в нагрудном кармане, выданный в ускоренном порядке, темно-синяя обложка с золотым орлом.

Вылет в семь утра. Рейс «Пан Ам 102» из Даллеса в Цюрих через Лондон-Хитроу. Моро улетел отдельно, из Нью-Йорка в Женеву рейсом «Свиссэр».

Брифинг закончился в восемь. Томпсон подписал командировочные документы, выдал аванс в триста долларов наличными и сто швейцарских франков. Кэмпбелл прислал письмо с рекомендацией для американского консульства в Цюрихе. Стивенс оставил номер контактного лица в Берне, инспектора швейцарской федеральной полиции по фамилии Бруннер.

Дэйв проводил меня до выхода из здания.

— Выпьем? — спросил он. — «Олд Эббитт Гриль» еще открыт.

— Нет. Спасибо. Пойду домой, высплюсь.

Дэйв посмотрел на меня. Понимающе, без слов. Похлопал по плечу.

— Удачи, старичок. Позвони, когда приземлишься.

— Позвоню.

Пришел домой. Квартира пустовала после отъезда Дженнифер На кухонном столе кофейная чашка, утренняя, немытая. В раковине тарелка. Холодильник гудел ровно и монотонно.