Корсаков (СИ) - Кощеев Владимир

— Как думаешь, о чём они говорят? — склонившись к моему плечу, уточнила сестрёнка.

— О прошлом, — коротко ответил я, прежде чем сделать очередной глоток. — Возможно, ностальгируют о былых временах. Вспоминают деньки, когда сами были нашего возраста.

Но, скорее всего, сейчас там две старые знакомые расставляют барьеры, за которые перешагнуть будет нельзя. Ведь что бы ни произошло между Екатериной Юрьевной Шереметевой, которая ещё и ни думала о троне Российской империи, и Анастасией Александровой Корсаковой, которая грезила о собственном госпитале и счастливом замужестве, теперь эту вражду придётся отложить. Ради детей, которые уже выросли у обеих и теперь должны столкнуться с вызовами нового времени.

Входная дверь распахнулась, и я первым подскочил на ноги. Сестра ещё замешкалась, поспешив водрузить чашку с горячим чаем на блюдце, а поднявшийся секретарь проговорил:

— Ваше императорское высочество, её императорское величество сейчас занята.

Но красивую девушку моего возраста в чёрно-белом платье было не остановить. Не глядя на нас с Катей, наследница престола ворвалась в рабочий кабинет государыни. Стоило ей открыть створку, как мы услышали окончание фразы, которую слышать было просто нельзя.

— … ты сама виновата, что подговорила меня с тобой поменяться местами! — донёсся до нас голос императрицы.

И в этот момент я, кажется, понял, что такого не поделили две старые подружки.

Будущего императора.

Глава 11

После явления Дарьи Михайловны матушка провела в кабинете не больше нескольких секунд. Вполне очевидно, что её императорское высочество не стала бы без веской причины врываться к государыне, наплевав, что та не одна и, вообще-то, занята. Так что Анастасия Александровна, с ярким румянцем на щеках и поблескивающими глазами едва не под руки нас схватила, спеша покинуть вотчину секретаря императрицы.

— Вас проводят, — только и успел сообщить нам вслед он.

За дверью действительно ждал своего часа слуга Долгоруковых. Характерные одежды, которые носились исключительно такими людьми, позволяли идентифицировать стоящего у стены молодого человека однозначно.

С этим вообще получалась своя дифференциация штанов. Есть слуги рода Долгоруковых, они носят приметные одежды. Существуют сотрудники Кремля — те же уборщицы, повара и прочий младший технический персонал, они одеты в униформу соответственно чину. Перепутать одних с другими невозможно.

— Ваше высокоблагородие, — с поклоном обратился он к матушке, — мне велено провести в зал, где будет проходить большой приём. Прошу вас следовать за мной.

Глава рода Корсаковых, вновь собранная и ничем не выдающая своих чувств, важно кивнула, и мы двинулись по коридорам Кремля. Вёл слуга уверенно, двигался неспешным шагом, и пока он был рядом, мы сохраняли молчание.

На лице Кати было написано такое жгучее любопытство, что я едва сдерживался от улыбки. Сестрёнку, как и каждую дворянку, учили держать свои эмоции под контролем, однако новость казалась слишком ошеломляющей, чтобы младшая Корсакова справлялась с этой задачей.

Но коридоры Кремля — не то место, чтобы обсуждать прошлое государыни. Тут же донесут и расскажут, как на самом деле не было. Вот окажемся дома, ещё лучше — в кабинете главы рода, и вот там Екатерина Владимировна уже даст волю своему любопытству.

О том, что матушка знакома лично с Екатериной Юрьевной, мы знали и прежде. Но что они знакомы настолько близко, что мы могли бы оказаться детьми императора — это уже совсем другой уровень. Впрочем, если бы на месте Шереметевой оказалась Корсакова, о нашем существовании, разумеется, можно было бы забыть.

Идти было недолго, не прошло и трёх минут, как слуга остановился перед очередной парой блондинов, по ширине превосходящих меня раза в полтора каждый. Близнецы открыли двери, впуская нас в украшенный позолотой зал.

Стоило створкам раздвинуться, как на нас обрушился шум толпы. Никто не кричал, наоборот, говорили негромко, однако из-за количества присутствующих и особенностей зала, казалось, что перед нами раскинулось море с его шумными волнами.

Большой приём традиционно собирал немало людей. Помимо непосредственных подчинённых государыни, трудящихся в Кремле, призывались аристократы со всех концов страны, а также люди, которых следовало либо наградить за службу, либо наказать за огрехи. Естественно, никто не будет дёргать великого князя с восточного берега Аляски на каждый приём, но раз в полгода будь добр, явись и отчитайся.

Слуга с поклоном оставил нас втроём, и матушка сразу же повела нас с сестрой к группе дворян, в которых я без труда узнал глав родов Смирновых, Ростовых и Никитиных. Граф был центральной фигурой в этой компании, но оно и понятно — титул делал его выше остальных по положению.

— А, Анастасия Александровна, — первым заговорил Владислав Васильевич, — рад приветствовать.

Матушка чуть наклонила голову, а граф продолжил:

— Иван Владимирович, ещё раз позвольте выразить вам благодарность за исцеление моей внучки.

Я ответил лёгким кивком, но ничего сказать не успел, так как из динамиков раздался голос распорядителя. Пока он объявлял полный титул её императорского величества, у собравшихся в зале людей было несколько секунд, чтобы поправить одежду, занять свои места и прекратить всякие разговоры.

— … Екатерина Юрьевна! — завершил объявления ничуть не запыхавшийся распорядитель, и двери в зал открылись.

Облачённая в тот же наряд, в котором общалась с нами, государыня прошла к трону. За ней по правую руку следовала Дарья Михайловна, а слева держался великий князь Виктор Павлович, двоюродный брат почившего императора.

И если наследница престола была в достаточно простом чёрно-белом платье и из украшений надела лишь небольшую корону, то её дядя щеголял сверкающими наградами на кителе шефа жандармерии. Он выступал куратором от правящего рода, а форму носил, как и любой член правящей семьи — по службе, которую окончил.

Естественно, с вдовствующей императрицей его ничего не роднило, а вот стоящая по другую сторону трона Дарья Михайловна была похожа на Виктора Павловича. И если бы сейчас где-то поставили портрет Михаила Константиновича Долгорукова, даже слепой бы заметил, что династия всё ещё у власти. И никаких сомнений в родстве и праве стоящих у трона там находиться возникнуть не могло.

— Рада всех вас приветствовать, господа и дамы, — негромко заговорила её императорское величество.

Ей не приходилось напрягать связки — акустика помещения всё делала за неё. И это было одной из причин, почему пришедшие на зов государыни должны были сохранять молчание. Слышимость была превосходная.

— Сегодня мы обсудим с вами текущие дела, — продолжила речь Екатерина Юрьевна. — Но начнём с самого важного. Ваше императорское высочество, прошу вас.

Виктор Павлович чуть склонил голову, после чего слуга вручил ему планшет, и куратор жандармерии принялся зачитывать сухой текст. Составлен документ был по всем бюрократическим правилам, и, если опустить канцелярщину, рассказывал о нападении в Москве на детей благородного сословия. Тот факт, что большинство у гимназии были совершеннолетними по возрасту и даже имели соответствующие документы, оказался опущен.

Присутствующие в зале люди слушали, сохраняя молчание. Но было заметно по лицам, что о самом инциденте они прекрасно осведомлены. Что неудивительно, на самом деле. Придворные в Кремле сидят, бумажки друг другу носят, слухи здесь должны со скоростью пожара распространяться. Тем более, когда дело касается такого вопиющего насилия, какого не случалось с обретения государыней прозвища Железная.

— Что ж, отличившихся нужно наградить, — произнесла государыня, едва великий князь завершил чтение доклада. — Калашников.

С левой части зала, куда я до сих пор не смотрел, выступил вперёд мой бывший одноклассник. Следом за ним потянулся и глава рода, но ему, естественно, полагалось молчать. Формально он мог вообще не присутствовать, но её императорское величество наверняка всех приглашала вместе с главами родов.