Медоед 9 (СИ) - Гудвин Макс

И раз всё утряслось, я спустился в подвал.

Филин сидел в наручниках на лежанке, ссутулившись, и смотрел в одну точку. Увидев меня, дёрнулся, попытался встать, но вывихнутая нога подвела — он охнул и сел обратно.

— Твои тебя заказали, — сказал я, останавливаясь напротив у лестницы. — Мне. А потом натравили на меня СОБР. Чтобы я замарал себя в крови своих. Красивая комбинация, да? Боюсь ты — расходный материал, козлёнок на заклание, я похоже — тоже.

Он молчал, смотря в стену.

— А теперь едем в отель ОЗЛ. А дальше всё как ты любишь, гимн в 6 утра, история России, какой-нибудь ручной труд и тренажёр на выбор.

С этими словами я нажал на спуск транквилизатора. Филин дёрнулся, посмотрел на торчащую в плече иглу, выдохнул и начал заваливаться на бок — медленно, как падающее дерево. Я подхватил его, уложил ровно.

Наверх мы тащили его используя автомобильный трос. Енот — спереди, тянул на себя, я — сзади, подталкивал и страховал, чтобы голова не стукалась о ступеньки. Пыхтели оба, матерились, но вытащили.

А в гостиной, когда я отдышался, Енот меня укорил:

— Нельзя было ему сказать: «Выходи» — и подстрелить уже на первом этаже? Зачем ты его в подвале рухнул?

— Стрессанул — не подумал, — произнёс я, вытирая пот со лба, снимая шлем.

Далее я погрузил тело в машину и надел наручники на обе руки, и поправил Филину ногу и захлопнул дверь машины.

— В отель? — спросил у меня Енот.

— В отель, — кивнул я. — Я все документы взял, одежду тоже, потому что потом сразу в Камбоджу.

И мы пожали друг другу руки, я завёл машину и выехал со двора, оставив Енота на воротах — с чаем, со щенками и с рыжим котом, который смотрел вслед машине жёлтыми глазами. Будто знал, что я ещё вернусь.

А Томск порадовал меня снова начавшимся снегом, и хмурыми людьми текущими куда-то по своим делам. А я смотрел на них и думал: вот она, нормальная жизнь. Но большим кораблям большие торпеды.

Дорога до отеля заняла около получаса. Он как и прежде стоял на окраине, за таким же бетонным забором с колючей проволокой, как и везде по всей России. Только здесь он был двухэтажным и только наземные этажи, без подвала. Серый, квадратный, с узкими окнами и решётками. Ничем не примечательный, если не знать, что за этими стенами живут люди, которых не должно существовать для мира.

Я подъехал к воротам и произнёс:

— Тиммейт, свяжи меня с Гусевым.

— Сделано, — ответил ИИ.

В динамике раздался знакомый, чуть хрипловатый голос:

— Слушаю.

— Николай Николаевич, это Медоед. У меня на борту «гость». Открывай ворота.

— Понял. Заезжай.

Ворота медленно разъехались в стороны, и я загнал машину во внутренний двор. Выключил двигатель и выйдя открыл заднюю дверь. Филин всё ещё спал и я перекинул его через плечо, как мешок с картошкой, и потащил ко входу.

— Тиммейт, — позвал я, через придыхание, — передай Гусеву, чтобы встречал.

Входная дверь открылась, и на пороге показался Гусев. Всё такой же — высокий, огромный мужик с большим и округлым лицом. В чёрной водолазке и штанах-карго. Он посторонился, пропуская меня внутрь.

— Привет, Медоед! — произнёс Гусев. — Поздравляю со стремительным ростом до контролёра. Теперь ты, как я был в Росгвардии, ездишь по городам, смотришь на дебилов, которых почему-то поставили работать и наделили правами?

— Привет, Николай Николаевич, — выдохнул я, перехватывая Филина поудобнее. — Определи Филина в комнату.

— Ух ты, кадровый аппарат пошли чистить, — покачал головой Гусев. — Ну даст Бог, чтобы на благо было, а не как всегда — вместе с буйными головами нормальных секли.

— Не без перегибов будет, потому как уже они есть. Сегодня ко мне СОБР приехал штурмовать.

— Ёбнулись совсем… — произнёс Гусев, придерживая дверь.

— Дай мне комнату для Филина, а то я задолбался его держать.

Гусев кивнул и повёл меня по коридору. Мы шли по первому этажу мимо комнаты хранения оружия, мимо пультовой, и остановились у одной из дверей с электронным замком.

— Вот, — сказал он, прикладывая палец к считывателю. — Седьмая. Свободна.

Замок щёлкнул, и дверь открылась.

Комната была как все: узкая, без окон, с бетонными стенами, покрашенными в бледно-жёлтый цвет. У одной стены — кровать с серым одеялом и подушкой. У другой — велотренажёр. Над ним — телевизор на кронштейне. В углу — дверь в совмещённый санузел: унитаз, раковина, душ.

Я занёс Филина внутрь и аккуратно положил на койку. Он глухо прохрипел, но не проснулся. Я поправил его ногу, чтобы лежала вдоль тела, а не на полу, и повернулся к Гусеву.

— Тебя информировали по нему? — спросил я.

— Да, информировали. Не переживай.

— Хорошо тогда, — произнёс я и продолжил: — Оружие и броню мою прими. Пусть будет тут. А у меня следующая командировка.

— Нас проверять не будешь? — спросил он с надеждой.

— А что такое?

— А я видел, как ты другие города проверяешь. А у нас, знаешь ли, Дейл тоже не без грешка. Может ему тоже куда-нибудь вилку воткнуть?

— Пока работает — пусть работает! — произнёс я и пошёл к комнате хранения оружия, под которую оборудовали отдельное помещение. Сдал Гусеву всё свою экипировку, включая транквилизатор.

А потом поднялся наверх, в пустую столовую, и переоделся в гражданскую одежду. Форму сложил в рюкзак.

— Тиммейт, — позвал я, затягивая лямки, — купи мне билеты Томск — Камбоджа.

— Сделано. Томск — Пномпень, билеты на 18:25, прилетишь завтра в 19:30.

— Сутки в пути? — спросил я.

— Сутки. Через Москву, через Бангкок, потом в Пномпень. А оттуда я расскажу куда. Прогуляемся, как в США, помнишь?

— Подзабыл маленько, — пошутил я. — Покупай!

А далее были быстрые сборы. Мимо меня ходили люди, то и дело заглядывая в столовую, — офицеры и их дети. Дурацкая эвакуация превезла их сюда, но это лучше, чем мотаться по России, освобождая людей из грязных рук. Хотя СОБР, кажется, уже готов освобождать всех и вся. А мне надо быстренько добраться до города Пномпень, где произойдёт моя встреча с супругой. И наш недельный отпуск.

И, оставив Крузак в отеле я, вызвав такси, доехал до аэропорта, и, пройдя все круги ада регистрации на заграничные рейсы, прошёл в зону трансфера, а там — и в бизнес-зал. Поесть и выдохнуть. И вот час ожидания и ещё четыре часа полёта принесли меня в Шереметьево. Я думал, меня будут тут встречать — ведь мне нельзя за МКАД, но Шереметьево было вне.

«Жаль, я бы повидался с Волкодавом», — подумал я, засыпая на очередном диване бизнес-зоны.

Ожидание рейсов было хуже самих рейсов. Благо хоть бизнес предрасполагал к удобству, я не знаю, как ребята экономом летают. Как-то я слышал рассказ одного спортсмена в зале, что он застрял в гонконгском аэропорту на 17 часов и обрёл там просветление и дзен вместе с пониманием концепции «время — деньги». Моя участь не была столь жёсткой, и, пускай я ждал больше, чем летел, выходя из самолёта, я с удовольствием вдохнул влажный и пахнущий тропиками воздух.

— Тиммейт, — позвал я. — Ну, куда тут ехать в стороны вдовы Кузнецовой?

— Чёрный юмор, говоришь? — узнал он.

— Говорю, — произнёс я и выдохнул: — Чёрт.

— Что там? — спросил меня Тиммейт.

А к самолёту уже спешили люди с оружием и форме. Много. И они ждали, смотря на эскалатор, явно ожидая меня.

«Сука, снова предательство!» — мелькнула у меня мысль, но очередь уже подталкивала меня вниз.

— Ясно. Я нашёл сеть и копируюсь, чтобы не попасть к врагу в лапы. Сигнал в Москву уже подал. Медоед, держись! — произнёс он и замолк.

«Отлично, — теперь я, похоже, влип».

Глава 12

Прей Сар — значит опять «домой»…

Я медленно спускался по трапу. Дыша влажным и пахнущим тропиками воздухом, смотря, как горячее покрытие взлётной полосы отдаёт своё тепло этому вечеру. 10 октября 2025 года, около половины восьмого, и тут, природа начала плакать — пошёл мелкий дождь, он не охлаждал, а только добавлял духоты. Камбоджа встречала меня небесными слезами, а внизу, у самого трапа, уже стояла группа людей.