Год 2000-й. Перелом эпох (СИ) - Михайловский Александр Борисович

Примечание авторов: * генерал Трошев ошибается. Тридесятое царство — это не титульное владение, а база Воинского Единства.

— Желание будет, — хмыкнул Путин, — ибо у нас уже имеется понимание того, что мы имеем дело с чем-то таким, выходящим за рамки обычных представлений. Но это чуть попозже, ибо собирать такую делегацию надо тоже с умом. А сейчас скажите, нет ли у вас с собой чего-нибудь такого материального, что можно было бы пощупать прямо сейчас?

— Конечно, есть, — ответил Геннадий Трошев и достал из кофра тот самый прибор размером с рисовальный альбом. — Это выносной терминал планшета орбитальной сканирующей сети и одновременно средство связи, вроде спутникового телефона. Абонент в базу пока, правда, внесен только один, и это сам товарищ Серегин. Вот так включаем — и смотрим. Сигнал зеленый, значит, абонент активен и доступен для разговора.

— Что, прямо так можно взять и позвонить императору Галактики? — не поверил Сергей Иванов.

— Вы, Сергей Борисович, не понимаете сути происходящего, — сказал Геннадий Трошев. — Если дверь в наш мир открылась, значит, Специальному Исполнительному Агенту тут есть работа по специальности, и это не обсуждается. Орбитальная сканирующая сеть уже вывешена, сбор данных в разгаре, две локальных операции проведены. Теперь ему осталось установить связь с местными союзниками и наладить взаимодействие, а в союзниках Сергей Сергеевич в данном случае видит только Российскую Федерацию и более никого, поэтому вступать с ним в контакт вам можно и нужно, только сначала хорошо подумайте, что вы при этом скажете. Человек он очень занятой и не любит праздных разговоров вокруг да около.

— Нам сейчас тоже не до праздных разговоров, — решительно произнес Владимир Путин. — Вопрос только в том, что господин Серегин запросит за свою помощь.

— Во-первых, не господин, а товарищ, — хмыкнул генерал Трошев. — Через «господина» Сергей Сергеевич разговаривает исключительно с западными людьми. Во-вторых, в материальном плане ему не надо от вас ровным счетом ничего. Он сам может предоставить Российской Федерации золотой грант в виде пары тысяч тонн звонкого металла в слитках, а если этого будет мало, то добавит еще. Вот только ему не понравится, если этот дар будет профукан на пустяки, размещен в западных банках или растащен по частным карманам разными ушлыми личностями, унаследованными вами от предыдущего президента. Проскрипционные списки у товарища Серегина длиннее, чем борода у Деда Мороза, и многие из тех, кто там числится, входят в ваше ближайшее окружение. И это тоже его работа, только в ипостаси Божьего Бича — беспощадно карать тех, кто может навредить России.

— Звучит пугающе, — сказал Путин, убирая руку с планшета. — А можно для начала огласить весь список?

— Какой еще список, Владимир Владимирович? — удивился Геннадий Трошев. — Передо мной только обрисовали картину в общих чертах, при этом не называя ни одной фамилии. Передав вам планшет и прочие материалы, я свою задачу на этом направлении выполнил, и теперь должен возвращаться к основному месту службы. Все остальное с товарищем Серегиным вы должны решить самостоятельно, уже без моего участия. Кто я такой — окопный генерал, слуга царю, отец солдатам, и мое место не здесь, а там, где гремят взрывы и льется кровь.

— Погодите, Геннадий Николаевич, — остановил генерала Сергей Иванов, — скажите, каков этот товарищ Серегин с человеческой точки зрения?

— С человеческой точки зрения товарищ Серегин таков, что лучше не бывает, — отрезал Геннадий Трошев. — Вступая с ним в переговоры, вы точно будете уверены, что он не бросит в беде своих, не будет делить людей по сортам, строго выполнит что обещал, не предаст, не станет злословить и не ударит в спину. В его армии служат только добровольцы, и все они уверены, что лучшего командующего у них просто быть не может. И я тоже, разговаривая с этим человеком, как вот сейчас с вами, ощущал какую-то внутреннюю дрожь и беспричинный вроде бы восторг, как юный влюбленный перед предметом своей страсти. А ведь я уже далеко не мальчик и видел такое, что дано не каждому, но все равно товарищ Серегин произвел на меня неизгладимое впечатление. А еще он ни в грош не ставит Америку и НАТО, которые в других мирах уже не раз вертел на своем мужском жезле и будет вертеть снова сколько понадобится. При этом он суров, но справедлив, и меру насилия отмеряет по силе сопротивления, бьет по головам зажравшихся элит, стараясь не задевать простого народа. Все, что он от вас потребует, будет только для вашей же пользы и пользы России как страны и ее многонационального народа. С вами или без вас, он сделает этот подлунный мир лучше, чище и добрее, а Клинтонов, Бушей и каких-то там Обам отправит на свалку истории, где им и место. И еще. Хоть это и не говорилось вслух, я уверен, что вы, Владимир Владимирович, у товарища Серегина на хорошем счету, иначе этого разговора просто не было бы. Непригодных к делу императоров и президентов он сбрасывает с тронов с необычайной легкостью, заменяя людьми, которые могут делать работу правителя только самым настоящим образом. Шанс это такой, что выпадает, быть может, раз за всю вечность. Вы уж извините, сказал как умел.

— Вы только не волнуйтесь, Геннадий Николаевич, — сказал Путин и, посмотрев на товарища Иванова, спросил: — Ну что, поговорим, Сергей Борисович?

— Поговорим, Владимир Владимирович, — кивнул тот, — почему бы и не поговорить. Тут и в самом деле история такая, что может стоить дорогого, а потому игнорировать ее будет совершенно неправильно.

Тогда исполняющий обязанности президента Российской Федерации взял в руки отложенный было планшет и с таким видом, будто прыгал с вышки в холодную воду, прикоснулся указательным пальцем к изображению будущего партнера по переговорам.

2 1 января 1995 года, 9 : 1 5 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Президент* Путин из двухтысячного года позвонил мне аккурат через пять минут после того, как я прибыл в свои апартаменты на «Неумолимом». Конечно, поговорить можно было и с борта Рион, но отсюда, как мне кажется, делать это солиднее.

Примечание авторов: * для Серегина Путин с первого января двухтысячного года априори является лицом, исполняющим императорские обязанности, то есть президентом.

— Добрый день, Владимир Владимирович, — вежливо-нейтральным тоном поздоровался я. — Очень рад, что вы все-таки решились позвонить, а не ушли в глухой отказ. Работать ваш мир тогда мне было бы гораздо тяжелее.

— Обстоятельства вашего появления в нашем мире были таковы, что поневоле заставляли задуматься, — ответил мой визави, — к тому же докладывавший об этом деле генерал Трошев расписал вас в таких цветах и красках, что не позвонить было просто нельзя. Скажите, ваше вмешательство в бой у высоты семьсот семьдесят шесть было своего рода рекламной акцией?

— Вы меня с кем-то путаете, — холодно ответил я. — Рекламные акции совсем не по моей части. Почувствовав как, сражаясь, погибают, но не сдаются и не отступают настоящие Защитники Отечества, я, не задумываясь, послал на помощь дежурные подразделения своей армии. Эскадрон бронированных флаеров поддержки десанта и тактический бомбардировщик на случай внезапного осложнения обстановки в любом из подконтрольных мне миров имели возможность вылететь через пять минут, а ветеранская бригада штурмовой пехоты находилась в получасовой готовности. Вообще-то на ваш уровень мы должны были подниматься огородами, через конец девяносто восьмого — начало девяносто девятого года. При этом доступ к месту боя у высоты семьсот семьдесят шесть первоначально был карманом, то есть таким порталом в конкретное место другого мира, где надо взять что-то нужное или спасти от неминуемой смерти правильного человека, после чего должно последовать отступление на исходные позиции и безвозвратное закрытие прохода. Были уже в нашей практике подобные прецеденты. Однако я никак не мог пойти на такой вариант-минимум, с эвакуацией остатков шестой роты с оспариваемой высоты и пропуском боевиков дальше. И мне невместно было уговаривать Защитников Отечества нарушить присягу, и десантники не ушли бы со своих позиций. И тогда я ударил сразу изо всей силы в лоб, не тратя время на предварительные щипки, шлепки и поглаживания, тем самым разорвав карман в клочья. Дело в том, что первый и единственный плазменный залп с тактического бомбардировщика накрыл полевой командный пункт боевиков, где находились такие одиозные персонажи, как Басаев и Хаттаб, а также большое количество их самых отпетых подельников, составлявших резерв группировки. После этого история вашего мира изменилась необратимо, а канал в девяносто восьмой — девяносто девятый год засох и отвалился.