Волкодав (СИ) - Риддер Аристарх

За роялем в углу сидела пожилая негритянка и играла что-то из рэгтайма — лёгкое, ненавязчивое. Официанты в белых рубашках и чёрных жилетах сновали между столами. Пахло жареным мясом, пивом и хорошими сигарами.

Приличное заведение. Для встречи ветеранов — самое то.

Я прошёл к дальнему углу зала, где уже собралась компания. Длинный стол на восемь человек, отдельно от остальных посетителей. Деревянную кобуру с Маузером я нёс в левой руке — Коллинз просил принести, Бетси хотела посмотреть. Кольт, как обычно, под пиджаком в наплечной кобуре.

Ветераны 339-го пехотного полка — те, кто выжил, вернулся и остался в Детройте или рядом.

— Роб! — Коллинз вскочил из-за стола и направился ко мне с протянутой рукой. — Наконец-то! Мы уж думали, ты передумал! И Маузер принёс, отлично!

— Застрял в пробке, — соврал я, пожимая ему руку.

— Знакомься! — Коллинз повёл меня к столу. — Помнишь, конечно, всех.

За столом сидели ещё человек пять-шесть. Ветераны 339-го — те, кто выжил и остался в Детройте. Костыли у стены, шрамы на лицах, перевязанные руки. Война оставила метки на каждом.

И Сэм О’Рейли — детройтский ирландец с разбитым лицом. Синяк под глазом, рассечённая губа, царапины на щеке. Кулаки стёсанные, в ссадинах.

Все смотрели на О’Рейли с любопытством.

— А вот и Бетси! — Коллинз подвёл меня к девушке, сидевшей чуть в стороне.

Она встала и улыбнулась — светловолосая, миловидная, в голубом платье и белых перчатках.

— Мистер Фуллер! Рада снова вас видеть!

— И я рад, мисс Стэнфорд, — я поцеловал её перчатку, как положено джентльмену.

— О! — Её глаза загорелись, когда она увидела деревянную кобуру. — Вы принесли! Фил говорил, что у вас трофейный Маузер. У папы в магазине иногда попадаются гражданские, но военный я ещё не видела.

Я положил кобуру на стол.

— Вот, смотрите.

Я расстегнул замки кобуры, достал Маузер C96. Чёрная сталь, деревянная рукоятка, характерная форма — «метла», как называли его солдаты.

— Можно? — спросила она

— Конечно.

Подружка Коллинза с видом бывалого человека взяла мой Маузер и нисколько не сомневаясь провела частичную разборку оружия. Смотрелось это эффектно, в её руках эта грозная машинка для убийств смотрелась как конструктор.

— Обожаю оружие, — с горящими глазами сказала она, — особенно такое, боевое. Пусть этот пистолет и проще в исполнении, военная сборка видна но из него же стреляли и убивали. Он в деле был. Потрясающе!

Она собрала пистолет и с улыбкой вернула мне его.

— Спасибо мистер Фуллер, обещайте что как-нибудь пригласите меня и Фила на стрельбище. Очень хочу попробовать именно ваш пистолет в деле.

— Эй, Сэм! — громко окликнул его кто-то из ветеранов. — Ты так и не расскажешь, что с твоей рожей?

Я поднял взгляд. Один из парней ухмылялся, глядя на О’Рейли.

— Заткнись, — буркнул О’Рейли.

— Да ладно! Мы же свои! Давай, рассказывай!

— Нечего рассказывать.

— Ага, конечно. Тебя твоя сестра так отделала? Или мама?

— Заткнитесь!

— Ну же, Сэм, — подначивал кто-то. — Мы тут все прошли войну, смерти в глаза смотрели. А ты стесняешься драки рассказать?

О’Рейли вздохнул.

— Ладно… Позавчера был в баре. Выпил лишка. Там девушка одна пела… Красивая такая. Я к ней подошёл, пару слов сказал…

— И? — подбодрил его кто-то.

— И какой-то урод начал говорить, что я её беспокою. Мол, отвали, солдафон пьяный.

— Поляк? — уточнил кто-то.

— Ну… да. Поляк.

Поляки. Конечно.

— И что дальше?

— Ну я ему ответил, что он сам урод. Он полез драться. Я дал ему пару раз. — О’Рейли посмотрел на свои разбитые кулаки. — Может, перебрал немного.

— Насколько «немного»? — усмехнулся кто-то.

— Отправил в больницу, — тихо сказал О’Рейли. — Челюсть сломал, рёбра пару.

Воцарилась тишина.

— Чёрт, Сэм, — присвистнул кто-то. — Ты его конкретно отделал.

— Ага. А девка эта на меня набросилась. Кричала, что я урод, что он хороший парень, работает на стройке. Что я пьяная скотина.

— Ну ты и влип, — покачал головой кто-то.

— Я сразу смылся. Но… — О’Рейли замялся.

— Но что?

— Но говорят, у того парня брат есть. Старший. Бандит местный. Контролирует польский район в Хэмтрамке.

Бандит. Брат-рабочий в больнице, а старший брат — бандит. Классика.

— И что он сказал? — спросил Коллинз, нахмурившись.

— Не знаю. Но друзья предупреждали — лучше пару недель не высовываться. Поляки обиды не прощают.

— Да плевать, — отмахнулся один из ветеранов. — Мы же ветераны! Прошли Францию и Россию. Нас какой-то польский урод из Хэмтрамка пугать будет?

— Правильно! — поддержал кто-то.

Все засмеялись. О’Рейли улыбнулся неуверенно.

Я сел за стол так, чтобы видеть окно и дверь. Привычка. Всегда сиди лицом к выходу, спиной к стене.

Маузер лежал передо мной на столе. Обойма в кармане, пистолет на предохранителе

Бетси села рядом, продолжала рассматривать деревянный приклад.

— Не могу не любоваться на этого красавца. Порясающий пистолет

— Да. Немцы умеют делать хорошее оружие.

— А вы часто из него стреляли?

— Достаточно.

За окном стемнело. На улице зажглись фонари. Вудворд-авеню была оживлённой — автомобили ездили, люди гуляли. Обычный вечер понедельника в Детройте.

Я краем глаза следил за улицей. Не знаю почему. Инстинкт. Или опыт девяноста лет жизни.

И вдруг я увидел.

Чёрный Ford Model T Runabout, без дверей зато с крышей, медленно катил по улице. Очень медленно пару миль, не больше.

Что тебе тут надо, болезный?

Я присмотрелся.

В руке у пассажира что-то блеснуло — спичка. Он чиркнул ей.

Огонёк. Маленький, яркий.

И потом — шипение. Искры. Бенгальский огонь что-ли? Хотя какой в задницу бенгальский огонь! Это…бикфордов шнур.

Динамит!

Время замедлилось.

Тот кто держал шашку в руке выпрыгнул из машины, во второй руке он держал стальной ломик, он подбежал к окну бара и…

— ЛОЖИСЬ! — рявкнул я.

Одной рукой я схватил Бетси за плечо и рванул вниз. Второй — толкнул Коллинза.

— Что⁈ — начал он, но я уже тащил его на пол.

Наши среагировали мгновенно. Военные рефлексы. Кто-то упал плашмя, кто-то повалился вместе с костылями, кто-то нырнул под стол.

Остальные посетители бара — у стойки, за роялем — замерли в недоумении. Не поняли.

Раздался звук разбитого стекла и тут же кувыркаясь в воздухе прилетела горящая динамитная шашка…

Шашка грохнулась об пол где-то посреди зала, ближе к стойке, чем к нам. Покатилась. Искры сыпались.

Я открыл рот и закрыл уши защищаясь от возможной контузии. Рядом Бетси сделала тоже самое. Умная девочка.

БУУУУМ!!!

Мир взорвался.

Ударная волна прошла над нами, Воздух сжался, потом расширился. Уши заложило мгновенно.

Разлетелись стёкла все окна бара вылетели одновременно. Осколки посыпались дождём.

Грохот дерева — столы перевернулись, стулья полетели к стенам.

Крики — короткие, оборванные.

Потом тишина. Звенящая, оглушающая.

Я лежал на полу, Бетси рядом. Жива. Коллинз рядом? тоже дышит, шевелится.

А вокруг ну просто катастрофа.

Бар превратился в руины.

Барная стойка разнесена в щепки. Зеркало вдребезги. Бутылки разбиты, пиво и виски текут по полу, смешиваясь с кровью.

Рояль опрокинут. Пианистка лежит рядом не двигается.

У стойки несколько тел

Дым. Пыль. Запах взрывчатки — резкий, едкий.

Стоны. Крики. Плач.

Я встал на четвереньки. Голова кружилась. Из носа текла кровь, всё-таки досталось прилично

Глянул на Бетси. Она сидела на полу, бледная как мел, глаза огромные от шока. Губы шевелились, но я не слышал слов.

Коллинз рядом, держался за голову, качался.

Ветераны выползали из-под стола. Кто-то с рассечённым лбом.Кто-то держась за грудь или уши. О’Рейли с кровью из уха. Остальные тоже помяты.

Но все живы вроде бы