Волкодав (СИ) - Риддер Аристарх

Молодой парень лет двадцати пяти, в белой рубашке с нарукавниками, аккуратно зачесанные волосы, усики как у Кларка Гейбла.

Я протянул письмо.

— Забираю холодильник. Заказ на имя миссис Фуллер.

Он развернул письмо, пробежал глазами, сверился с толстой конторской книгой, исписанной мелким почерком.

— Фуллер… Фуллер… Да, вот. Frigidaire Model G-17, оплачено полностью. Семьсот двадцать долларов с доставкой и установкой. — Он поднял глаза. — Вы мистер Фуллер?

— Сын. Миссис Фуллер скончалась.

— О. — Лицо его вытянулось. — Примите мои искренние соболезнования. Это… это очень прискорбно. — Он замялся, явно не зная, что сказать. — Тогда мне нужен документ, подтверждающий право наследования. Понимаете, мы не можем просто так отдать товар стоимостью семьсот двадцать долларов…

Я достал папку с бумагами, которые дал Адамс. Завещание, свидетельство о смерти родителей, постановление суда о вступлении в наследство.

Клерк долго их изучал, сверял подписи, переписывал номера документов в свой гроссбух. Бюрократия в действии. Через сто лет все это будет храниться в компьютерах, проверяться за секунды. А сейчас — бумага, чернила, печати.

— Всё в порядке, — наконец сказал он, ставя штамп на квитанции. — Когда удобно доставить?

— Сегодня. Чем раньше, тем лучше.

— Сегодня? — он посмотрел на настенные часы, показывающие половину одиннадцатого. — Ну… у нас график доставок расписан, но… — Он полистал журнал. — Можем к двум часам дня. Подойдет?

— Вполне.

— Адрес?

Я назвал. Он записал аккуратным почерком.

— Наши люди доставят и установят. Покажут, как пользоваться, объяснят все нюансы. Если будут вопросы звоните в контору, телефон на квитанции. — Он протянул мне бумагу. — И еще раз примите соболезнования. Ваша матушка была мудрой женщиной — заказала лучшую модель на рынке.Model G-17 это вершина инженерной мысли. Морозильная камера держит температуру до нуля по Фаренгейту, потребляет всего триста ватт, практически бесшумный.

— Спасибо, — сказал я, забирая квитанцию.

Выходя со склада, я обернулся. Через открытую дверь в глубине здания виднелись ряды белых эмалированных шкафов — холодильников, ожидающих своих покупателей. Техника будущего, которая через десять лет станет обычной, а через пятьдесят будет в каждом доме.

Прогресс не остановить. Даже Великая депрессия его только замедлит, но не остановит.

К двум часам я был дома.

Милица хлопотала на кухне — из духовки доносился восхитительный запах запеченного мяса, баклажанов, каких-то специй. На плите булькала кастрюля, на столе лежали нарезанные овощи.

— Мусака почти готова, — сообщила она. — Еще двадцать минут.

— Отлично. Скоро приедут доставлять холодильник.

— Холодильник? — Она обернулась, вытирая руки о фартук. — Настоящий электрический?

— Настоящий. Frigidaire, последняя модель.

Глаза ее расширились.

— Я слышала про такие. Миссис Кэмпбелл говорила, что это чудо — еда не портится неделями, не нужен лед. Но очень дорого.

— Семьсот двадцать долларов.

Милица присвистнула — негромко, по-мужски.

— Столько… — Она покачала головой. — У нас в Сербии за такие деньги можно дом купить. Хороший дом, каменный.

Да. Или кормить семью год. Или купить три коровы и открыть молочную ферму. Деньги большие. Но для семьи Фуллеров — не запредельные.

Грузовик Frigidaire подъехал точно в срок — синий Ford с логотипом на борту и надписью «Холодильники будущего». Двое рабочих в синих комбинезонах выгрузили огромный деревянный ящик на тележку и покатили к дому.

— Осторожнее на ступеньках! — командовал старший, мужчина лет сорока с седеющими висками. — Эта штука весит триста фунтов!

Милица стояла в дверях кухни, наблюдая с благоговейным ужасом. Холодильник для нее был чем-то из области фантастики — машина, которая сама делает холод. Магия.

Рабочие распаковали ящик прямо на кухне, сняв доски ломом с профессиональной ловкостью. Внутри оказался белый эмалированный шкаф на изогнутых ножках — величественный, сверкающий, с хромированной ручкой и круглым вентилятором на крышке.

— Красавец, — присвистнул старший рабочий, отступая, чтобы оценить результат. — Последняя модель. Морозит как полярная ночь. Компрессор американский, надежный как часы. Лет двадцать прослужит, не меньше.

Они подключили холодильник к сети, проверили заземление, показали, как регулировать температуру специальным рычажком внутри. Практически бесшумный холодильник загудел всей своей машинерией. Впрочем звук нисколько не мешал и был пожалуй что на уровне старого советского ЗиЛа времен моей молодости, приемлимо.

— Готово. — Старший вытер руки тряпкой. — Вот инструкция, вот гарантийный талон. Если что — звоните в контору, телефон тут написан. Первый месяц обслуживание бесплатное.

Я расписался в бумагах, дал им по доллару на чай. Они ушли довольные, оставив после себя горы упаковочной стружки и досок.

Милица стояла перед холодильником как перед алтарем. Не решалась прикоснуться.

— Сэр… он сам делает холод?

— Сам.

— Без льда?

— Без.

Она осторожно открыла дверцу. Металлические полки, морозильная камера вверху с отдельной дверцей, поддон для воды внизу. Изнутри веяло холодом — настоящим, ощутимым.

— Чудо, — прошептала она. — Настоящее чудо.

Милица провела пальцами по эмали, потрогала полки, заглянула в морозильную камеру.

— Можно… можно уже класть продукты?

— Можно. Рабочий сказал, что он уже охлаждает.

Она закрыла дверцу холодильника и повернулась ко мне. В глазах стояли слезы.

— Спасибо, сэр. Это… я никогда не думала, что буду работать в доме с таким чудом. — Она смахнула слезу тыльной стороной ладони. — Простите. Глупо плакать из-за машины.

— Не глупо.

Для нее — да, чудо. Для женщины из сербской деревни, которая выросла без электричества, это магия. А через сто лет такой холодильник будет в каждом доме, и никто не будет считать его чем-то особенным.

— Переложите продукты из ледника, — сказал я. — Теперь он нам не нужен.

— Да, сэр. Сейчас же.

Она принялась переносить масло, молоко, мясо — аккуратно, бережно, словно боялась что-то сломать. Лицо ее светилось детской радостью.

В этот момент калитка скрипнула.

Я выглянул в окно. По дорожке к дому шли две женщины. Одна — пожилая, сухонькая, с тростью, в старомодном черном платье и шляпке с вуалью. Вторая — помоложе, лет двадцати пяти, в светлом летнем платье и широкополой шляпе.

Дороти. Племянница соседки. И какая-то старуха — видимо, та самая миссис Паркинсон, о которой упоминала миссис Паттинсон.

Я вышел на крыльцо.

— Мистер Фуллер! — Дороти замахала рукой еще от калитки. — Какая приятная встреча!

Случайная встреча. Конечно. Она просто гуляла мимо с больной старушкой и случайно зашла.

— Добрый день, мисс…

— Дороти! Просто Дороти! — Она подошла ближе, сияя улыбкой. — Мы с миссис Паркинсон на прогулке. Врачи говорят, ей нужна физическая активность. Вот этой старой кошёлке, да. По хорошему её бы давным давно пора сдать в пансионат какй-нибудь, но нет. Вот она тут, ходит.

Миссис Паркинсон ковыляла следом, опираясь на трость. Лицо морщинистое, глаза слезящиеся, рот поджат в вечном неодобрении. Согбенная фигура, шаркающая походка — классическая картина дряхлой старости.

— ЧТО? — громко спросила она. — ЧТО ТЫ СКАЗАЛА, ДОРОТИ?

Дороти наклонилась к ее уху и заорала:

— ЭТО МИСТЕР ФУЛЛЕР! ПОМНИТЕ, ТЕТЯ О НЕМ РАССКАЗЫВАЛА!

— А! ФУЛЛЕР! АДВОКАТСКАЯ СЕМЬЯ! — Старуха прищурилась, разглядывая меня мутными глазами. — СИМПАТИЧНЫЙ МОЛОДОЙ ЧЕЛОВЕК!

Дороти повернулась ко мне и как ни в чём не бывало продолжила.

— Не обращайте внимания. Она практически глухая. И немного… — покрутила пальцем у виска, изображая помешательство, — вернее не немного уже.

— Понятно.

— А что вам привезли такое интересное? я видела рабочих и как они к вам заносили что-то.