Град на холме (СИ) - Чайка Дмитрий

— Вы к нам тогда с войной пришли, не мы к вам, — ответил друид. — Мы в своем праве были.

— Удобно, — кивнул Атис. — Как ни поверни, а ты в своем праве. Кого твои сыновья хотят, того и убивают. Как там Бренн на Альбионе с нашими братьями обходится? Даже я тут наслышан.

— Бренн пролил крови куда меньше, чем мог бы, — ответил старик. — Он действует убеждением, а не казнями. Спроси, как ванакс поступил с мужами тавринов. Узнай, сколько из них попало в плен и сколько после этого осталось в живых? Их зарезали всех до единого. А потом по деревням прошли и всех мальчишек побили. Совсем щенков оставили, из них рабов будут растить.

— Я слышал об этом и уже порадовался, — оскалился Атис. — Наши всадники, что у Генавского озера живут, с тавринами частенько резались. Чем этих сволочей меньше, тем нам лучше.

— Они одной крови с тобой, — упрекнул его Дукариос. — И одного языка. Вы одним богам жертвы приносите. Или ты теперь и не кельт даже?

— Да какая тебе разница, кто я? — недобро зыркнул Атис. — Я эвпатрид Талассии, а ты варвар. Понял? Уезжай, Дукариос. Я тебя из уважения принял. Дал тебе высказаться, встретил как гостя.

— Думаешь, ты теперь для них свой? — Дукариос с достоинством поднялся. — Ты им не свой и никогда им не станешь. Мы тебе руку помощи предлагали. Мы тебе своих женщин предлагали. А ты женщин наших отверг, а в протянутую руку плюнул.

— Мы под Бренна не пойдем, — спокойно ответил Атис. — Думаешь, вы с ним самые умные, а тут одни дураки живут? Мы давно поняли, чего он хочет. Корону надеть хочет, и надел уже, говорят.

— Под него ты не пошел, зато под ванакса пошел, — так же спокойно ответил Дукариос. — Под кого-то вам пойти точно придется, потому что вы слабы. А слабый не может быть хозяином сам себе. Не он владеет, владеют им. Не он решает, решают за него.

— Мы люди свободные, — ответил Атис. — Сами решаем, с кем дружить.

— Не с кем дружить, а кому служить, — поправил его Дукариос. — Твоя свобода только в выборе хозяина, благородный Атис. Но и тут ты ошибся. У Бренна ты по правую руку сидел бы, как его друг Акко. У того теперь и земли, и стада, и даже личный герб есть. А ты в Талассии будешь тарелки знати подносить. Не станешь ты человеком, парень. Только для нас ты свой. А для них ты, как был дерьмом, так дерьмом и останешься.

— Я не стану человеком, так дети мои станут, — оскалили зубы Атис. — Или внуки. Они настоящими людьми будут, теми, кто миром правит. А вы, эдуи, будете рабами, а не людьми. Чувствуешь разницу?

— Хочешь предсказание великого друида получить? — неожиданно спросил Дукариос. — Твой народ в будущей войне встанет в первых рядах. Из вас сделают мясо, чтобы сохранить жизни солдат. А потом, когда от вас не останется никого, на вашу землю придут чужаки и заберут ее себе. Народ аллоброгов станет пеплом, а его имя забудут. А мы… А мы снова разожжем жаркий костер, даже если от народа эдуев останется один маленький уголек. Из искры разгорится пламя, Атис. А из пепла пламя не разгорится никогда. Помни об этом, пока у тебя еще есть время и ты можешь изменить свой выбор.

1 Векта или Вектис — римское название острова Уайт. Кельтское наименование неизвестно, но скорее всего, оно было близко по звучанию.

2 Генава — совр. Женева.

Глава 12

Нанятые у купца Пифея корабли сновали до устья Сены и назад практически без остановки. Каждый день два-три десятка семей эдуев выгружалось в устье Стоура(1), растерянно оглядываясь по сторонам. Там их встречал Бойд, произведенный из амбактов в эвпатриды и наместники Востока, и сопровождал к новому месту жительства. Эпона, которая сгрузила детей на бабушку, каждый день открывала гроссбух и смотрела, в какой именно общине у нас есть свободные земли, оставшиеся в наследство после убиенной знати, и добросовестно вычеркивала те, что уже были заняты.

Альбион, хоть и невелик, а от Каэр Эксе до сожженного нами Кентербери без малого четыреста верст. Пришлось организовать эстафету, которую доставляли мальчишки от деревни к деревне, причем доставляли в устной форме. Новые подданные у меня неграмотные все поголовно, и эвпатрид Бойд не был исключением. Чтобы его слова не исказились по дороге, мальчишкам давали несколько деревянных палочек с зарубками, из которых я и получал информацию, сколько приехало мужиков, сколько женщин, детей, свиней, баранов и коз.

Размах переселения, затеянного отцом, поражал. Он решил вывезти вообще всех крестьян рода, как будто больше не рассчитывал на их возвращение. Впрочем, судя по слухам, он надеялся привезти назад старших сыновей, когда все наладится. Или если наладится… Судя по всему, жизнь в Эдуйе остановится надолго. Сколько там Цезарь в Галлии воевал? Восемь лет? Дети точно успеют подрасти. Сородичи осели на востоке, в землях кантиев и регнов. Благодатные пашни, густые леса, полные желудей, и известковые холмы, заливаемые солнцем. Альбион — не Эдуйя и не Аквитания, хорошего вина здесь не получить, но нам и столовое сойдет. У меня от здешнего мутного эля уже развивается стойкое неприятие алкоголя. А это крайне опасно, ибо, перефразируя известную поговорку «кельтам есть веселие пити, не можем без того быти». Непьющий рикс или даже теарх, как я, это существо глубоко несчастное, полностью потерявшее социальные связи и общественное уважение.

Утро наступило. Последнее утро перед выходом на очередную войну во славу Единого бога, Отца всего. А если быть точным, нам нужно дать по зубам хищным добуннам и катувеллаунам, воображающим себя самым сильным племенем Альбиона. Если сломить их, то с остальными дело пойдет куда проще. Многие прибегут сами, чтобы договориться. Эпона уютно сопит рядом, свернувшись калачиком. Чего это она спит, когда я уже проснулся. Непорядок.

— Душа моя, — я прижал к себе горячее тело жены, которая промычала что-то одобрительное, как бы призывая усилить активность. — Как думаешь, нам земель хватит?

— Леса пусть рубят и жгут, — не открывая глаз, тягучим, сонным голосом ответила моя лучшая половина. — И вообще, остров Векта когда заберешь? Туда можно сотни семей поселить. Люди сказали, там лучшие травы. Шерсть такая у баранов отрастает, что до земли достает. Кстати, ты людям ножницы для стрижки обещал, помнишь? Так я приказала изготовить и уже отослала старейшинам. Не благодари.

— Лес! — хлопнул я себя по лбу. — Ну точно!

Заработался я что-то. Очевидно же. Лес! Подсечно-огневое земледелие невероятно продуктивно в первые пару лет. Это именно то, что нам сейчас нужно.

— Ты меня из-за этого разбудил? — недовольно спросила Эпона. — Я немного на другое рассчитывала.

— Да только ночью было у нас! — возмутился я. — Ты хочешь меня сил перед походом лишить?

— Так ты ведь уходишь сегодня! Чуть не забыла! — Эпона кошачьим движением извернулась, уселась сверху и начала настойчиво шарить рукой. — Это я опять на несколько месяцев без ласки? Не отвертишься, муженек. Поработай напоследок, не убудет с тебя.

Властью, данной мне собственной властью, бригады каменщиков, которые собрались строить купеческий квартал на месте будущего Саутгемптона, начали вместо этого возводить мой каменный замок, первый в этой части света. Цитадель замка, если быть точным. Никаких ажурных башенок и высоченных стен, пожирающих безумное количество камня. Нет в этом смысла, век артиллерии наступил. Вот поэтому две стены поднимут метров на шесть, перевяжут каменными перемычками, а промежуток между ними забьют валунами и утрамбованной землей, пролитой известковым молочком. Круглая, как таблетка, цитадель ощетинится во все стороны пушечными стволами. Поди возьми такую твердыню.

Мастера удивились моей новации, но противится не посмели. Аргументы для них нашлись крайне убедительные. Это место превратится в неприступную крепость, которую не взять ни с моря, ни с суши. И на фиг километры бесполезных стен. Для столицы нужно делать систему бастионов и валов, а для покоренных земель достаточно простейшего решения: мотт-и-бейли, то есть деревянный донжон, окруженный частоколом. Вильгельму Завоевателю этого хватило, и мне хватит.