Ревизор: возвращение в СССР 58 (СИ) - Винтеркей Серж

Альфредо заверил его, что брату он все объяснил, и задний ход тот точно давать не будет. Что, если надо, лично он, Альфредо, вместе с матушкой Микеле под венец в нужный день и час приведет.

Джино, покачав головой в изумлении, что он все это слышит, все же, вздохнув, пообещал Альфредо нужные справки у Косты навести. Положил трубку, надеясь только на то, что когда он Косте позвонит, тот его, оскорбившись, не пошлет в далекие края.

Ну вот какой резон Косте, учитывая, насколько плохие у них отношения, сразу двух своих дочерей отдавать за его племянников?

***

Великобритания, Лондон

Мария, по договоренности с ее куратором контрразведки, должна была, в том случае, если добудет какую-то важную информацию, сама немедленно выходить на него. При этом у нее была инструкция не стесняясь звонить ему.

Но пока что ни разу такой необходимости у нее не возникло. За недели, проведенные рядом с Дианой после вербовки в прошлом году, Мария так и не смогла разузнать у нее хоть что-нибудь, что с ее точки зрения было бы интересно для контрразведки. А в этот раз они только начали с ней работать, но опять же, Диана вела себя абсолютно естественно. Так что Мария была уже вовсе не уверена, что она является советской разведчицей, как ее убеждали при вербовке, говоря о том, что она, сообщая всю информацию про Диану, вносит ценный вклад в безопасность собственной страны, которую, как гражданка Италии, должна защищать от коммунистов.

По инструкции, если она сама не выходила на связь, то примерно раз в неделю совместной работы с Дианой ее вызывал на встречу уже сам ее куратор. Ради этого он лично в тот город приезжал, в котором они с Дианой находились во время турне.

Встречи эти не доставляли Марии никакого удовольствия. Куратор презрительно мыкал носом, когда она с несчастным видом сообщала ему все, что услышала от Дианы, то есть совсем немного. Она и сама прекрасно понимала, что никакой ценной информации для контрразведки добыть у нее не получается.

И с каждой их новой встречей куратор все более настойчиво намекал, что их соглашение о том, что в отношении нее не будет предпринято уголовного преследования из-за неуплаты налогов, может быть легко расторгнуто, если они решат, что она совершенно бесполезна, поскольку не в состоянии добыть нужную для своей страны информацию у советской разведчицы.

В общем, каждый раз после того, как она уходила со встречи с куратором, Мария непременно плакала, чувствуя, что попала в ловушку, из которой не в состоянии выбраться. Ведь вряд ли Диана, даже если она является советской разведчицей, решит вдруг выдать ей какую-то важную информацию о своей разведывательной деятельности.

Да, Диана вроде бы как считала ее своей подругой и, судя по ее словам, еще и учительницей. Она действительно много из своих знаний из мира высокой моды смогла ей передать. Но, понятное дело, Диана совсем не спешила делиться с ней хоть чем-то ее компрометирующим. Мария вполне могла это понять. Кому же в такой ситуации захочется болтать налево и направо то, из-за чего могут надолго посадить в тюрьму? Будь она сама советской разведчицей, разве она трепалась бы об этом даже с друзьями?

Куратор при последней встрече угрожал ей уже совсем неприкрыто, упрекая ее в бесполезности. Ведь все, что она смогла ему за эту неделю сообщить хоть сколько-то нового, так это то, что в марте в Италию в гости к Диане приедет ее брат Павел из Москвы.

Куратор, вначале оживившись, начал ее расспрашивать про этого брата, но Мария сообщила, разведя в отчаянии руками, только то, что ей самой сказала про своего брата Диана. А именно, что этот Павел студент третьего курса в каком-то московском университете. Мария понятия не имела о том, какие университеты вообще есть в Москве, так что так и сказала офицеру контрразведки.

Тот, услышав, что брат Дианы является всего лишь студентом, с презрением махнул рукой. Мол, и эта информация от тебя оказалась совершенно бесполезной. И настоятельно ей рекомендовал все же заняться настоящим делом.

Мария в отчаянии решила, что, наверное, раз от Дианы ничего интересного узнать не получается, ей стоит сосредоточить свои усилия на Фирдаусе. По словам Дианы, он скоро должен вернуться из Америки, в котором занимается каким-то семейным бизнесом.

Ну что же, может быть, у нее получится хоть от Фирдауса получить какую-то полезную для контрразведки информацию…

Глава 11

Италия, Сицилия

Коста, когда трубку телефона снял, находился в изрядном подпитии. Ход, внезапно сделанный крестным отцом, всю почву у него из-под ног выбил. До этого все у него в жизни было понятно. Есть у него враг в лице хитрожопого Джино, который его завода лишил, и нужно любыми путями ему вредить. Хоть ему лично, хоть через его племянника, чтобы обратно забранный у него завод так или иначе себе вернуть.

А теперь, после этой свадьбы племянника Джино с его дочкой, никто его не поймет, если он старую вражду продолжит. Тем более, дочек своих он очень любил. Бог не дал ему сыновей. Значит, раз у него только дочки есть, ему и пристало именно их любить и надеяться, конечно, что однажды они внуков ему подарят, в наследство которым он сможет передать свою, как он надеялся, созданную со временем империю.

Одна надежда теперь у Косты была, что в результате этого неожиданного брака, бездетный Джино со временем передаст его внукам и то, что у него украл, и то, что сам помимо этого скопил. Неплохо вроде бы получается, учитывая, что у Джино своих сыновей нет и вряд ли они появятся. Кто же еще ему будет наследовать, как не любимый племянник? Может, в принципе, и это тоже неплохой способ возврата отнятых у него капиталов без всякой крови и риска, пусть не ему, но его наследникам, рассуждал Коста.

И вот когда он в очередной раз обо всем этом размышлял, не видя другого выхода, как покориться воле крестного отца, ему Джино взял и позвонил. Коста вначале сильно напрягся. Привык он уже на Джино очень негативно реагировать.

Вновь возникшая ситуация, по которой ему предстоит с ним породниться через его племянника, естественно, прежнюю вражду заглушить никак не могла. Ну и тем более, что они еще и не породнились. И он прекрасно понимал, что и Джино вряд ли по отношению к нему хоть какие-то мало-мальски теплые чувства испытывает.

К удивлению Косты, по голосу Джино было слышно, что тот явно смущается. Прежде чем сказать, по какому поводу звонит, долго мялся. У Косты уже даже какие-то мысли появились. Не придумал ли Джино какой-то способ для того, чтобы волю крестного отца нарушить и избавиться от его приказа по поводу женитьбы? Но нет. Джино сумел его удивить, предложив еще одну из его дочерей за второго его племянника отдать.

Коста долго молчал, лихорадочно обдумывая то, что услышал. Вначале пытался понять, не является ли это каким-то изысканным способом со стороны Джино его оскорбить. Но нет. Хоть он и был выпивши, но соображал все же, с его точки зрения, вполне неплохо. Никакой подставы или ловушки в этом предложении он углядеть так и не смог.

Снова всплыло на уме, что чем больше у него внуков будет от племянников Джино, тем больше денег Джино гарантированно они унаследуют. Так что он махнул рукой и выдал Джино свое согласие на двойную свадьбу.

После чего осталось уже обговорить детали, как и когда свадьбу эту будут играть.

***

Москва, ССОД

Галия пришла сегодня на работу и обрадовалась. Из командировки в Ленинград вернулась ее начальница Морозова. Галия была не рада, когда та куда-то уезжала, хоть даже и на несколько дней всего. Ведь тогда приходилось оставаться в одном кабинете с ненавистной Белоусовой, разговаривать с которой хоть о чем-то совершенно не хотелось.

Да, она в прошлый раз сильно проштрафилась и с тех пор перестала себя вести так же вызывающе, как раньше. Помнила, что они ее пожалели, хотя могли разрушить ее карьеру. Но тем не менее Галия была уверена, что даже притихшая ядовитая змея все равно опасна. Если не сейчас, то в другой раз может укусить.