Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ) - Винтеркей Серж

– Да, несомненно, – согласился Семёнов. – От неё может быть толк. Подучить ещё её грамотно расспрашивать клиента – и из неё получится хороший агент для «медовой ловушки».

– Спасибо, товарищ подполковник! – поблагодарил его Мельников.

– Хотел уточнить у вас, капитан, – спросил подполковник, – пятьдесят марок мне десятками выдали для того, чтобы проверить агентку на вшивость? Хотите узнать, капитан, вернёт ли она вам всю сумму, когда вы с ней встречаться будете?

Мельников улыбнулся в ответ и кивнул:

– Да, совершенно верно. Если с деньгами решит обмануть, то какое ей можно оказывать доверие в более серьёзных вопросах в будущем?

– Очень разумный подход, – согласился с ним подполковник.

И Мельникову стало очень приятно, что его хитрость оценили по достоинству.

***

Москва, Политбюро

На такие заседания, как сегодня, члены Политбюро всегда шли с особым любопытством.

Ну, ещё бы: ожидалась знатная стычка между двумя группами.

С одной стороны – Громыко и Андропов, два очень влиятельных человека в стране.

С другой стороны – Кулаков и Полянский, которые были тоже не менее известны. Правда, все также знали, что Полянский хромая утка, и что Брежнев уже твердо решил выжить его из Политбюро... Но вот Кулаков считался фаворитом генсека! Раньше, по крайней мере. Всем было любопытно узнать, изменилось ли это сейчас?

Кулакову дали двадцать минут на то, чтобы он озвучил свой доклад. Полянский сидел рядом с ним, но, будучи ниже по статусу, уступил право сделать доклад своему более высокопоставленному коллеге.

Громыко и Андропов внимательно изучили текст его предыдущего доклада в прошлом году. И сейчас больших отличий не видели.

Кулаков делал главный упор на то, что пищевым зерном население Советского Союза обеспечено в полной мере. Говорил, что некоторые закупки фуражного зерна не составляют большой беды для Советского Союза, но способствуют развитию животноводства. И, что самое важное, не обещал ничего исправить, ссылаясь на заморозки, паводки и засуху.

Говоря простым языком, попросту вилял хвостом, не предлагая никаких новых решений и ничего не обещая по решению поднятой проблемы на прошлом заседании.

Андропову даже было тяжело сдержать торжествующую улыбку, когда он, дождавшись окончания совершенно невнятного выступления Кулакова, тут же попросил слово:

– К сожалению, послушав Фёдора Давыдовича, я понял с полной убеждённостью, что ни он, ни министр сельского хозяйства Полянский не собираются ничего делать с этой насущной проблемой. Они запланировали, что мы так и будем отдавать и дальше миллионы полновесных долларов за то, что вполне способны произвести в стране, территория которой является крупнейшей на планете.

Только вдумайтесь, товарищи, в эти цифры. В этом году ООН ожидает, что население Земли достигнет четырех миллиардов человек, а территория нашего великого Советского Союза составляет одну шестую часть обитаемой суши. Если мы разделим четыре миллиарда на шесть, то получится, что мы должны быть способны прокормить без проблем шестьсот шестьдесят миллионов человек.

Что особенно обидно, территория Советского Союза примерно равна территории всей Северной Америки, включая США и Канаду. Но недостающее нам зерно мы почему‑то вынуждены покупать в этих самых США и в Канаде.

Товарищи, и не надо говорить, что значительная часть нашей страны имеет достаточно суровый климат. В той же самой Канаде всё то же самое. А излишки зерна у них для нас при этом существуют...

И мне совсем непонятно, когда товарищ Кулаков говорит о том, что мы будем вынуждены и дальше постоянно закупать зерно за рубежом. Как насчёт того, чтобы сохранить хотя бы то зерно, что ежегодно огромным трудом советского народа собирается на наших полях?

Да вот простой пример вам, товарищи. Думаю, в нашей стране мало найдётся людей, которые, выезжая в регионы в период сельскохозяйственных уборочных работ, не видели едущего по дороге самосвала с урожаем, из которого бы не сыпалось на дорогу сквозь щель зерно.

Ясно, что между задним бортом и кузовом всегда есть какой‑то зазор. Казалось бы, что там несколько зёрнышек на дорогу высыпалось – страна не обеднеет. Но вот, товарищи, у меня при себе заключение из Института физики Академии наук. Поставили мы им задачу посчитать, сколько зерна будет потеряно с этого самосвала, если он проедет по плохой дороге сто километров до элеватора. По плохой, потому что, сами понимаете, товарищи, какое у нас состояние дорог на селе.

Я пущу это заключение по рукам, чтобы вы сами с ним ознакомились.

Итак, внимание, товарищи! При загрузке в шесть тонн зерна через такую совсем небольшую щель высотой полсантиметра будет утрачено от четверти до трети зерна. Полторы‑две тонны высыплется на дорогу!

Умножьте это на количество самосвалов, в которых перевозят собранные на наших полях миллионы тонн зерна. И вы поймёте, что даже если мы просто пресечём такого рода бесхозяйственность, можно будет уже спасти огромную часть того урожая, за восполнение которой мы отдаём полноценную валюту.

По сути, из этих самосвалов на дорогу высыпаются полновесные доллары США. Миллионы долларов США.

А дальше Андропов начал планомерно приводить другие факты страшной бесхозяйственности в сельском хозяйстве: вскрытые КГБ факты смешивания отборного пищевого зерна с подгнившим, безответственное хранение, при котором грызуны портят собранное зерно, и многие другие.

– В общем, товарищи, – заключил он, – если мы просто разберёмся с этой вопиющей бесхозяйственностью на селе, то вполне может оказаться, что этого хватит, чтобы перестать закупать зерно за рубежом. С бесхозяйственностью на селе необходимо покончить!

Закончив, он с удовлетворением отметил, что руки Полянского, лежащие на столе, подрагивают. Кулаков держался получше, но выглядел тоже не очень уверенным в себе.

А затем слово немедленно взял Громыко. Прежде всего он согласился с теми фактами бесхозяйственности, которые описал Андропов, сказав, что они вызывают большую тревогу и сожаление, учитывая, сколько партия вкладывает ежегодно в сельское хозяйство.

– Хотел бы отметить ещё один важный факт, – сказал Громыко. – Доля экономики, которую мы производим в сельском хозяйстве, составляет от четырнадцати до семнадцати процентов в зависимости от года. Но при этом, товарищи, на селе у нас проживает сорок процентов наших граждан.

Вдумайтесь в эти цифры, товарищи.

Получается, что сорок процентов населения создают в три раза меньшую долю нашей экономики, чем шестьдесят процентов населения, проживающего на территории городов.

При этом позволю себе напомнить общеизвестный факт: каждую осень мы отправляем на помощь деревне десятки миллионов граждан нашей страны – начиная от студентов и заканчивая военными, сотрудниками научно‑исследовательских институтов и других организаций. Десятки миллионов рабочих рук дополнительно. И нам говорят, что это нормально, что мы должны при этом и дальше закупать зерно у США и Канады.

А теперь немножко больше дополнительной информации по США и Канаде. Доля сельского населения в этих странах – примерно двадцать шесть – двадцать семь процентов от общей доли населения. А общее население США и Канады чуть меньше, чем в Советском Союзе, на десять-пятнадцать миллионов человек. То есть рабочих рук у них в аграрном секторе гораздо меньше, чем у нас.

И при этом, как вы прекрасно знаете, в США и Канаде в сентябре никто не посылает студентов, военных и других горожан на уборку урожая. Они там просто справляются собственными силами.

То есть, товарищи, рабочих рук намного меньше, но этими рабочими руками изготавливается зерно и для себя, и для нас тоже.

Да учитывая избыточную рабочую силу в СССР на селе по сравнению с США и Канадой и учитывая то, что капиталисты не привлекают десятки миллионов рабочих рук из города для сбора урожая, наше село должно было быть способно просто голыми руками вырастить всё необходимое для страны!