Корсаков (СИ) - Кощеев Владимир

Да и новостей с участием следующей императрицы просачивалось не так чтобы много. Держать руку на пульсе мог тот, кто интересовался специально, а меня не тянуло в придворные интриги. Не для того у меня новая жизнь, чтобы тратить её на подобные вещи.

На лице Дарьи Михайловны появилась улыбка.

— Вот так просто признаётесь, что вам неинтересно, чем живёт будущая императрица? — уточнила она. — Пожалуй, Иван Владимирович, вы будете одним из очень маленького списка людей, кто считает, что может себе позволить так говорить.

Мне оставалось лишь развести руками.

— Не вижу смысла хитрить и притворяться тем, кем я не являюсь, ваше императорское высочество, — ответил я. — Рано или поздно ложь всё равно бы вскрылась. Собственно, для этого можно было бы просто опросить моих знакомых, которые подтвердят, что, кроме образования и развития собственного дара, меня мало что волнует. А что касается вопроса, что я могу себе позволить, а что нет, то целитель прежде всего обязан выполнять свою конкретную функцию — помогать людям. Мой дар не зависит ни от личности на троне, ни от моего места в иерархии благородных фамилий. Если бы всего этого не произошло, я бы на общих основаниях пошёл на службу в госпиталь Боткина и стал трудиться там.

Дарья Михайловна откинулась на спинку кресла.

— Не буду скрывать, Иван Владимирович, проверку я уже провела, — проговорила она. — И я рада, что вы не стали юлить и притворяться. Я не люблю лжецов и подхалимов. Поэтому в моей свите только действительно полезные люди. Мне не хватает только целителя в команде, и вот нашлись вы.

Я чуть склонил голову, демонстрируя, что услышал её предложение стать не просто игрушкой в интриге, а полноценным участником команды. Но энтузиазма на моём лице наследница престола не увидела.

— Что ж, полагаю, первое впечатление мы друг о друге составили, — произнесла она. — Спасибо за вашу честность, Иван Владимирович, можете быть свободны. Встретимся в понедельник.

Поднявшись со стула, я поклонился и покинул кабинет.

Длинный выдался денёк.

Кремль, личные покои государыни.

— И как он тебе? — спросила Екатерина Юрьевна, расчёсывая волосы.

Сидящая в кресле Дарья Михайловна пожала плечами.

— Подходит, — ответила наследница престола, не отрываясь от чтения документов на планшете. — Хочу сходить с ним в госпиталь, посмотреть, на что он действительно способен. У меня и подходящие пациенты уже подобраны.

— Это можно легко устроить, — подтвердила императрица. — Скажу Ларионову, чтобы взял с собой Корсакова. Очень удачно Илья высказался на тему опыта. Вот и устроим проверку со стороны наставника. А там и ты со своими появишься, естественно, через некоторое время. Ну а дальше молодой человек спасает жизни, ты его примечаешь.

Наследница престола с сомнением хмыкнула.

— Ты так легко к этому относишься, — произнесла она. — А что, если он мне в самом деле понравится?

Екатерина Юрьевна повернулась к дочери и с улыбкой приподняла бровь.

— Что, хорош Иван Владимирович? — с усмешкой уточнила она.

Дарья Михайловна пожала плечами.

— Впечатление на меня он действительно произвёл. К тому же Корсаковы — старый род, чуть моложе Долгоруковых. Но при этом у них ни власти, ни влияния при дворе. Удобный вышел бы супруг.

Государыня задумалась над своим ответом. Порой дочери удавалось застать её врасплох очередным вопросом. Умная выросла девочка, недаром с самого детства её готовили к правлению, и как же приятно осознавать, что усилия не пропали зря.

— Давай сперва посмотрим, что у нас получится из этой истории, а потом уже подумаем? — предложила она. — Пока Лопухины не дадут повода к расторжению помолвки, о том, чтобы самой себя скомпрометировать, и не думай.

Дочь закатила глаза и отложила планшет.

— Я прекрасно понимаю, что царевна даже порченая — слишком жирный кусок, и никто от него не откажется, — заявила она. — Так что можешь на этот счёт не беспокоиться. Да и некогда мне всей этой романтикой голову забивать. У меня бюджет превышен опять, и нужно деньги откуда-то взять. Не могу же я заявить своим подопечным: «Денег нет, но вы держитесь!»

В её глазах мелькнуло сомнение, а потом она вновь вооружилась устройством и принялась смотреть собственное расписание. Императрица наблюдала за наследницей престола и не могла определиться с тем, что на самом деле чувствует. Да и ещё эта встреча с Настей…

Ведь были когда-то хорошими подругами. Но нет, стоило Корсаковой предложить пойти на бал вместо себя, как туда прибыл Михаил, и всё завертелось… Конечно, доля вины лежала и на Екатерине Юрьевне, и себе императрица могла честно признаться — вскружил ей голову цесаревич. Но вот его уже столько лет нет в живых, а она даже не решилась пригласить старую подругу. Неудивительно, что Корсакова теперь её ненавидит.

И сейчас, глядя на Дарью, которая столько работала, вместо того, чтобы проводить время за более приличествующими её возрасту занятиями, веселиться с подругами и стрелять глазками в бравых офицеров, государыня в очередной раз задалась вопросом, как бы всё повернулось, если бы она не порвала дружбы с Анастасией Александровной. Может быть, для самой Даши было бы лучше, если бы она могла, как мать, влюбиться до безумия в хорошенького мальчика, который оказался прекрасным принцем?

— Я могла бы дать тебе денег, — заявила государыня. — Да и другие Долгоруковы тоже, если ты забыла, не бедствуют.

Но наследница престола лишь отмахнулась.

— Деньги рода не сделают меня самостоятельной фигурой, мама, — в очередной раз напомнила Дарья Михайловна. — Я обязана зарабатывать репутацию, у меня не так много времени осталось до замужества. После этого всё, что я сделаю, будет приписано его семье. А я так не хочу.

Её императорское величество печально вздохнула. Мысль о том, что, решив вырастить дочь под стать себе, она собственными руками лишила единственного ребёнка счастья, грызла её изнутри. Екатерина Юрьевна с каждым годом всё ярче чувствовала, что поступила как настоящая правительница.

И как самая отвратительная мать.

Москва, особняк дворянского рода Корсаковых. Корсаков Иван Владимирович.

Разборки между Катей и матушкой я благополучно пропустил. Так что вечер прошёл спокойно. Для меня, разумеется.

Анастасия Александровна провела его в своём кабинете, слушая доклады родовой охраны. Общалась со Смирновыми и другими пострадавшими. В общем, занималась тем, чем положено главе рода, когда на представителя семьи дважды покушаются.

Расследование продолжалось, поиски виновника велись. А тем временем пролетели дни.

И вот наступил понедельник.

Рассвет я встретил, стоя перед зеркалом и разглядывая собственное отражение в новеньком, идеально сидящем костюме ученика целительского корпуса.

Зелёный цвет — стандартный для медиков Российской империи. Материал для летней формы — плотный хлопок. Не жарко, и в то же время удобно, ведь целителю приходится не только по кабинетам курсировать. Пуговицы — серебряные, такая же вышивка на обшлагах. Стоячий воротник украшен маленькими гербами Министерства здравоохранения. Это не парадная форма, а самая что ни на есть рабочая, потому вместо приколотой на груди медали «За спасение» — пустота.

Серебро — признак ученика. Только один человек в корпусе носит золото, мой непосредственный наставник, Ларионов Илья Григорьевич.

Цвет формы превосходно идёт к моим глазам. Так что выгляжу я неплохо, впрочем, здесь ничего нового. В униформе госпиталя Боткина я бы тоже смотрелся выигрышно, вся разница в украшениях кителя да нашивках корпуса.

Единственное, что меня действительно смущало — кобура скрытого ношения не предусмотрена. Может показаться, что и таскать оружие нет причин, но в меня за эту неделю стреляли слишком часто, чтобы оставлять пистолет дома. Тем более что если уж просто посреди Москвы я попал в переделку, на что пойдут люди, когда я окажусь в Кремле?