Богдан кивнул и пошёл распоряжаться.
Ивана я нашёл в казарме.
Ратмир помогал ему влезть в недавно перекованную кольчугу. Прошёл почти год с похода на Казань, и Великий князь заметно прибавил в росте. Воислав тем же занимался с Ильдаром. Тот уже стоял одетый и терпеливо ждал, пока затянут последний ремень.
— Ратмир, на выходных баню топлю, — сказал я. — Жду в гости.
Иван тут же вынырнул из кольчужного ворота, произнёс.
— Я тоже хочу! С вами в баню!
Я переглянулся с Ратмиром. Тот едва заметно пожал плечами. Мол, сам решай, боярин.
— Ничего не имею против, — сказал я. — Приезжайте вдвоём с Ильдаром.
Ильдар молча наклонил голову, выражая благодарность.
Пока Ивану затягивали ремни, он успел прожужжать мне все уши про литовского аргамака. Конь и правда был хорош, тут послу не откажешь. Я, впрочем, велел конюхам подержать его первое время отдельно и присмотреться. Не то чтобы я ждал от Олельковича подвоха именно по конской части. Просто надо было понять, насколько выучен конь, и безопасно ли на нём будет Ивану.
Потом началась тренировка.
Работали на деревянных саблях во дворе казармы. Я поправил Ивану руку, а то он снова задрал локоть, открывая весь бок.
— Локоть ниже, — произнёс я. — Задерёшь в бою, и под руку тебе первому же и прилетит.
Иван сжал зубы и опустил. Через десяток взмахов локоть пополз обратно. Обычное дело. Тело охотнее запоминает плохое, и лечится это только повторением.
Потом мы с Ратмиром встали друг против друга и медленно, по разделениям, показали связку. Удар. Парирование, не жёсткое, а скользящее, чтобы чужой клинок ушёл мимо. И шаг… не назад, пятясь, а вбок, с линии атаки.
— Ещё раз, — попросил Иван.
Показали ещё раз, теперь в полную скорость. Дерево щёлкнуло о дерево так, что с крыши казармы сорвались голуби.
— Понял? — спросил я Ивана.
— Эм, — сомнением произнёс Иван, — наверное, понял.
— Тогда сами. И начинайте медленно, — сказал я Ивану и Ильдару.
Они повторили. Раз, другой… на третьем Иван всё-таки попятился, и Ратмир тут же тронул его за плечо, разворачивая корпусом вбок.
Дальше парни отрабатывали сами. Ратмир ходил между ними и правил. Пару раз я замечал, что он хочет дать подзатыльника мальчишке. Новикам в дружине они прилетали только в путь. Но ударить Великого князя… представив это у меня выползла широкая улыбка.
— А с той саблей, что литовец подарил, когда заниматься можно? — спросил Иван, отдуваясь между подходами.
— Когда деревянной перестанешь себе же по ногам попадать.
Ильдар издал короткий звук. Возможно, это был смех.
Когда парни начали выдыхаться и ронять замах, я велел заканчивать и готовиться к следующему занятию. Их ещё ждали грамота и счёт.
Иван стянул с помощью Ратмира кольчугу и умчался. Его ждал учитель грамоты, а опаздывать к нему я не советовал бы даже Великому князю. Особенно Великому князю. Ильдар задержался, возясь с пряжкой. Потом вдруг поднял голову.
— Дмитрий Григорьевич… а почему Ива больше не занимается с нами?
Я задумался. Правду говорить я, разумеется, не собирался.
— Так было надо, — ушёл я от ответа.
Ильдар кивнул и больше не спрашивал. Только желваки на скулах разок дёрнулись.
Я попрощался с ним и с Воиславом. Их ждала дружина и новенькие. Воинов мы теперь понемногу набираем с чужих дружин, через знакомых самих воинов и поручительство. Присматриваемся к каждому. Интересует нас не только выучка, но и внутренний стержень.
Очень надеюсь, что когда-нибудь эти парни сменят моих людей на охране Кремля. Потому как верными и хорошо обученными воинами я делиться ни с кем не собирался. К отбору я, кстати, подключил и Варлаама. Не его самого, разумеется, а через него его священников. Если кто из новеньких на исповеди обмолвится о старом грехе или, хуже того, о готовящемся… мне донесут.
Я, и тем более Варлаам, нарушали тайну исповеди. Но, надеюсь, Бог простит нам этот грех. Ведь мы это делаем не ради собственной наживы, а для защиты людей, и отсеивания зёрн от плевел.
Домой я вернулся ближе к полудню. Надо было сменить кафтан перед Кремлём. Дорога от Кремля до подворья занимала меньше пятнадцати минут. Но когда перееду за город, о таких отлучках придётся забыть.
Нет, подворье я продавать не стану, но и жить в нём без особой надобности не буду.
Ива ждала меня у самого порога.
— Дим, я всё поняла. Честно, больше такого не повторится, — выпалила она заготовленное. — Пожалуйста, верни лук… и не мучай меня вышивкой. Ну посмотри сам, не моё это!
Она сунула пяльцы мне под нос, и я посмотрел.
По замыслу там, судя по всему… эм, вроде это был петух. Красными нитками. Только хвост у петуха рос из головы, одна нога вышла вдвое толще другой, а клюв… клювом, надо полагать, был вон тот узел в углу.
— Это конь? — решил подразнить я сестру.
— ПЕТУХ! — взвилась Ива и тут же, сама поняв, что орёт, осеклась. — Ну… был задуман петух.
Немного подумав, я позвал её в горницу. Усадил напротив и рассказал, за что вчера был бит и изгнан со двора ученик Фёдора. Всё как есть, с самого начала. Как подслушал он чужой разговор, и пошёл в Кремль…
Ива слушала молча и на глазах бледнела.
Потом я сказал ей и то, что скрывать не собирался. Что Олена ночует у меня. Рано или поздно такое вскрывается само, и пусть лучше сестра узнает от меня, чем от дворовых шептунов.
Только суть была не в очередном секрете. Какой это секрет… Мария Борисовна о нём уже знает, а до мнения остальных мне дела нет. Суть была в другом, и её я проговорил прямо.
— Понимаешь, к чему я это всё? Агафон сделал то же самое, что и ты. Разболтал чужое. Его я порол кнутом и выгнал. А тебя от такого спасло одно-единственное… ты моя сестра.
Ива с бледным лицом посмотрела на меня.
— А Олена… — начала она и сама себя оборвала. — Не моё дело. Прости.
— Не твоё, — согласился я.
— Я поняла, Дим, — тихо сказала она. — В этот раз… правда поняла.
— Верю, — я поднялся и через минуту вернулся с её оружием. — Забирай.
Ива тут же расплылась в улыбке. Вскочила, стиснула меня так, что рёбра хрустнули, и тут же отпрянула, будто застеснялась. Сгребла добро в охапку и умчалась, только коса мелькнула. Пяльцы с недовышитым петухом остались лежать на лавке. Что-то мне подсказывает, что больше о них в этом доме не вспомнят.
После этого я поднялся в спальню за чистым кафтаном. Олена как раз занималась уборкой у меня в спальне. Увидев меня, она ойкнула и это было настолько мило, что я подошёл со спины и поцеловал её в шею.
— Может, задержишься? — спросил я.
Олена повернулась и поцеловала меня в щёку.
— Едь уже… к своей княгине.
И пошла к выходу.
— Она не моя, — тут же сказал я.
Олена остановилась у самой двери. Усмехнулась… не то горько, не то с сожалением.
— Ты сам-то в это веришь? — она помолчала. — Но, когда вернёшься… я буду тебя ждать.
И вышла.
Глава 12
Вскоре я поднялся в кабинет Марии Борисовны. У дверей стояли мои дружинники, которые, завидев меня, тут же поклонились.
В кабинете уже находились Мария Борисовна и князь Ощера.
— Садись, Дмитрий Григорьевич, — княгиня кивнула на лавку против себя. — Владыка на вечерне, подойдёт после. Начнём без него.
Я пошёл на своё место и на миг задержал взгляд на стене, на которой темнело пятно от вчерашней кружки.
— С кого начнём? С жениха или с пленника?
— С пленника, — Мария Борисовна придвинула к себе чистый лист. — О женихе без владыки говорить пусто. А про Большую Орду ты, Дмитрий Григорьевич, что-то мне подсказывает, знаешь побольше нашего.
Я собрался с мыслями.
— Как всем нам известно, в Орде нынче два хана. Сарай взял Муртаза. А Шейх-Ахмед тем часом взял Укек. Город второй после Сарая, весь низовой торг через него идёт, соляные караваны, рыба, ясырь.
