Дорога к миру (СИ) - Романов Герман Иванович

— На самом деле Америкой управляют «десять семейств», а все разработанные ими политические и социальные институты позволяют им править опосредованно, и даже «сильный президент» не более чем выразитель интересов большей части «семей», сплотившихся в «альянс», или компромиссная фигура, которая на тот момент устроила всех. И даже если сам Рузвельт не желал применения атомной бомбы, то его заставили это сделать — капитал агрессивен, и особенно злобным становится тогда, когда понимает, что понесет огромные убытки. Так что удар по их собственному карману для буржуев самое болезненное действие, отсюда и желание полностью растоптать, а лучше физически уничтожить несговорчивого оппонента. Только и всего, если люди разозлились, то их действия предсказуемы, это чуть позже до них дойдет, что не нужно было пороть горячку. Да, сейчас они самая промышленно развитая страна, почему-то решившая, что можно всем диктовать свои правила и порядки, вот только нет второй составляющей, которая необходима, чтобы другие страны склонились перед ними.

— Ты имеешь в виду военную силу?

— Исключительно ее, Андрей. У них нет нормальной армии, все что имеется способно проводить колониальные войны, но воевать против той же Германии они могут только в союзе с континентальной державой, имеющей близкие к рейху возможности — я имею в виду нас. Но сейчас расклад радикально изменился — против двух «сухопутных» стран, которые перешли на танковые войска, пара «морских держав» воевать не может априори. Мы их просто разобьем и не поморщимся, даже не заметим противодействия, как только они попытаются снова высадиться. А теперь тем более, так как у нас возникла «экономия» на танках и пушках.

— И мы пустили все эти резервные средства на авиацию и прочие летающие штуки, вроде тех германских «самолето-снарядов», которыми японцы расколошматили американские авианосцы.

Жданов кивнул — он курировал вооруженные силы еще при Сталине, а сейчас как председатель Верховного Совета, то есть высшего органа «представительной» власти, был тем более в курсе, держа на контроле правительство и все «силовые» структуры.

— Именно так — новые технологии изменили характер войны и повлияли как на тактику, так и на стратегию. Без завоевания полного господства в воздухе, любые наземные и морские операции, особенно наступательного характера, провести невозможно. На земле любые транспортные колонны танковых соединений просто расколошматят с неба, и сорвут любое наступление, кроме ограниченного, так, вклинения на три-четыре десятка километров. А на море все эти авианосцы и линкоры, если окажутся под обстрелом крылатых ракет, в сочетание с атаками авиации и подводных лодок, не смогут выполнить главную задачу — захватить господство в прибрежной полосе и обеспечить высадку десантных сил. Вот что взбесило американцев — ценой невероятных усилий они создали огромный флот, вдвое больший, чем у нас, я имею в виду весь «альянс», а он ничего сделать не может в наступательной войне против нас. Да и как парализовать коммуникации, если поезда от Берлина до Сеула идут три недели, гораздо быстрее, чем любой корабль от Нью-Йорка до Сиднея, вокруг Африки или Южной Америки — тут сроки в разы отличаются. И что хуже всего — им авиация уже не поможет!

— Но почему⁈ У нас практически нет четырехмоторных бомбардировщиков, их самолеты намного качественней…

— Были, Андрей, были, и этим сказано все. Их много, как и «шерманов», очень много, но это количественный перевес, а мы перешли на другой уровень. «Леопарды» и Т-44 доминируют на поле боя, им «американцы» не ровня — убьют с километра. Да, «ланкастеры» и «крепости» могут вывалить несколько тонн бомб, вот только кто им даст это сделать безнаказанно. Налеты «миллениума» потому и прекратились, что потери стали не компенсировать достигнутый успех. С появлением у Германии в серийном производстве надежных и массовых реактивных истребителей и бомбардировщиков, вся их огромная воздушная армада обесценилась в одночасье, и каждый день приводит к еще большей девальвации. Бросать в решающую битву страшно — с них ведь за неоправданно большие потери сразу спросят. И зададут господам в Вашингтоне очень неудобный вопрос — а почему вы не удовлетворились той самой «полицейской зоной», которую сами для себя и определили. И как возместить те чудовищные затраты, которые несмотря на ваши уверения стали не инвестициями в будущее, а прямыми убытками. А потом последуют внутренние разборки с поиском ответа на наши два извечных вопроса — «кто виноват» и «что делать». И учти — одновременно ответить на них невозможно, и все «десять семейств» начнут переглядываться, ведь никому не хочется стать ритуальной жертвой, тем самым «козлом отпущения». И союзников нет, не брать же в расчет «латиносов», которые искренне ненавидят «проклятых гринго». А Британская империя распадается, она в глубочайшем кризисе, из которого выйдет «инвалидом». На какой вопрос тогда отвечать первым прикажите, потому что ответа на второй скоро не услышите…

«Великий» Тихий океан и его ключевая точка с расстояниями — вот где отчетливо проявляются геополитические интересы нескольких крупных «игроков"с их военной составляющей. Первой из "пула» вывалилась Англия, потом США выбили Японию, но «свято место» пусто не бывает — появился четвертый участник, и силу собрал немалую, благо от его берегов не так далеко, как от «Нового Света»…

Глава 32

— Майор, не спится? Пугает опасность? Еще есть время, можете отказаться от полета — вас заменит дублер.

Чарльз Суини вздрогнул от раздавшихся за спиной слов, быстро развернулся — к нему практически бесшумно сзади подошел генерал Карл Спаатс, командующий САК, который с вчерашнего утра, когда возвратились оставшиеся двенадцать В-29 из состава 509-й специальной авиагруппы, летавшие на бомбардировку Хиросимы, внимательно наблюдал за пилотами. Сам майор не только еле вырвался из цепких лап смерти, при этом успел сделать несколько снимков рванувшей над Этадзимой бомбы — до Хиросимы погибший полковник Тиббетс не дотянул пятнадцать миль. Майор видел, как на флагмана спикировал из темноты «швальбе», тут же начавший выпускать ракеты. Из-под пилонов истребителя огненными росчерками ушли несколько «рамов», давно показавших себя страшным оружием. И не меньше двух поразили «Энолу Гей», попав в фюзеляж в районе бомбового отсека и пилотской кабины. И этого хватило за глаза даже для такого огромного самолета как «superfortress» — он камнем рухнул вниз, пылая огнем. Но «малыш» в его утробе не пострадал — на высоте семисот ярдов атомная бомба, снабженная двумя механизмами привода, взорвалась. Он ждал этого — и заранее поставил черные стекла на полетные очки, но даже через них яркая вспышка его чуть ослепила — такого он не ожидал, несмотря на то, что был предупрежден, как все летчики авиагруппы. А вот японские пилоты попались — он видел как «факи» стали падать вниз, видимо, макаки во время подрыва ослепли и потеряли способность к управлению реактивным истребителем. И, слава богу — иначе бы никто не ушел, слишком много там оказалось этих «швабов».

— Никак нет, сэр, я хорошо выспался. Просто привык вставать за один час до рассвета, и когда на востоке поднимается солнце, то у рифов вода становится пронзительно голубой, и как бы отделена чертой, за которой чернота острова, в которой ты находишься. Все очень резко происходит, но тот самый миг, когда свет изгоняет тьму, очень остро чувствуется. Так случилось вчера, когда в три часа после полуночи взорвался «малыш».

— Понимаю тебя, сынок — я сам порой люблю наблюдать за закатом. На тропических островах он особенно красочен. Но сейчас каждый раз за час до рассвета тоже приходится вставать — «тандерболты» сейчас будут взлетать, это стало рутиной. На дистанции до трехсот миль просматривается все пространство с эсминцев дозора — они круглосуточно прикрывают Тиниан. На том же расстоянии будут наши истребители, и когда уже там ночь сменится светом, они встретят «грифы», если те вылетят сюда со своими ракетами. Тогда наши Р-47 смогут их перехватить и сбить до того, как те выпустят чертовы «фау». Да и если сцепка разорвется раньше, то «самолето-снаряды» просто не долетят досюда, им не хватит дальности полета. От макак можно ожидать чего угодно — они сейчас хуже бешеных собак. А тут очень много для них целей — и аэродромы, и суда на якорной стоянке.