Первые три сотни из двух тысяч этих установок в морском строенном варианте уже поступили на вооружение Балтфлота и наши моряки от них просто «пищат». По словам специалистов не будет никакой проблемы установить их и на сухопутное шасси – хоть на тот же «обезглавленный» танк Т‑28, производство которого налаживается в Коломне.
Японцы тоже довольны встречными поставками «лёгких и устаревших», уже успев с их помощью устроить китайцам очередную локальную резню.
И он стал ломать голову над тем, что предложить самураям за лицензию на 25‑мм зенитную пушку «Тип 96»:
«Может, по мере производства «крупняка» Березина‑Дегтярёва сплавить нашим «косооким партнёрам» все 7,62‑мм установки счетверённых «Максимов»? Против китайской пехоты – атакующей в стиле «человеческих волн», такая «газонокосилка» придётся в самый раз!».
Как и следовало ожидать, особенно сложное положение сложилось в авиации.
Показательна и поучительна история с яковлевским «Утёнком» ‑ учебно‑тренировочным самолётом‑бомбардировщиком УТ‑3, ставшего «гадким».
Над этой – предназначенной для тренировок экипажей многомоторных самолётов машиной, Яковлев и его конструкторское бюро начали работать ещё до начала Великой чистки, отчего её первый индекс ‑ АИР‑17: «Алексей Иванович Рыков, семнадцатая модель». Почти три года прошло, пока обретя «Послезнание» и поняв важность подобных машин, Сталин надавив на Главного конструктора заставил его форсировать работы.
Вроде бы подействовало!
В августе этого года УТ‑3 с двумя 300‑сильными двигателями МГ‑31 прошёл все положенные испытания, был принят на вооружение и поставлен в серийное производство на московском заводе № 301, с участием завода № 81, а также на двух ленинградских предприятиях. План был вполне реальным – триста машин до конца текущего, 1940‑го года.
В дальнейшем, когда учебные подразделения ВВС насытятся этими «летающими партами», Сталин планировал вооружить их боевыми версиями авиаполки легкомоторной ночной бомбардировочной авиации…
Вместо уже откровенно убого выглядевшего У‑2, как в «Реальной истории».
Однако словами потомков – «что‑то пошло не так»!
Когда по чертежам переданным на вышеназванные заводы из ОАКБ‑7 Яковлева, к 1‑му сентября сего года изготовили первую «установочную» партию в количестве десяти самолётов УТ‑3, то оказалось что они значительно тяжелее опытных и на сорок километров в час, более медленные. Кроме того, отчего‑то сместилась назад центровка и пилоту приходилось вести самолёт буквально «на ручке».
Поломав голову, заводские конструкторы особо не мудря облегчили самолёт ‑ убрав фотоаппарат, рацию, вооружение и удлинили мотогондолы. «Апгрейденные» таким образом машины переименовали из учебно‑тренировочных в «вывозные» и ничтоже сумняшеся, передали для эксплуатации в одну из лётных школ.
Оттуда тут же хлынул целый «девятый вал» рекламаций: тесная, душная кабина, из которой «ничего не видно». Курсанту приходилось сидеть в кабине уперевшись головой в потолок, ноги инструктора наоборот ‑ едва доставали до педалей.
Общий вывод явно смахивал на надпись в стиле чёрного юмора на надгробие на самом мрачном кладбище, читаемую в безлунную полночь:
«Выпуск курсантов‑летчиков самостоятельно на самолете СБ после самолета УТ‑3 невозможен. Курсанты, обучающиеся на УТ‑3, скорее приобретают навыки в технике пилотирования вредно сказывающиеся при переучивании на СБ» 135.
Словами потомков:
«Всё, приехали! Впереди конечная остановка – станция «Жоппа»!».
Наскоро созданная комиссия Наркомата Госконтроля СССР выяснила, что на завод № 301 из ОАКБ‑7 были переданы чертежи для изготовления опытных образцов, а не для серийного производства.
Почему?
Ответ обескураживает детской непосредственностью и простотой:
«Чертежи для серийного производства подготовить не успели (если точнее, их даже не начинали чертить), а сроки поджимали, поэтому отправили те что были».
Да к тому же технология бывшей мебельной фабрики, что представляло собой это головное предприятие (на котором в «реале» выпускали истребитель Горбунова И‑301) ‑ совершенно не совпадала с технологией завода №115, на котором ещё со времён врага народа Рыкова обосновалось Конструкторское бюро Яковлева.
Последнего вызвал к себе в кремлёвский кабинет Сталин и словами потомков ‑ «весь исходя на говно», без всяких экивоков спросил прямо в лоб:
‑ Вы что, Яковлев? Возомнили себя незаменимым и даже бессмертным? Иначе чем объяснить вашу ‑ прямо‑таки беспрецедентную наглость, из‑за которой было фактически сорвано важнейшее постановление Комитета Государственной Обороны?
Однако этот словами потомков – «креатив», за словом в карман не полез:
‑ Это можно объяснить, товарищ Сталин, тем, что наше ОАКБ‑7 ‑ наиболее загруженное из всех. Архангельский и Таиров работают всего над одним самолётом, не считая работ по модернизации СБ, конечно… Поликарпов, Сухой и Кочеригин – над двумя… Извиняюсь – над тремя. Нашему же коллективу, в отличии от других усиленному наиболее слабыми КБ – Горбунова, Москалёва и Яценко ‑ поручено работать сразу над пятью типами машин, три из которых – двухмоторные.
И загибая пальцы, он начал перечислять:
‑ Учебно‑тренировочный одномоторный истребитель УТИ‑26, тактический разведчик Р‑12, дальний истребитель И‑29, учебно‑тренировочный бомбардировщик УТ‑3… И фронтовой истребитель с цельнометаллическим крылом и тремя пулемётами Березина ‑ И‑30, задание на который я получил лично от Вас в августе.
Видя что сознавая его правоту Вождь несколько остывает, Яковлев выложил имеющиеся «козыри»:
‑ Два типа самолётов – тактический разведчик Р‑12 и дальний истребитель И‑29 уже выпущены малой серией по двенадцать машин и сейчас проходят испытания. И насколько на данный момент мне известно, рекламаций на несоответствие их заявленных технико‑лётных характеристик и реальных – не имеется.
Действительно, эти «перезапилы» совершенно бесполезного скоростного ближнего бомбардировщика ББ‑22 в что‑то очень полезное, практически готовы к серийному производству. Они оснащались двумя 1000‑сильными двигателями М‑103А ‑ достаточно посредственными по характеристикам, конечно… Но зато в отличии от недоведённого М‑105 – достаточно надёжными, уже освоенными в серийном производстве и способными без «особых приключений» ‑ отработать на самолёте хотя бы по двести часов.
И весьма перспективными самолётами, надо признать!
Убрав из конструкции всё лишнее: в варианте разведчика ‑ бомбовую нагрузку вместе с системой подвески и прицелом, броню и даже оборонительное вооружение… А в варианте истребителя кроме этого – двух членов экипажа и занимаемые ими места, получили взлётный вес порядка 3600 килограммов136, что всего на полтонны выше чем у «Фридриха» ‑ немецкого основного истребителя Bf 109F‑2, имевшего взлётный вес 3100 килограмм.
И при этом общая мощность их двух двигателей оставалась две тысячи лошадиных сил, против 1200 л.с. у «Худого». На высоте 4700 метров максимальная скорость разведчика и истребителя Яковлева достигала 620 км/ч ‑ против шестисот их главного оппонента из Люфтваффе.
Так что наш «Дозор» легко уйдёт от «Мессера», а «Москит» без труда его догонит, «перевертит» и обладая тремя 12,7‑мм «Берёзами», словами потомков ‑ «сделает»…
На высотах до пяти километров, конечно.
При этом есть резервы для дальнейшей модернизации, благодаря которой оба самолёта могут вполне благополучно быть в строю до самого конца войны. Это прежде всего более мощные двигатели Климова – М‑105 и М‑107, цельнометаллические крылья, дальнейшее облагораживание аэродинамики.
Но имелись и свои «нюансы»!
‑ Говорите «рекламаций не имеется»?
