Сталин достал из стола кипу свежей – едва сам успел прочесть, документации и бросил на стол перед Яковлевым:
‑ А это что, товарищ Генеральный конструктор? «Житие всех православных святых», что ли?!
Тот читает и уши его, помаленьку приобретают радующий взгляд румянец – что явно свидетельствует о том, что никаким «житием святых» в тексте даже не пахнет…
А наоборот – о грехах чьих‑то тяжких:
«Несмотря на то, что самолёты Р‑12 и И‑29 обладают недостаточным запасом продольной устойчивости, по технике пилотирования они были несложны и довольно быстро осваивались летчиками средней квалификации. Вместе с тем, дефекты выявленные ещё на бомбардировщике ББ‑22 ‑ так и не устранили. В добавление ко всему нам приходится возить с собой под креслами трубки со штуцерами для заправки воздушных баллонов, так как нестандартные штуцера не позволяют это делать на чужих аэродромах и соответственно запускать двигатели…».
И пошло‑поехало:
«…Двигатели постоянно перегреваются, так что в полётах на достижение максимального потолка приходилось несколько раз делать «площадки» для охлаждения масла.
…Текут топливные баки и бензопроводы.
…Только на раскапочивание и закапочивание двигателей уходит добрых полчаса. Доступ к агрегатам получился неудобным. Замена двигателей происходит в несколько раз дольше, чем та же операция на СБ. Хотя в системе охлаждения имеется более 20 сливных кранов, полностью слить охлаждающую жидкость не получается.
…Плохая конструкция антенны определила неработоспособность радиостанции на половине диапазона ее частот».
И наконец итог почти двухнедельного тестирования в одной из строевых авиационных частей:
«…Войсковые испытания на максимальную скорость были прерваны ввиду опасности полетов на самолетах из‑за вибраций хвостового оперения, ненадежной работы гидросистемы управления шасси, посадочными щитками и разрушения болтов крепления двигателей к подмоторной раме» 137.
Оторвав взгляд от документов, Яковлев с хорошо слышимым отчаянием в голосе:
‑ Товарищ Сталин! Я про эти дефекты очень хорошо знаю, в ОАКБ‑7 над ними работают и заверяю Вас как коммунист: в следующей серии они обязательно будут устранены.
Вождь задумчиво‑пристально посмотрел ему в глаза:
‑ Без снижения лётно‑технических характеристик самолётов?
Не моргая, тот подтвердил:
‑ Без снижения лётно‑технических характеристик самолётов!
Сталин глубоко вздохнул, скептически улыбнулся в усы:
‑ Ох, хотелось бы верить Вам, товарищ Яковлев… Когда будет готова следующая серия – уже тридцать четыре самолёта?
У того явно отлегло от сердца:
‑ Через месяц, товарищ Сталин!
Тот, пододвинув к себе перекидной календарь и делая пометку на последней странице:
‑ Даю Вам срок до 31‑го декабря, но чтобы вот этого…
Сталин схватил кипу компромата и потрясая ею перед носом Яковлева:
‑ …Мне больше читать не доводилось! Иначе мы с Вами крепко поругаемся, товарищ Генеральный конструктор. Очень крепко!
Тот, приложив руку к груди:
‑ Вам не придётся со мной ругаться, товарищ Сталин!
‑ «Не придётся», говорите?
‑ Не придётся!
Вождь, откинувшись назад на кресле, позволил себе несколько расслабиться:
‑ Ловлю на слове, товарищ Главный конструктор. На этом на сегодня всё, можете идти и заниматься своими делами.
‑ До свидания, товарищ Сталин!
‑ И Вам всего хорошего, товарищ Яковлев…
Взглядом проводив до дверей Генерального конструктора, он по горячим следам написал Постановление ГКО об освобождении ОАКБ‑7 от продолжения работ над учебно‑тренировочным бомбардировщиком УТ‑3 со следующей мотивировкой:
«…В связи с перегруженностью другими проектами».
***
Однако, проблема не исчезла:
Советским Военно‑воздушным силам – кровь из носа нужен «бюджетный» учебно‑тренировочный двухмоторный бомбардировщик. А смогут ли не имеющие достаточного опыта конструкторы завод № 301 довести до ума яковлевского «Гадкого утёнка»…
Это вопрос словами потомков – «на засыпку»!
В отчаянии, Сталин уж было подумал:
«Может, заграница нам поможет…?».
За первое полугодие текущего года в Штатах для армии и флота было произведено порядком около трёх с половиной тысяч самолётов, половина из которых – учебно‑тренировочные машины, в том числе и двухмоторные, как например Cessna AT‑17 «Bobcat» (Т‑50).
«Так неужели Рузвельт зажмёт для будущего союзника хотя бы триста штук этих «Рысей» живьём и лицензию на их производство в СССР с двигателями МГ‑31ф? Тем более не за просто так, не за красивые глаза ‑ а за золото?».
А советского золота за океан уплыло уже достаточно и даже слишком уж достаточно. До того «достаточно», что боясь обвала цены на этот «эквивалент стоимости», американцы типа в нешуточной панике предлагают нашему Наркому финансов Звереву долгосрочный кредит с вполне божескими процентами.
Однако обладающий «Послезнанием» Сталин не повёлся на эту словами потомков – «замануху»:
«Знаем мы ваши кредиты, знаем и «божеские проценты»! Словами потомков – «взять кредит, всё равно что зимой насцать в штаны: сперва тепло, конечно, но потом…»».
После пересмотра советско‑финского мирного договора по итогам Зимней войны, отношения со Штатами стали стремительно улучшаться. Даже несмотря на ввод частей советских Вооружённых Сил в Иран, к которому администрация Белого дома отнеслась «с пониманием». В «Текущей реальности» не было такого сильнейшего раздражителя для американского «истеблишмента» как аннексия Прибалтики. Действия Сталина против Румынии получили молчаливое одобрение. Выход правящей в СССР Коммунистической партии из Коминтерна и судебная расправа над его руководителями, тоже были «на ура» встречены в Вашингтоне. И дело уж было шло к отмене «Морального эмбарго», как вдруг…
Президент Рузвельт и надо полагать его ближайшее окружение, казалось бы ни с того ни с чего, вдруг окрысились на Сталина за сближение с Японской империей – «Договор о ненападение», «Промышленно‑торговый договор» и как‑то ставший явным тайный договор об военно‑техническом сотрудничестве. Ну и за разрыв отношений с националистическим Китаем во главе с Чан Кайши. Не говоря уже о признании «де‑юре» Маньчжурии, Восточно‑Туркестанской Республики (ВТР) и МНР в границах Внутренней Монголии…
С чего бы этого казалось бы?
Вот поди потомки голову ломать будут…
А ларчик просто открывался!
Президент США прислал в Москву своего друга и личного посланника и, давнего знакомого Сталина Джозефа Эдварда Дэвиса, который «тет‑а‑тет» без всякого стеснения заявил:
‑ Моя страна признала Советский Союз в расчёте на то, что он будет сдерживать японскую экспансию в Китае. Вы нарушили нашу договорённость, господин Сталин!
Вполне в духе западной политики ‑ ещё времён Римской империи: таскать чужими руками каштаны из огня.
Но товарищ Сталин уже не тот, что был раньше. И самое главное: рядом с ним нет его соратников из Политбюро, среди которых явно был хоть один словами потомков – «агент влияния».
Поэтому он и бровью не поведя, дал личному посланнику Рузвельта грандиозный отлуп:
‑ А что в нашей договорённости сказано про санкции? Вы нанесли нам удар в спину в самый неподходящий момент, господин Дэвис! Накануне военного противостояния с Германией Гитлера.
‑ В европейских делах мы рассчитывали на вашу сдержанность. Война с Финляндией, варварские бомбардировки мирных финских городов – против всяких прежних советско‑американских договорённостей.
‑ Скажите честно, господин Дэвис: среди друзей вашего уважаемого Президента есть люди, которые работают на Гитлера. Иначе невозможно понять почему те же бомбардировки мирных китайских городов японской авиацией – с куда большими жертвами среди мирного населения, сходят с рук островной империи.
