Вперед в прошлое 14 (СИ) - Ратманов Денис

Когда хорошо раскручусь, буду устраивать конкурсы с хорошими призами, и люди о нас заговорят, мы станем модными, а значит, подростки будут стараться примкнуть к нам. Сотни пусть не спасенных судеб, но людей, которым стало легче выживать — это дополнительные годы жизни нашего мира. К тому же набирать сотрудников из лояльной молодежи лучше, чем брать людей с улицы.

К тому же чем старше я становлюсь, тем ближе момент, когда мои интересы пересекутся с действительно серьезными людьми, и пропетлять не получится. Мне нужны глаза и уши везде: в милиции, прокуратуре, правительстве — пока на уровне города, потом придется расширять зону влияния. Если бы не способности к суггестии, я бы даже не думал в эту строну, думал, как спрятаться, а так есть надежда не свергнуть и расстрелять, о чем мы говорили недавно, но защитить себя и свой бизнес. А поскольку стагнация — смерть, есть только движение вверх или движение вниз, когда-нибудь я вылезу на верхушку пищевой цепочки. Если, конечно, раньше не сожрут, ведь там такие, как я, противопоказаны.

Не сегодня! И не на этой неделе, и так забот выше крыши. На каникулах самое время этим заняться. Потому я подавил тягу к новому и неизведанному и пошел в павильон, который работал стабильно, приносил мне в среднем по 150 000 в день — чтобы разместить рекламные плакаты.

Потом надо будет переговорить с Ильей насчет дня рождения, поучить уроки — нам выдали экзаменационные билеты для подготовки, и — на тренировку. Сегодня у нас Нага Амзанович… просто Нага, похожий на былинного богатыря. Ну а потом надо так же, на автобусе, вернуться домой и отогнать Карпа Каналье, что-то он глохнуть начал, потерял в скорости, пусть посмотрит, что с ним, пока вообще не встал, мне без него никак нельзя.

О том, что задумал, я Илье не сказал — он встанет в позу и откажется. Просто признался, что приготовил сюрприз и попросил его в субботу в пять всех, кого он хотел бы видеть на дне рождения, включая родителей, собрать в центре города, возле фонтана. Оттуда до «Улыбки» рукой подать. То же самое я предложу Гаечке. Уверен, что, кроме общих друзей, им захочется видеть разве что родителей, но трое взрослых не помешают молодежному празднику. И то, скорее всего, Гаечкина мать откажется, но даже если нет, она не зловредная и не создаст проблем.

Так что праздник состоится! А уж чем там заняться, мы найдем.

Может, выступление на КВН репетировать будем, может, во что-то поиграем, например, в того же «крокодила».

Об этом я думал, направляясь после тренировки к Каналье, из дома, на мопеде. Бедный Карп чихал и еле полз, потому Юрку я с собой не взял. Можно было бы, конечно, разобраться, как устроен мопед, он простой, как палка, и попытаться починить его самому — многим ровесникам это за счастье, но у меня нет времени на подобные развлечения. Как автослесарь я развиваться не собирался, потому решил доверить починку мопеда профессионалу.

Приполз на автомастерскую я почти в восемь вечера, когда почти стемнело. Из гаража доносился узнаваемый вокал Дио, я помнил эту песню — Kill the King. Алишер уже собрался домой, переоделся и отмывал руки, что-то насвистывая себе под нос. Каналья же возился с праворульным «ниссаном» в яме, довольно смешно подвывая Дио.

Я пожал руку Алишеру, поинтересовался, как дела, удостоверился, что он доволен, посвежел и покруглел, и только тогда обошел машину, сел на корточки недалеко от открытого капота и прокричал в яму слова из песни, которой сменилась предыдущая:

— And I’m coming home, I’m coming home, I’m coming home!

Каналья дернулся, повернул голову и рассмеялся.

— А, это ты. Мне надо еще минут пятнадцать, мопедом завтра займусь. Ты как, домой доберешься, или к Эльзе Марковне отвезти, там переночуешь?

— Давай так, поеду с тобой в Васильевку, бабушку порадую.

У Канальи теперь есть телефон, и бабушкино посредничество отпало за ненадобностью — мы будем общаться реже, когда пожилому человеку, наоборот, важно участие в их жизни молодого поколения. Эх, это знание бы нам, пока оно еще актуально, а не когда стариков уже много лет как нет и мы сами скоро займем их место!

Пока ждал его, узнал, что прокурор очень доволен ремонтом, Каналья взял его телефон и получил обещание помочь, если что случится. В свою очередь напарник пообещал обслуживать его автомобиль вне очереди, как можно быстрее и с большими скидками.

Каналья слукавил: он копался полчаса. Пока ждал его, я начал умирать от голода — после тренировки организм требовал еды с удвоенной силой. Все мои старые вещи стали мне коротки и широки — хоть бедным раздавай. А покупать новые было лень, да и денег жалко, когда знаешь, сколько это стоит на «Черкизоне».

Наконец Каналья закончил и спросил:

— Готов? Сейчас переоденусь — и погнали.

Друзья, завтра будет внеочередная главка, небольшая.

Глава 13

Кое-что

Когда Каналья доставил меня к бабушке, она как будто вытащила из ноосферы мои недавние мысли о преображении и воскликнула:

— Павлик! Господи, какой ты худой!

Я погладил Боцмана, обнял ее. Когда мы познакомились, она была одного со мной роста, может, чуть ниже, теперь же ее макушка заканчивалась, где моя переносица.

— Так корми, давай, — улыбнулся я, отстраняясь, и она потащила меня в летнюю кухню, усадила за стол и поставила на газ кастрюлю.

— Борщика наварила. Густой, жирный — ложка стоит!

Она уселась напротив меня, подперев щеку рукой.

— Голодно вам там одним? Поговорю с Олей, не дело это, что дети дома не живут.

Я засмеялся.

— Не вздумай с ней говорить! Просто я много бегаю по делам, иногда просто нет времени, чтобы поесть, плюс боксом занимаюсь. И расту. Наташа хорошо и сытно готовит. Нам так лучше, правда.

Бабушка покачала головой.

— Как будто я не понимаю. Сперва Ромка был невыносимым, теперь… этот. Я же вижу, что это из-за него. Тьфу!

— Летом я планирую переехать в новый дом. Уже коробки выгнали, кладут черепицу. Пора окна заказывать.

— Коробки? — удивилась бабушка. — Дом там не один, что ли?

— Хочешь посмотреть?

Сперва блеснули ее глаза — и я все понял, потом она кивнула.

— Очень хочу! Вы там одни жить собираетесь, что ли?

— Отчима туда точно не позовем, пусть свой дом строит. Мой дом — мои правила.

— Где ж ты столько денег возьмешь? Шевкет помогает?

Сказать ей правду? Почему бы и нет, она болтать не будет.

— Это мой дом, оформлен на меня, мама — лишь поручитель, а всем говорим… или как называется такой человек. Вот так на самом деле. Кондитерская приносит… хорошо приносит, на стройку хватает и даже остается. Еще ж мастерская у нас с Канальей. — Я ненадолго замолчал, вспомнил «Улыбку» и сменил тему: — Тут такое дело… у одних моих знакомых кафе, и там кормят обедами. Хозяева кафе были бы рады покупать у тебя мясо, ты хозяйство будешь держать?

— Ну а почему нет? Пусть покупают, — оживилась бабушка и задумалась. — Тем более если это принесет деньги. Так-то я только утром занята, и то пару часов, а остальное время что делать? Я без дела сидеть не могу. Юрка помогает, соседка Людка приходит, ее на заводе сократили, она и рада. Я ей тысячу плачу и продукты даю. Коровы ходят со стадом, мы с соседями скидываемся на пастуха. Утром уходят. Вечером сами возвращаются.

— Отлично придумала.

Бабушка поставила передо мной тарелку борща, красного, с зеленью, между вареной капустой и свеклой выглядывал кусок мяса. Пахло головокружительно! Когда бабушка положила туда ложку домашней сметаны, рот наполнился слюной, и на несколько минут я выпал из жизни. До чего же вкусно! С чесночком и фасолью. А главное, много мяса, и оно тает во рту.

— Добавка есть? — спросил я, облизнув ложку.

Бабушка с радостью налила мне еще борща.

— Что ж ты так голодаешь? — говорила она, глядя, как я ем.

— С тренировки потому что. Отвез мопед на ремонт, дай, думаю, к тебе заскочу…