Волкодав (СИ) - Риддер Аристарх

— Роберт. Можно войти? Мне нужно с тобой поговорить.

Я провёл его в кабинет отца. Мы сели, он в кресле для посетителей, я за письменным столом.

Адамс положил котелок на колено, несколько секунд молчал, выбирая слова.

— Роберт, сегодня после твоего освобождения я встретился с комиссаром Когланом. У нас был… серьёзный разговор.

Я ждал.

— Коглан высказался о тебе. Сказал, что ты герой. Что действовал правильно. Что Детройт может тобой гордиться. Всё это правда, и я с этим согласен.

Адамс помолчал.

— Но потом он добавил кое-что ещё. Сказал, что ты слишком круто взялся за дело. Три выстрела на двести ярдов, три попадания, три трупа. В темноте, по движущейся машине. Это не везение, Роберт. Это проффесионализм

Он посмотрел мне в глаза.

— Коглан сказал буквально следующее: ' Он герой,да. Молодец, безусловно. Но такой частный детектив в Детройте нам не нужен. Нам не нужен на улицах парень с карабином который без зазрения совести оставляет трупы у себя за спиной'.

Адамс вздохнул.

— Понимаешь, Роберт, полиция боится тебя. Это уже не детектив а… мститель.

Я молчал.

— Мой совет остаётся прежним. Вернись в университет. Закончи юридический факультет. Через два-три года всё забудется, ты получишь степень, сможешь начать карьеру адвоката. Двери моей конторы будут открыты. Твой отец был выдающимся юристом, ты мог бы пойти по его стопам.

Адамс встал, взял котелок.

— Подумай об этом, Роберт. Это достойный путь.

Я проводил его до двери. Мы пожали руки. Адамс ушёл.

Я вернулся в кабинет, сел за стол.

Из гостиной доносился мерный храп Рекса.

Нет, все-таки возвращаться в университет сейчас мне совершенно не хотелось. В том числе и потому, что это жизнь Роберта, а не моя. Да и просто душа не лежала. Так что вроде бы наиболее правильный, логичный и даже в некотором роде безопасный путь я не выберу.

Но если не университет, то что?

На секунду даже подумалось про второе простое решение. Канун сухого закона. Детройт. Город на Великих озёрах, севернее которых лежит что? Правильно, Канада. Где производство виски для экспорта остаётся законным. Где канадские дистиллеры совершенно легально могут гнать бочками то, что потом «случайно» окажется по эту сторону границы.

Организовать даже не ручей, а реку канадского виски, которая будет начинаться на севере, а заканчиваться здесь, в Детройте — можно не просто, а очень просто. Бутлегерство, капитал, связи — и вот я уже там, где был несколько десятилетий назад. В другой стране и другом времени. А именно в криминальной верхушке.

Это привычно, понятно.

Но правильно ли? Вопрос. Очень большой вопрос.

Само собой, я никогда не считал себя жертвой обстоятельств. «Не мы такие, время такое». Никогда не заламывал себе руки и не кричал в темноту, какая я тварь и сволочь. Но снова становиться криминальным авторитетом, ну а учитывая специфику места и времени — боссом мафии. Надо ли мне это?

Нет, не надо. Совершенно точно не надо.

И пусть это действительно хороший и знакомый способ добиться влияния. В конце концов, ноги очень многих состояний и династий послевоенной Америки растут как раз из этих тёмных времён и гангстерских делий. Сенатор, конгрессмен, президент, у которого папаша в своё время барыжил спиртным или вообще устраивал бордель с девками на канадской границе. Это, можно сказать, классика американского политикума.

Но нет, всё равно это не для меня.

Так что в Бюро. В Бюро.

Ну а когда и если мне понадобится именно юридическое или бухгалтерское образование, сейчас ни то, ни другое не требуется, притом именно образование, а не знание законов, это разные вещи, то в любом случае в университет вернуться можно и закончить уже начатое.

Только это возвращение будет не потому, что ты человек из этого круга. И тебе, наследнику первых колонистов и классическому белому американцу, положено учиться в университете и делать респектабельную карьеру. А по моему осознанному выбору и осознанному решению.

Свобода что это? Познанная необходимость. Так, кажется, у Энгельса. Или у Гегеля? Энгельс Гегеля пересказывал, точно помню.

Вот как раз, учитывая то, что Америка это самая свободная страна, я эту самую свободу и реализую. Осознанно выберу необходимое. И с законченным юридическим образованием продолжу путь наверх.

Жаль, только что не получилось отсидеться в сторонке сейчас, когда страну захлестнула «Красная паника», рейды Палмера и другие гримасы борьбы с коммунизмом. Изначально я планировал не участвовать во всех этих мерзостях, рейдах против рабочих, поисках коммунистов и прочем. Но человек предполагает, а Бог располагает.

В конце концов, по гамбургскому счёту, если говорить честно, то и Иоганн Вайс с Максом фон Штирлицем достаточно ревностно делали карьеру. И делали для очень серьёзной цели.

Поэтому решено.

Надо звонить агенту Коксу.

Глава 13

Утро началось с короткого телефонного разговора. Агент Кокс подтвердил встречу на одиннадцать часов в отделении Бюро расследований. Адрес я уже знал федеральное здание на углу Шелби и Форт-стрит.

Я надел лучший костюм, темно-синий из английской шерсти, белую накрахмаленную рубашку, галстук в тонкую полоску. Начищенные ботинки, запонки из серебра. Зеркало в прихожей отражало респектабельного молодого человека из хорошей семьи.

Роберт Эдвард Фуллер IV. Сын адвоката и профессора права. Внук промышленника. Потомок пассажиров «Мэйфлауэра». Сто процентов WASP, белый англосаксонский протестант, верхушка американской социальной пирамиды.

Который вместо того чтобы занять место которое логично, правильно и естественно идёт устраиваться на работу в Бюро расследований.

Я погладил Рекса по голове. Пёс дремал у камина, изредка вздрагивая во сне — наверное, гонялся за кроликами.

— Вернусь к вечеру, — сказал я, час назад мы с ним вернулись с прогулки и почле завтрака эта наглая животина завалилась дрыхнуть Вообще с постояльцем мне повезло. НА редкость спокойная собака, прям флегматик.

Рекс открыл один глаз, снова закрыл. Ему было всё равно.

Я вышел на улицу. Сентябрьское утро выдалось тёплым и ясным. Солнце уже поднялось над деревьями, бросая длинные тени на мощёные улицы. Packard стоял у дома под навесом. Я завёл двигатель — двенадцать цилиндров заурчали ровно и мощно. До центра было двадцать минут езды. За окном менялись пейзажи моего маршрута. Сначала особняки с ухоженными газонами, потом улицы становились оживлённее, появлялись многоквартирные дома, магазины, трамвайные линии. Ближе к центру город густел — больше автомобилей, больше людей.

Здание появилось внезапно, массивная громада из серого гранита, доминирующая над всем кварталом. Romanesque Revival, как называли этот стиль. Построено в тысяча восемьсот девяносто седьмом, когда Детройт ещё только превращался в промышленного гиганта.

Четыре этажа рустованного камня, огромные арочные окна, тяжёлые дубовые двери. Но главное — башня с часами. Двести сорок три фута в высоту, она возвышалась над городом как символ федеральной власти. Часы показывали без пяти одиннадцать.

Я поднялся по гранитным ступеням. Над входом была выбита надпись:«United States Post Office and Courthouse» — «Почтовое отделение и суд Соединённых Штатов». Почта, суды, таможня, всё под одной крышей. И Бюро расследований тоже.

Внутри меня встретили мраморные коридоры. Пол выложен итальянским мрамором, стены облицованы полированным камнем. Высокие потолки с лепниной. Всё торжественно, основательно, вечно. Федеральное правительство строило на века.

Лестница вела наверх. Широкие ступени из белого мрамора, кованые перила. Я поднялся на третий этаж. Здесь коридоры были уже попроще — обычная краска вместо мрамора, но всё равно солидно.

Табличка на двери: «Bureau of Investigation. Detroit Field Office» — «Бюро расследований. Детройтское отделение».