— Это будет выглядеть нормально. Мы нейтральная страна, у нас пакт с Германией. Победа союзника — повод для поздравлений.
— Франция не была нашим врагом.
— Франция была союзником Англии. Англия нам не друг.
Молотов надел очки.
— Понимаю.
— Подготовь текст. Сдержанный, официальный. Без восторгов, но и без холода.
— Сделаю.
— И ещё. Нужно встретиться с немецким послом. Шуленбург. Пусть видит, что мы рады. Пусть передаст в Берлин.
— Когда?
— Завтра. Обед, неформальная обстановка. Поговорим о торговле, о поставках. Покажем, что пакт в силе.
Молотов записал в блокнот.
— Что-нибудь ещё?
— Да. Литва, Латвия, Эстония.
Молотов замер.
— Прибалтика?
— Пока немцы заняты на западе, нужно закрыть вопрос на востоке. Прибалтийские государства — наша сфера влияния по пакту. Пора это оформить.
— Вы хотите…
— Я хочу, чтобы к осени эти страны были в составе СССР. Добровольно или не очень.
Молотов снял очки, снова протёр.
— Это серьёзный шаг.
— Падение Франции — серьёзный шаг. Мир изменился, Вячеслав. Старые правила больше не работают. Кто не успел, тот опоздал.
— Англичане будут протестовать.
— Англичанам сейчас не до протестов. Они думают, как выжить.
— Немцы?
— Немцы согласились в августе. Пакт подписан, протоколы в силе.
Молотов убрал блокнот.
— Я подготовлю план.
— Хорошо. Иди.
Молотов вышел. Сергей остался один.
Он подошёл к окну, посмотрел во двор. Солнце поднялось, день обещал быть жарким. Обычный июньский день.
Он вернулся к столу, сел. Открыл папку с документами. Отчёт по авиазаводам. Цифры, графики, имена.
Шестьсот истребителей. Нужно три тысячи.
Он взял карандаш, начал делать пометки на полях.
Днём приехал Тимошенко.
Новый нарком обороны, назначенный в мае вместо Ворошилова. Высокий, грузный, с тяжёлым лицом. Командовал финской кампанией, знал, что такое война.
Сергей принял его в кабинете.
— Садись, Семён Константинович. Слышал про Францию?
— Слышал. — Тимошенко сел, положил фуражку на колено. — Плохие новости.
— Почему плохие?
— Потому что теперь наша очередь.
Сергей усмехнулся.
— Прямо говоришь.
— Вы сами учили: говорить правду, даже неприятную.
— Учил. Что думаешь делать?
Тимошенко достал из папки несколько листов.
— Вот предложения. Если коротко: нужно перестраивать армию. Сверху донизу.
— Начинай сверху.
— Штабы. Сейчас громоздкие, медленные. Принятие решений занимает дни. Немцы принимают за часы. Нужно сокращать, упрощать, давать больше полномочий на места.
— Дальше.
— Командиры. Многие выросли на гражданской войне, мыслят категориями тачанок и кавалерийских атак. Нужно переучивать. Академия, курсы, стажировки.
— Время есть?
— Мало. Но если начать сейчас, к лету сорок первого что-то успеем.
— Что-то — это сколько?
Тимошенко положил листы на стол.
— Вот расчёты. Если форсировать подготовку, к июню сорок первого будем готовы на шестьдесят процентов.
— Шестьдесят.
— Лучше, чем сейчас. Сейчас — тридцать.
Сергей взял листы, пролистал. Цифры, таблицы, графики. Танки, самолёты, артиллерия. Люди, техника, снаряжение.
— А немцы?
— Немцы готовы на сто процентов. Они воюют два года, армия обкатана в боях. Офицеры опытные, солдаты обстреляны.
— Значит, мы проиграем?
Тимошенко выдержал взгляд.
— Если они нападут завтра — да. Если через год — есть шанс.
— Какой?
— Выстоять первый удар. Не дать разгромить себя в приграничных сражениях. Отступить, измотать, контратаковать.
— Как в восемьсот двенадцатом?
— Примерно. Только быстрее. Пространство — наше преимущество, но отступать до Москвы нельзя.
— Почему?
— Промышленность. Половина заводов в европейской части. Если отдадим Украину, Белоруссию — потеряем производство. Нечем будет воевать.
Сергей отложил листы.
— Значит, нужно держать границу.
— Нужно. Но не жёстко. Гибкая оборона, подвижные резервы. Дать противнику втянуться, потом бить во фланги.
— Это против доктрины.
— Доктрина устарела. Французы тоже держали границу. Линия Мажино, несокрушимая стена. Немцы её обошли.
Сергей встал, прошёлся по кабинету.
— Что предлагаешь?
— Три линии обороны. Первая — приграничная, задержать и измотать. Вторая — по старой границе, остановить. Третья — по Днепру и Западной Двине, на крайний случай.
— Строить?
— Уже строим. Но медленно. Нужно больше людей, больше бетона.
— Сколько?
— Для полноценных укреплений — ещё год. Которого нет.
— Делайте что можете. Главное — вторая линия. Если первую прорвут, должно быть куда отступить.
— Понял.
— И ещё. Мобилизационные планы. Пересмотреть. Ускорить развёртывание, упростить логистику.
— Работаем.
— Хорошо. Что-то ещё?
Тимошенко помедлил.
— Есть одна идея. Необычная.
— Говори.
— Учебные бои. Красные против синих. Отработать на практике, как действовать против немецкой тактики.
— Манёвры?
— Больше чем манёвры. Реальные бои, с боевыми патронами. Ну, почти реальные. Чтобы командиры почувствовали, что такое блицкриг.
Сергей подошёл к карте на стене.
— Где?
— Белоруссия. Там местность подходящая, войска есть.
— Когда?
— Август-сентябрь. Два месяца на подготовку.
— Делай. И пригласи наблюдателей. Немецких.
Тимошенко удивлённо поднял брови.
— Немецких?
— Пусть смотрят. Пусть думают, что мы слабые. Пусть недооценивают.
Тимошенко медленно кивнул.
— Понял.
— Всё?
— Всё.
— Тогда работай. И помни: год. Может, меньше.
Тимошенко встал, надел фуражку, козырнул.
— Сделаем всё возможное, товарищ Сталин.
— Сделай невозможное.
Тимошенко вышел. Сергей вернулся к столу.
Он взял карандаш и продолжил делать пометки в отчётах.
Вечером, на даче, он сидел на веранде с трубкой.
Звёзды высыпали на небо, сосны шумели на ветру. Трубка давно погасла, чай остыл. Где-то далеко лаяла собака.
Он встал, вошёл в дом. Поднялся в спальню, лёг.
Закрыл глаза и заставил себя уснуть.
Глава 21
Сеть
16 июня 1940 года. Москва, Кремль
Берг пришёл ровно в десять.
Сергей видел его в окно: невысокая фигура в морской форме пересекла двор, скрылась под козырьком подъезда. Через минуту Поскрёбышев доложил.
— Товарищ Сталин, контр-адмирал Берг.
— Пусть войдёт.
Берг вошёл, остановился у порога. Худощавый, подтянутый, седина на висках. Под мышкой папка, в руках свёрнутые в трубку чертежи.
— Здравствуйте, товарищ Сталин. Разрешите доложить?
— Садись, Аксель Иванович. Чаю хочешь?
Берг моргнул. Не ожидал.
— Благодарю. Не откажусь.
Сергей кивнул Поскрёбышеву. Тот исчез, вернулся через минуту с подносом. Два стакана в подстаканниках, сахарница, блюдце с сушками.
Берг сел напротив, положил папку на колени. Чертежи прислонил к ножке стула. Взял стакан, отпил. Руки чуть дрожали.
— Волнуешься? — спросил Сергей.
— Есть немного.
— Не надо. Рассказывай как есть. Без приукрашивания, без страха.
Берг поставил стакан, открыл папку.
— Месяц назад вы поручили подготовить план развития радиолокации. Вот что получилось.
Он достал первый лист, положил на стол. Карта европейской части СССР, от Балтики до Чёрного моря. Вдоль границы — красные точки, десятки точек.
— Это предлагаемая сеть радиолокационных станций. Сто двадцать объектов. Три линии: первая — вдоль новой границы, вторая — по старой границе, третья — в глубине территории.
Сергей наклонился над картой.
— Зачем три линии?
— Резервирование. Если первую линию уничтожат, вторая продолжит работать. Третья — для прикрытия Москвы, Ленинграда, крупных городов.
