Меткий стрелок. Том V (СИ) - Вязовский Алексей

— Да, садится и ползает — подтвердил Кузьма после того, как мы обнялись

— Я тебе обязан по гроб жизни! Проси что хочешь

— Да ладно, Итон — засмущался старовер — Ты мне почитай жизнь спас. Сейчас бы уже допился до белой горячки и наложил на себя руки. А оно вон как… В Расею-матушки приехал.

— Богатым женихом — засмеялся я

Кормилица передала мне на руки Джона-Ивана, я почувствовал непривычную тяжесть, смешанную с невероятной нежностью. Сын не плакал, не капризничал, лишь внимательно, с детской серьезностью разглядывал меня своими большими, широко распахнутыми глазами. Цвет их, как я сразу заметил, был темным, почти черным, а волосы — мягкие, светлые, словно пух. Первые несколько минут он, кажется, слегка испугался незнакомого лица, попросился обратно на ручки к няньке. Но потом, уже в экипаже оттаял, его крошечные пальчики обхватили мой большой палец, и я почувствовал, как внутри меня что-то переворачивается.

— Спасибо тебе, Кузьма, — я еще раз поблагодарил старовера. — Ты сделал для меня больше, чем можешь себе представить. Денег я тебе совать не буду, ты и так богат. Купил на днях шикарный Daimler Motor Car. Его сделали под заказ в каретной мастерской Отто Негели для султана Марокко. Из ценных сортов дерева, с сиденьями из кожи. Двухцилиндровый бензиновый двигатель мощностью 5 лошадиных сил, только позавчера доставили… Держи ключи, владей!

Я подал смущенному Кузьме красивый брелок с графской короной, на которой болтались ключи.

— А как же султан?

— Отказался. Сказал, что недостаточно роскошный. Надо было позолотить все внутри.

Старовер засмеялся — Узнаю наш юконский дух. Если позолотить то даже нужник.

— Ты никогда не был в России, так ведь? Вот зима закончится, снег сойдет, покатаешься по городу, окрестностям… А пока поучишься во дворе, я там тебе велел все расчистить.

Глаза Кузьмы широко распахнулись от удивления.

— Боязно что-то…

— На приисках не пугался — засмеялся я

— Так там живые люди. А тут машина!

— Летом устрою тебе небольшой автомобильный тур по Санкт-Петербургу, покажу самые красивые места. А потом… потом ты поедешь в Москву. У меня там есть знакомые старообрядцы, передашь им записку. Они хорошо позаботятся о тебе и покажут Первопрестольную. Это будет мое тебе спасибо за все, что ты для меня сделал.

Кузьма, кажется, не знал, что и сказать. Он лишь мял шапку, смущенно улыбаясь.

На следующий день Джона-Ивана пришлось вести в Царское Село. Императрица Александра Федоровна, узнав о появлении сына в Питере, немедленно вызвала нас к себе. В Малиновой гостиной, где царил аромат роз и хвои, она встретила нас с неподдельным, почти детским восторгом. Ее лицо, до этого утомленное тяжелой беременностью с токсикозами и прочими отеками, просветлело, когда она увидела Ивана.

— Ах, какой милый мальчик! — воскликнула она, осторожно беря его на руки. — Боже, какая прелесть!

Ее глаза, полные слез, сияли от умиления. Александра Федоровна, сама мечтавшая о сыне, видела в Иване не просто моего наследника, а живое воплощение своих собственных тайных надежд. Она долго ласкала его, нежно гладила по голове, шептала что-то на немецком. А Иван, на удивление, не плакал — лишь внимательно смотрел на нее, словно понимая всю важность момента. Его даже не интересовали игрушки, которые тут же натащили слуги в кроватку.

Пока императрица с фрейлинами возилась с сыном, я воспользовался возможностью и прогулялся до екатерининского дворца. Уж очень мне было любопытно, завершить вылазку по тайному коридору, что мы нашли с Елизаветой Федоровной. Увы, никаких секретов Екатерины Великой в проходе обнаружить не нашлось. Пыль, мышиный помет, узкие проходы, многие из которых вели в кабинетам, спальням и гостиным и заканчивались нишами со слуховыми трубками. Я так понял, тут все было организовано для слежки за обитателями дворца, но очень давно не использовалось. Возможно, со времен смерти императрицы и воцарения ее сына.

Вернулся в Александровский дворец не солоно хлебавши.

— Граф, — произнесла Александра Федоровна, когда я пришел за сыном, — вы не беспокойтесь. Я сама лично отберу для вашего сына лучших нянек и гувернанток. Пусть его воспитанием займутся самые достойные. Это будет ему и вам мой подарок на Новый год. Пока прошу оставить Ванюшу в Царском — кормилице уже выделили комнаты рядом с детскими Ольги и Татьяны.

И что делать? Я планировал, что сын будет жить со мной в Мало-Михайловском дворце. Впрочем, спорить не стал, лишь поклонился, понимая, что решение императрицы– не просто акт благосклонности, а скорее проявление ее личной, глубокой потребности в заботе о детях, особенно о мальчике.

Тем не менее, классический подарок от императорской четы я все-таки получил. Нам обоим, мне и Менелику, Николай подарил по золотому портсигару с вензелем. Украшена она была бриллиантами и стоила тысяч пятьдесят. На одних царских презентах можно было сколотить целое состояние.

Весть о приезде моего сына, о том, что императрица сама взялась за его воспитание, разнеслась по всему Санкт-Петербургу со скоростью молнии. Весь аристократический свет столицы захотел взглянуть на «сына американского графа», на этого необыкновенного ребенка, который так быстро покорил сердце августейшей особы. Мало-Михайловский дворец наполнился гостями. Приезжали Стана с Милиций, их глаза, до этого полные кокетства, теперь светились неподдельным интересом, они осыпали Ивана комплиментами, словно он был маленьким принцем. Сергей Юльевич Витте, несмотря на свою занятость, тоже явился с супругой. Пока жена возилась с сыном, распрашивала кормилицу о путешествии из Нью-Йорка, министр финансов отвел меня в сторону, показал заверенные у нотариуса векселя.

— Отдам, как только выйдет указ об ответственном правительстве и о моем назначении.

Я пообещал заняться этим сразу, как только закончатся праздники.

Почтил нас своим визитом и полковник Зуев с женой. Воспользовавшись суматохой, я отвел полковника Дмитрия Петровича в библиотеку. Показал ему миниатюрный фонограф Эдисона, что Кузьма привез по моей просьбе из Нью-Йорка.

— Можно тайно записывать любые разговоры, в том числе в другой комнате. Через слуховую трубку. Да получаса записи!

— Такой маленький! — удивился полковник

— Увы, прогресс не стоит на месте…

— Почему увы? Это же перед нами такие возможности открывает! Агент пронес аппарат на сходку революционеров и…

— Точно также какой-нибудь английский агент пронес его в кабинет царя или что еще хуже военного министра — узнал все наши секреты.

— Ах, вон оно что… Придется делать особые защищенные комнаты для тайных переговоров.

— Я помню свое обещание, полковник, — произнес я, меняя тему разговора. — Дело сдвинулось с мертвой точки. В России скоро будет новое правительство и новое министерство.

Зуев внимательно слушал, его глаза, до этого сосредоточенные на моем лице, теперь слегка забегали, словно он пытался представить себе масштаб грядущих перемен.

— Ваш Отдельный корпус жандармов, — продолжил я, понижая голос, — будет выделен из МВД и преобразован в Министерство государственной безопасности. Сокращенно — МГБ. Это будет совершенно новая структура, подчиняющаяся напрямую премьер-министру и, конечно же, императору. Никакого вмешательства со стороны министра внутренних дел, никаких интриг. Полная независимость. Охранные отделения также будут переданы МГБ.

Зуев сглотнул, его лицо стало чуть бледнее. Он понимал, что я говорю о колоссальных изменениях, о создании мощной структуры, которая будет обладать небывалыми полномочиями.

— Готовьтесь, Дмитрий Петрович. Вам потребуются кадры, бюджет, своя школа для подготовки агентов. Это не просто корпус жандармов, это будет современная, высокоэффективная служба, способная защищать империю от любых угроз — внутренних и внешних.

— Задачи… — голос Зуева был чуть хриплым. — Какие будут основные задачи, граф?