Кастелламмарская война (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Из гостиной вышла девушка: молодая, лет двадцати, с темными волосами, уложенными волнами. Она была одета в черное вечернее платье с открытыми плечами. Красивая, даже очень. И мне такие нравятся, темноволосые, зеленоглазые. А тут ещё и макияж хороший.

Она увидела меня, улыбнулась, подошла легкой, я бы даже сказал, летящей походкой.

— Добрый вечер, мистер Лучано, — сказала она мягким, бархатным голосом. — Вы один?

Я посмотрел на нее. Это хорошо обученная профессионалка. Знает, как подойти, как вести себя, наверняка и в постели умеет доставить мужчине удовольствие.

— Да, — ответил я и затянулся. — Один.

— Может быть, составите мне компанию? — она положила руку мне на предплечье, слегка, почти невесомо. — Я сегодня совсем одна. Было бы приятно провести вечер с таким интересным мужчиной как вы, мистер Лучано.

Я усмехнулся. Хорошая работа, как будто в театре: текст отрепетирован, все жесты выверены.

— Не сегодня, — сказал я, аккуратно убирая ее руку. — Извини, дорогая. Дела.

Она не обиделась. Улыбнулась снова, кивнула.

— Жаль, — сказала она. — Тогда в другой раз, может быть?

— В другой раз, — согласился я, хотя знал, что если и вернусь сюда, то точно не для этого.

Она развернулась, пошла обратно в гостиную. Я посмотрел ей вслед — платье облегало фигуру, подчеркивало изгибы, бедра покачивались в такт шагам на высоких каблуках. Задом не виляла, как вульгарные проститутки из компьютерной игры, которую я зацепил ещё в нулевых. Ну это ей и не нужно.

Докурил, затушил сигарету в пепельнице и вышел на улицу. Холодный вечерний воздух ударил в лицо. Я постоял минуту, глядя на огни Нью-Йорка.

Думал.

Массерия все-таки решился. Убить босса — это не шутка, это объявление войны. Но Джо-босс думал, что у него все получится так же, как с Д’Аквила. Что просто поставит над семьей Рейна своего человека, и все будет как раньше — те будут платить долю. А Маранцано лишится союзника.

Только вот этого не выйдет. Насколько мне известно, не вышло и в той истории, и уж тем более не выйдет в этой, когда против него играю я.

Война начнется раньше, чем в истории.

Но в этот раз я сделал небольшую перестановку. И, если у меня все получится, то я окажусь в гораздо более выигрышном положении.

Я двинулся по улице. Нужно было угнать машину — приезжать на склад на такси, или уж тем более на своей было нельзя. Потому что об этой встрече не должен знать вообще никто.

Надо соблюдать осторожность. Потому что я сам бегу по лезвию, и если сорвусь, то моя вторая жизнь очень быстро закончится.

А мне этого не хотелось бы, она уже начала мне нравиться.

Глава 2

Угнать машину оказалось проще, чем я думал. Я прошел три квартала от «Версаля», нашел тихую улицу, где стояли припаркованные автомобили. Выбрал Форд модель А, черный, ничем не примечательный, таких в Нью-Йорке тысячи. Огляделся, убедился, что вокруг никого нет, разбил стекло в двери обмотанным платком локтем, открыл изнутри, забрался в салон.

Сам я понятия не имел, как угонять машины, но Лаки знал — он еще в юности воровал машины. Замкнул провода под рулевой колонкой, и мотор тут же завелся. А я выехал на улицу и поехал в сторону Бронкса.

Ехал медленно, не сказать что дворами, но через тихие улицы, без спешки и соблюдая все правила. Последнее, что мне было нужно — это полицейский, который остановит меня за превышение скорости или заметит разбитое стекло.

Бронкс встретил меня темными пустыми улицами с редкими фонарями. Здесь было тише, чем на Манхэттене. Меньше машин, меньше людей, только изредка попадались грузовики, которые везли что-то на фабрики или со складов. Даже сейчас, почти в полночь.

Склад льда, где была назначена встреча, находился на Саут-Бронксе. Я знал это место, Гаэтано купил его еще до того, как стал боссом, вложил деньги, наладил дело — лед для магазинов и ресторанов. Легальный бизнес, который приносил хорошие деньги. Плюс служил прикрытием для других дел: там же хранили контрабандный алкоголь, оружие. Да все что угодно. Удобно.

Я свернул на узкую улицу между двумя заводами, проехал еще два квартала, увидел нужное здание — большой прямоугольный ангар из серого кирпича с плоской крышей, высокими воротами для грузовиков. Сбоку была небольшая пристройка, где располагался офис.

Я припарковал «Форд» в переулке за углом здания, заглушил мотор. Оставалось только ждать — встреча была назначена в полночь. Так что я закурил. Потом достал «Кольт» из подмышечной кобуры, зачем-то вытащил магазин, проверил патрон в патроннике. Оставалось надеяться, что сегодня он мне не понадобится. Убивать Рейнуа я не собирался, но мало ли, что он мог задумать.

Хотя договорились встретиться наедине, без охраны.

Ждал я около получаса, потом вышел, огляделся — никого, только ветер гонял по асфальту обрывки газет и окурки. Фонари горели далеко не везде, примерно через один они перемежались темными провалами.

Прошелся вокруг склада, осматриваясь. Никаких машин поблизости не было, как и людей. Это хорошо, значит Рейна действительно приехал один.

Разговор будет сложный. Да даже договориться с ним о встрече было сложно, когда я позвонил ему, он сперва отказался. Говорил, что не видит смысла встречаться с человеком Массерии, что он ему ничего не обязан. Но я настоял. Информация о том, что это касается его жизни, его заинтересовала.

Он поставил условие — встреча наедине, без охраны, без свидетелей, только он и я. Если я приведу кого-то с собой, он уедет, и встречи не будет.

Я согласился. Потому что мне тоже было выгодно встретиться наедине. Никто не должен был знать об этом разговоре, ни единая живая душа.

Я подошел к боковой двери, той самой, где горел тусклый фонарь, постучал три раза, как договаривались. Подождал. Изнутри послышались шаги, потом щелчок замка.

Дверь открылась. На пороге стоял сам Гаэтано Рейна.

Я видел его около полугода назад на встрече в Атлантик-Сити, которую организовывал Аль Капоне, и где мы должны были договориться о том, как делить Нью-Йорк. Там же Профачи признали главой своей семьи. Так что мы были знакомы.

Томми Рейна был чуть старше сорока, высокий, крепкого телосложения, с широкими плечами и прямой спиной. Волосы темные, зачесаны назад, лицо жесткое, с резкими чертами: квадратная челюсть, прямой нос, глубоко посаженные глаза. Одет он оказался просто — темное пальто, костюм под ним, без излишеств. Выглядел солидно, уверенно.

Он посмотрел на меня внимательно, оценивающе. Потом кивнул.

— Лучано, — сказал он низким, хриплым голосом. — Заходи.

Я вошел, Рейна тут же закрыл дверь на замок, повернулся ко мне.

— Оружие оставь здесь, — сказал он, указывая на небольшой столик у стены.

Я достал «Кольт» из кобуры, положил на столик. Потом достал и револьвер из кармана — надо было показать, что я полностью доверяю ему. Больше оружия при мне не было кроме стилета в кармане. Рейна кивнул, сам вытащил из-под пальто револьвер, положил рядом с моим пистолетом.

— Теперь пойдем, — сказал он.

Мы прошли по узкому коридору в основное помещение склада. Я огляделся. Огромное пространство, метров сто в длину и пятьдесят в ширину, с высоким потолком, где висели мощные лампы. Сейчас горела только половина, остальные оказались выключены. Пол бетонный, стены кирпичные, а вдоль них — деревянные стеллажи, забитые огромными блоками льда, завернутыми в мешковину и опилки.

Посреди помещения стояло несколько грузовиков, пустых, с открытыми кузовами. В дальнем углу находилась большая холодильная камера с металлической дверью.

Было холодно, около нуля по Цельсию. Я поежился.

Никого мы так и не встретили. Похоже, что Рейна решил сыграть честно. Из прошлой памяти Лаки я знал, что он его уважал, считал настоящим сицилийцем, как и самого себя.

— Поговорим здесь, — сказал Рейна и остановился, прислонился спиной к стене. Я тоже встал, вытащил из кармана пачку сигарет.