Инженер из будущего. Книга вторая (СИ) - Черный Максим

Он не спал всю ночь. Думал о будущем, о войне, о том, что должен успеть до того, как грянет гром.

Но тут случилось неожиданное.

Однажды утром, когда Максим только пришёл на завод, его встретил бледный Петров.

— Егоров, — сказал он дрогнувшим голосом. — Из Москвы приехали. К тебе. С минуты на минуту будут здесь.

— Кто? — спросил Максим, чувствуя, как холодок пробежал по спине.

— Ежов прислал. С проверкой. И не один, а с вооружённой охраной.

Максим похолодел. Он вспомнил взгляд Ежова в Кремле — холодный, ненавидящий. Тот не забыл, не простил. И теперь пришёл за ним.

— Что делать? — спросил он.

— Встречай, — ответил Петров. — И молись, чтобы пронесло.

За окном послышался шум машин, хлопанье дверей, топот сапог. Затем голоса в коридоре, строгие, командные.

— Они здесь, — сказал Петров.

Максим медленно повернулся к двери. Сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали.

Вот так, в самый разгар успеха, когда дело только начиналось, на пороге появилась тень Ежова.

Глава 2

Хозяин положения

Дверь распахнулась, и в кабинет Петрова, не дожидаясь приглашения, вошли трое. Впереди — майор государственной безопасности с холодными, ничего не выражающими глазами. За ним — двое оперативников в штатском, но держались они как солдаты: прямая спина, жёсткий взгляд, руки на изготовку. Максим знал, что майор ГБ в то время являлся важным звеном руководящего состава Главного управления государственной безопасности.

— Егоров Максим Сергеевич? — майор остановился напротив Максима, не протягивая руки для приветствия. — Майор Сазонов. У меня приказ провести проверку на предмет соблюдения государственной тайны на вашем заводе. Прошу содействовать и не препятствовать.

Максим внутренне сжался, сердце екнуло, но вида он не подал. Он уже понял, что эти люди — не просто проверяющие. Они — орудие Ежова, его руки. И приехали они не порядок наводить, а искать зацепку, чтобы уничтожить его, либо Скомпрометировать его в глазах Сталина.

— Здравствуйте, товарищ майор, — спокойно ответил Максим. — Я всегда содействую. Но у меня есть документ, подписанный товарищем Сталиным, на нем есть его подпись и печать. Возможно, вы о нём не в курсе.

Он достал из внутреннего кармана копию мандата — ту самую, которую ему вручили в Кремле. Сазонов взял бумагу, повертел в руках, внимательно вчитался. Лицо его оставалось непроницаемым, но Максим заметил, как дёрнулась щека и сжались уголки губ.

— Мандат, — глухо произнёс майор. — Да, мы в курсе. Но товарищ Ежов поручил мне проверить, как выполняются указания товарища Сталина. Формальность, сами понимаете. Осмотреть цеха, поговорить с людьми, может мы увидим что своим взглядом.

— Пожалуйста, — широким жестом Максим указал на дверь. — Хоть сейчас. Только прошу учесть: многие цеха имеют гриф «секретно». Вход только с моего разрешения. И ваши люди должны будут подписать бумаги о неразглашении. Я буду сам лично вас контролировать.

Сазонов усмехнулся — невесело, с ленцой.

— У нас свои допуски, товарищ Егоров. Мы имеем право заходить куда нужно. Без вашего разрешения.

— На территории моего завода я отвечаю за всё, — твёрдо сказал Максим. — Если вы не согласны, звоните в Москву, товарищу Сталину. Я подожду. Мне торопиться некуда, я у себя дома в отличии от вас.

Повисла тишина. Петров, стоявший в углу кабинета, побледнел и, казалось, перестал дышать. Оперативники за спиной Сазонова переглянулись.

Майор молчал долго. С полминуты, не меньше. Потом сунул мандат обратно Максиму и процедил сквозь зубы:

— Хорошо. Бумаги оформим. Не хотите по-хорошему — будет по-плохому. Но мы проверим всё, что сочтём нужным. Егоров, вы не забывайте: товарищ Ежов лично интересуется вашими успехами. Это большая честь. Вы должны гордиться этим фактом.

— Я это ценю, — кивнул Максим. — И готов сотрудничать. Но в рамках закона и моих полномочий.

Сазонов развернулся и вышел. Оперативники — за ним. Дверь сильно хлопнула.

Петров выдохнул так, словно его держали под водой целую минуту.

— Егоров, ты с ума сошёл? — прошептал он. — С ними так нельзя. Они же…

— Знаю, — перебил Максим. — Но если я сейчас покажу слабину, они сожрут меня за неделю. А у меня нет времени на их игры. Мы должны работать. Слишком много работы у нас впереди.

Он подошёл к столу, взял папку с чертежами.

— Пошли. Покажу цеха. Пусть смотрят. Им всё равно не понять, что к чему. Для этого нужно мозги в голове иметь.

Осмотр занял три часа. Сазонов ходил по цехам, заглядывал в каждый угол, задавал вопросы рабочим. Максим отвечал коротко, по делу, не вдаваясь в детали. Кошкина и Морозова он заранее предупредил, чтобы вели себя спокойно и не высовывались. Секретный цех «К», где трудились Лангемак и Костиков над «Катюшами», он даже не повёл — сказал, что там идёт плановая замена оборудования и никого пускать нельзя, да и смотреть там пока нечего. Все только начинается.

Сазонов скрипел зубами, но спорить не стал. После осмотра он взял Максима под локоть и отвёл в сторону.

— Егоров, — сказал он тихо, почти ласково, отчего стало ещё страшнее. — Я человек исполнительный. Мне приказали проверить — я проверил. Но знайте: товарищ Ежов вами очень недоволен. Вы его публично унизили в Кремле. Он этого не забыл и влятри когда забудет.

— Я никого не унижал, — жёстко ответил Максим. — Я делал доклад о танке. Если товарищу Ежову не понравилось, что я говорю правду, это его проблемы. Или товарищ Ежов может вообще против развития нашей родины? Может по его персоне стоит переговорить лично с товарищем Сталиным?

— Смотрите, как бы ваша правда и ваши слова не стали для вас последними, — усмехнулся Сазонов. — Мы ещё вернёмся. До свидания.

Он козырнул и вышел. Через минуту за окном взревели моторы — машины уехали.

Но на заводе осталась особая рота охраны, сказали это личное распоряжение самого Сталина, чтобы с Максимом ничего не случилось.

Максим стоял у окна, сжимая кулаки. Руки дрожали. Он знал, что это только первый круг. Ежов будет давить, искать слабые места. Но времени на раскачку нет.

В дверь постучали. Вошёл Берг.

— Уехали? — спросил он.

— Уехали, — ответил Максим. — Но вернутся. Поэтому работаем в три смены. С сегодняшнего дня.

— А как же ночные графики? Люди устали.

— Люди будут получать двойную оплату и горячее питание. Я думаю это будет отличной мотивацией, но в любом случае нам нужно больше рабочих, как можно больше. Организуйте. И проследите, чтобы в цех «К» никто посторонний не совался. Даже свои.

Берг кивнул и вышел.

Через час Максим стоял в цехе, где Кошкин и Морозов колдовали над первым серийным Т-34. Танк выглядел могучим, но Максим знал, что это ещё не предел.

— Михаил Ильич, — окликнул он Кошкина. — Как машина?

— Идёт, — ответил тот, вытирая руки ветошью. — Двигатель ровный, ходовая пока не подводит. Но нужно усиливать подвеску. На полигоне катки выдерживают, а в поле, по грязи…

— Усилим, — кивнул Максим. — И вот ещё что. Я думаю о модернизации. Более мощная пушка, усиленная башня.85 калибр. И танк будет Т34–85 — кодовое название, если хотите.

Кошкин поднял бровь.

— Откуда цифра? Семьдесят шесть — это пока предел. Восемьдесят пять — это новый калибр. Таких пушек ещё нет.

— Будут, — твёрдо сказал Максим. — Мы их сделаем. Или закажем у Грабина. Главное — заложить башню с запасом. Чтобы через год не переделывать всё заново.

Морозов, стоявший у стапеля, подошёл к ним.

— А если поставить дизель мощнее? — спросил он. — В-2 пока пятьсот лошадей, но можно форсировать.

— Можно, — согласился Максим. — Но сначала отработаем этот. Надёжность важнее скорости. Война — это не гонки.

Они проговорили ещё час. Кошкин записывал, кивал, иногда спорил. Морозов чертил наброски прямо на полу мелом. Максим чувствовал, как дело движется. С такими помощниками можно свернуть горы. Хотя какие они помощники, это он тут помощник, укравший их танк.