Киноманьяк. Дилогия (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

Ладно, с этим попробую разобраться потом. Сейчас нужно действовать. Но сначала…

Я ослабил ремень и стянул с себя промокшие брюки, кинул их на тумбочку, сунул ладонь в трусы — причиндалы на месте, и это хорошо. Я по документам мужик, по ощущениям мужик, и фактически я тоже мужик. Хоть это радует.

Вернувшись в основное помещение, я обратил внимание на сушилку с одеждой, она стояла рядом с напольным обогревателем. Ходить в сыром шмотье мне уже порядком надоело, так что я переоделся, натянув на себя джинсы, черную майку, а поверх нее куртку — армейскую, похоже. Такие же были в фильмах про вьетнамскую войну — «Рэмбо» и в том же самом «Таксисте».

Вытерев грязные стопы мокрой футболкой, я надел носки. Рядом стояли ботинки, и я с большим удовольствием нырнул в них и зашнуровался.

Удивительно, но смена гардероба придала мне уверенности. В пару шагов я вернулся на кухню и включил радиоприемник. Нужную частоту уже кто-то настроил до меня. Шли вечерние новости.

'…ожидаются в Вашингтоне и Орегоне в ближайшие дни. Десятки людей погибли, точное число жертв пока неизвестно, продолжается эвакуация, граждане с тревогой покидают свои дома. Пожарные, да поможет им Бог, трудятся с самого утра, горит лес, и гибнут тысячи, тысячи диких животных. Нам только предстоит узнать масштабы этой катастрофы.

Напомним нашим слушателям, что сегодня утром, 18 мая, проснулся вулкан Сент-Хеленс в девяноста милях от Сиэтла. Уже известно, что это самое масштабное извержение вулкана в истории Соединенных Штатов…'

Я вырубил приемник. Удивительно, но каждое слово ведущего я понял абсолютно точно, словно он говорил на моем родном языке.

Сегодня восемнадцатое мая… Это же мой день рождения. Именно мой, а не этого парня Джошуа, в чьем теле я оказался. Сегодня день рождения настоящего меня.

Позади послышался стон, парень приходил в себя. Я вернулся к нему, присел рядом, подобрал с пола нож и метнул его во входную дверь — лезвие с гулким стуком вошло в деревянную панель.

— Рассказывай, — начал я. — Какой сейчас год?

— Как понять? — пацан никак не мог сфокусировать взгляд. Он утирал кровь локтем, а та не унималась. Впрочем, ничего смертельного. — Я… Вроде бы 1980-й?

— Это что, шутка такая? — я внезапно для самого себя почувствовал злость, схватил парня за рубашку и тряхнул его. — Шутишь, да⁈ Ты шутник⁈

— Я не шутник, я — Саймон! Я не шучу! — кричал парень. Он не выдержал и заревел, гнусаво продолжив сквозь слезы и сопли. — Пожалуйста, не убивай меня! Ты же проповедник, тебе ведь нельзя! Пощади ради всего святого! Кому вы там поклоняетесь, Богу Мормону или как там!..

Я выпустил рубашку из пальцев, и парень снова ударился головой о шкаф.

— Ты знаешь, кто я такой?

От последнего вопроса парень обомлел, явно подумав не в ту сторону. И отключился. По его штанине потекла моча.

Я выругался благим матом. По-русски.

Делать было нечего. В разграбленной квартире торчать не хотелось, в голове царил кромешный беспорядок, и я никак не мог придумать, что мне в этой ситуации предпринять.

В итоге я подчинился инстинктам и просто ушел, прихватив с собой одни только водительские права. Остановившись на секунду у дверного проема, я рывком вытащил нож и шагнул за порог.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 2

Грайндхаус

Коридор тонул в полумраке, свет давали лишь редкие электрические бра на исписанных граффити стенах. Обреченно выдохнув, я выставил перед собой нож и медленно побрел вперед.

Ботинки ступали по твердому ковролину, стершемуся от времени. На нем было, пожалуй, гораздо больше мусора, чем ворса. Сверху нависал почерневший от сигаретного дыма потолок. Я дышал не воздухом, а скорее каким-то химическим оружием, очень удушливым. Каждый вдох сопровождался мыслью о том, что тут, наверное, летают миллионы туберкулезных палочек.

В интерьере с трудом, но угадывалось некогда приличное место, о чем свидетельствовали некогда дорогие обои. Теперь же они, изрезанные и разрисованные, свисали со стен, обнажив трещины на штукатурке. Некоторые полосы под весом шелка и клея скрутились до самого пола, где их растоптали и заплевали.

И тут прозвучал выстрел.

Я рефлекторно пригнулся и отпрянул к стене, скрывшись за пожелтевшим матрасом с торчащими наружу пружинами. Новый выстрел, еще один, и еще! Бах, бах! С каждым новым звуком я все глубже вжимался в стену, стараясь полностью скрыть свой силуэт за укрытием. Пальцы крепко сжимали нож, я был наготове, хотя объективно ничего не мог сделать.

Первые секунды испуга прошли, я взял себя в руки и понял — стреляли и жгли порох на другом этаже. И хотя выстрелы не прекратились, я вынырнул из укрытия, окончательно убедившись, что конкретно здесь, в этом коридоре, все спокойно.

Многие двери оказались не заперты, из проемов на пол падали полосы света, доносились музыка и телевизионные голоса. Один из жильцов решил, видимо, заглушить надоевшую ему перестрелку и добавил громкости. Напольные динамики вдарили басами так сильно, что входную дверь приоткрыло наружу, и за ней я увидел чернокожего мужика в фиолетовом пиджаке.

Он пританцовывал перед здоровенной стереосистемой. На диване рядом лежали девушки разных форм и цветов — в общем, на любой вкус. Они смеялась, показывая на него пальцем. Одна из них заметила меня и мое удивленное лицо — и это рассмешило ее еще сильнее.

Я пошел дальше. Мир погрузился в мотивы Stayin' Alive группы Bee Gees, я хорошо эту песню знал и помнил — слышал ее во множестве фильмов. Жизнерадостный диско-мотив расходился по темному коридору зловещим эхо. Текст в нынешних обстоятельствах казался мне шуткой высших сил.

«Жизнь течет в никуда, о да, а я все еще жив, все еще жив. Ха, ха, ха, все еще жи-и-ив!»

Когда показались очертания лестничной клетки, песня звучала уже далеко, и ее слова превратились в неразборчивый гул. Света здесь оказалось еще меньше. На бетонных ступенях стояли пустые бутылки и алюминиевые банки, под ногами хрустело битое стекло.

Чем ниже я спускался, тем больше света проникало на лестницу с улицы сквозь выбитые окна. Стало только хуже — уличные фонари проявили из тьмы горы окурков, шприцов и резинок.

В голове всплыли размытые ассоциации с девяностыми, а точнее — с чернухой, которую я смотрел на видеомагнитофоне в те годы. В одном из таких фильмов, помню, больные спидом подростки втыкали зараженные иглы в перила, поэтому деревянных брусьев я не касался. И правильно — мимо меня по ним пробежала по своим делам толстая крыса.

На одном из пролетов целовалась парочка панков. Девушка с пушистым ирокезом пыталась съесть губы своего ухажера, прямо как в начале фильма «Зомби по имени Шон». Тот был в кожанке с надписью BLACK FLAG на спине. Дело явно шло к чему-то большему, меня они не заметили.

Вскоре я попал в вестибюль, разрываемый взрывами хохота. Стоило мне переступить через порог, как меня толкнул плечом толстяк с пузом наголо. Его рука дернулась, и на мохнатый живот вылилось пиво из красно-белой банки.

— Ай, черт возьми, я пролил свой «Будвайзер»! — проревел он заплетающимся языком. — Ты за это ответишь!.. — толстяк прищурился своими маленькими глазками, затерянными в складках потемневших век. — А, это ты!.. Как там тебя… «Ни пива, ни кофе, ни секса», да? Перешел от слов к делу? А? Уже вырываешь честно заработанное пиво из рабочих рук ради своего американского Иисуса!

— Да ты в меня сам врезался, придурок, — ответил я. Еще мне всякие пивные гномы не грубили. — Смотри куда прешь!

Толстяк смял банку перед моим лицом и с чувством бросил ее на пол. Наклонив голову, он заметил нож, который я по-прежнему держал в руке. Блеск лезвия заставил его моментально протрезветь и успокоиться. Его лицо сгладилось, явив сосредоточенность и возвышенность мысли.

— Вот теперь до меня дошло. Я все понял. В этот раз мне понятен смысл твоей проповеди, Джош Мормон. Глубоко, глубоко…