Год 2000-й. Перелом эпох (СИ) - Михайловский Александр Борисович

Конечно, можно было бы всплошную залить местность депрессионным излучением, чтобы потом штурмовой пехоте осталось лишь связать бесчувственные тушки, оставив их на произвол судьбы и местных федеральных властей, вот только на такой гуманизм я пойти никак не мог. Незаконные вооруженные формирования — это явление абсолютно добровольческое, поэтому каждый боевик выбирает себе командира по вкусу и по душе, а те, что сами пошли за Басаевым и Хаттабом, присутствовать среди живых не должны никак. А то знаю я местное правосудие, которое по простоте душевной или за денежку малую выпустит людоеда обратно на свободу, и глазом не моргнет. Впрочем, окажись на этом месте отряды с не столь одиозной и зловещей репутацией, то так бы я и сделал: парализовал, а потом попытался бы провести через инверсию. Но в данном случае для этого нет ни почвы, ни основания.

И, наконец, последним на месте событий появился «Святогор», оборудованный как санитарный транспорт. Еще совсем недавно он забирал российских солдат и офицеров, раненных при новогоднем штурме Грозного, и вот то же самое уже происходит в следующем мире, где те события уже поделались далекой историей. Там, на высоте, бойцы шестой роты, увидев опускающуюся прямо на их головы клиновидную громадину, в молчании задрали лица к небу, не спуская глаз с инопланетного Левиафана. Чтобы понять, что этот аппарат не является порождением местной цивилизации, не требуется быть профессором околовсяческих наук, а большая красная звезда на днище, подсвеченная посадочными фарами, прямо подтверждала навеянное заклинанием поддержки ощущение, что это пришли свои. Дополнительно это чувство усилилось, когда из раскрывшегося чрева гиганта появились не солдаты-робокопы (чего бы им там делать?), а медицинская эвакуационная команда, которая принялась собирать и грузить на борт раненых.

Впрочем, таковых, включая командира 6-й роты майора Сергея Молодова, командира 4-й роты майора Александра Доставалова и командира второго батальона подполковника Марка Евтюхина, набралось всего тридцать два человека. При этом ранение майора Молодова считалось смертельным, но Лилия, как всегда, объявившаяся в самом нужном месте в самое нужное время, добавила к моему заклинанию Поддержки толику своего мастерства и заявила, что жизнь этого человека теперь вне опасности. Мол, на пару с Валерией Доминикой и югоросской сывороткой они его вытащат и поставят на ноги, будет как новенький.

Вскоре, забрав раненых, санитарный «Святогор» улетел, а вскоре были поданы челноки для обратной амбаркации штурмовой пехоты, закончившей утилизацию остатков бандформирований. Все прочие дела были поставлены на паузу до утра. И вот теперь, блестяще отыграв блиц-экспромт, мне следует собрать команду соратников и советников и разобраться с тем, что это было и как действовать дальше, а также закрыть неотложные «хвосты» на других направлениях. И разговор с Екатериной Павловной и Багратионом — на первом месте.

18 января 1995 года, 11:15 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

На совещание по вопросу планирования действий в двухтысячном году я собрал своих соратников из Магической пятерки, плюс мою супругу и пока внештатную Мэри, а также весь комплект Самых Старших Братьев, включая оберста Слона. Им этот мир не чужой, поэтому любому есть что сказать, а мне все это надо внимательно выслушать и намотать на ус.

— Итак, товарищи, свершилось, — сказал я. — Счастье нашлось там, где не ждали. Думали, что придется пробираться к ключевому моменту российской истории закоулками, через дефолт и попытку импичмента Ельцина, а оказалось, что есть возможность прорваться напрямую, минуя буераки.

— А почему вы радуетесь, что не понадобилось разбираться с дефолтом? — спросил Александр Тамбовцев. — Ведь это тоже далеко не самая светлая страница нашей истории.

— Дефолт — это последствия попытки построить на заемные деньги дешевую имитацию благополучия при изначально провальной экономической политике, — ответил я. — Заливать эту дыру золотыми интервенциями было бы занятием весьма дурацким и бесперспективным, потому что это ничего бы не исправило и никого ничему не научило. В таком случае вислоухие ишаки — коллективные Черномырдины и Гайдары — продолжили бы прежний губительный курс на рыночные реформы и набрали бы еще больше кредитов, а народ и далее безмолвствовал, ведь его вклады в банках сомнительного качества сохранились бы в целости и неприкосновенности. При этом какие-либо попытки исправить положение были бы встречены с раздражением и даже ненавистью. Мол, сделай нам красиво, господин Серегин, и отойди в сторону, а мы тут будем пановать. Нет уж, в такие игры я предпочитаю не играть, и помогать считаю нужным тем, кто использует мою поддержку для развития, а не банально проест.

— Да, — подтвердила Мэри, — наш главный босс мистер Серегин полностью прав. Ваш дефолт девяносто восьмого года — следствие того, что за семь лет до этого из провальной советской экономической политики вы кинулись в ее не менее провальную противоположность, в то время как истина лежала ровно посередине между двумя крайностями. Исходя из этого, я сделала для себя вывод, что неприятности в экономике появляются в тот момент, когда решения начинают принимать исходя из идеологических догм, а не рациональных мотивов.

— Рациональные мотивы, Мэри, тоже бывают разные, — хмыкнул я, — но, в общем и среднем, все правильно. Дефолт девяносто восьмого года был нужен для того, чтобы народ на всех уровнях очнулся от рыночного либерального дурмана и увидел, что стоит по пояс в трясине. Именно это обстоятельство самым решительным образом повлияло на исход думских выборов девяносто девятого года и президентских двухтысячного, что стало началом разворота страны на новый курс. И хватит на эту тему: то, что по поводу своего поражения думают разные либеральные деятели, мы сейчас обсуждать не будем. Время этих людей безвозвратно ушло, и наша задача — поскорее спровадить их туда, откуда они никому уже не смогут навредить.

Сделав небольшую паузу, я добавил:

— Что касается возможного выхода в начало девяносто девятого года, то у меня нет и не было никакого желания в третий раз подряд воевать за братушек, тем более что господин Милошевич сам стал причиной своих несчастий. К тому же варварские бомбежки Белграда были нужны для того, чтобы мировое сообщество, и, в первую очередь, русский народ, смогли разглядеть за американской маской поборников демократии и прав человека кровавое мурло колониалистов и безжалостных убийц. Видимо, было нечто такое, что поджимало кролика Билли, раз он решился на неоправданную и неспровоцированную агрессию в отношении страны, которая не сделала Америке ничего плохого. Или это и в самом деле был полигон для отработки действий против России, которую его друг Борис примерно за год должен был довести до распада и гражданской войны всех со всеми. Вероятность такого мотива далеко не нулевая. Однако, к счастью, этот поворотный пункт тоже остался позади, теперь в американское прекраснодушие верят либо идиоты, либо те, кому за это платят деньги. Третьего не дано, и это тоже факт тамошней действительности.

— Мне горько, — сказала Мэри, — когда в таком ключе обсуждают страну, в которой я родилась, но должна признать, что тут не было сказано ни слова неправды. Демократия и права человека — это слишком общие и абстрактные слова, чтобы ради них бомбить города и убивать людей, и в то же время террористы и экстремисты, вне зависимости от национальности, всегда остаются террористами и экстремистами. Поэтому прошу считать меня не американкой, а имперской гражданкой американского происхождения.

— Браво, милочка! — воскликнула товарищ Антонова. — Признание ошибок и даже преступлений своей страны — это показатель ваше личной зрелости, тем более что эти деяния были совершены не от крайней необходимости, а исключительно ради утверждения абсолютной власти и права на произвольное насилие.