Микробиолог 2. Спасти Ленинград (СИ) - Перумов Ник

Она положила трубку, тут же заговорила во вторую.

— Да, да, товарищ Мелкова, прошу прощения; Октябрина, скажи своему директору, что сегодня к вам приедет Шереметьев… Нет, не Шарков, Шереметьев. Молодой который… Да, тот самый. И чтобы к его приезду были главный механик, энергетик и кто-нибудь из лаборатории. Нет, торжественного собрания не надо. Насос нужен.

Она наконец освободила оба телефона и откинулась на спинку стула.

— Вот так и работаем

— Я вообще-то за монтажниками пришёл, — сказал я. — Оборудование есть, только с монтажом затык. А ещё надо у «разинцев» насос забрать. Но это я уже сам.

— Я догадалась, — сказала Ленка. — Ладно, забирай насос, я займусь монтажниками. Четверых тебе хватит?

— Четырёх мало.

— Пять минут назад ни одного не было, товарищ Шереметьев!

— Ну смотри, на Гидролизный нужны четверо, к Вале на фабрику Микояна ещё трое. И хотя бы по два человека на оба пивоваренных завода.

Ленка смотрела на меня так, словно я попросил у неё батальон сапёров.

— Итого одиннадцать, так?

— Лучше двенадцать, потому что нужен ещё сварщик.

— Саша, сварщик — это не просто человек. Это почти полезное ископаемое.

— Значит, будем искать месторождения.

Она фыркнула, но придвинула к себе чистый лист.

— Давай по порядку. Кто именно нужен?

— На Гидролизный — два слесаря, сварщик и электрик. Там надо обвязать сборник, подвести воздух, поставить слив и привести в чувство мешалку.

— Это четыре, — Лена сделала пометку.

— На Микояна — механик, слесарь и человек, который в насосах разбирается.

— В насосах механик вообще-то должен разбираться!

— Должен. Но лучше, чтобы разбирался наверняка.

— Хорошо. Дальше.

— На «Степан Разин» людей — возможно, добавят своих, у них хорошие мастерские. Но нужен кто-то от нас, чтобы они не решили, будто достаточно выделить старую бочку и написать отчёт.

— То есть ты.

— Ну да. Вот потому-то я туда и поеду. А на «Красной Баварии» придётся тянуть трубопровод в подвал. Там минимум двое монтажников и электрик.

Лена всё записала, и покачала головой.

— Тринадцать человек. Товарищ Шереметьев, ты меня без ножа режешь. Пришёл за четвёркой монтажников, а теперь тебе уже требуются тринадцать специалистов, машина и, судя по всему, отдельная электростанция.

— Машина тоже нужна, как ты угадала? Без электростанции пока обойдёмся, но только пока.

— И на том спасибо, — фыркнула она и вновь потянулась к телефону.

— Куда сперва поедешь?

— На Гидролизный. Там можно начать монтаж уже сегодня. Оттуда на «Степан Разин», за насосом. Потом к Микояну. Не смонтируем, так по крайней мере отвезём, чтобы с утра начали.

— Ясно, — Ленка решительно набрала номер. — Товарищ Козлов? Это снова Крылова. Да, ещё одно уточнение. Слесарей нужно не четверо, а шестеро… Нет, решение не изменилось. Изменился необходимый объём практической помощи.

Спустя десять минут у нас имелись пятнадцать человек для помощи в монтаже и полуторка с шофёром.

— Ленка, ты гений, — сказал я совершенно искренне.

Она посмотрела на меня искоса и со странным выражением, явно ожидая продолжения.

— То-то же, что гений. Так что поедем вместе, иначе ты на первом же заводе полезешь внутрь какого-нибудь сборника и забудешь, что существует всё остальное.

— Ленка, в сборные чаны совершенно нет никакой нужды лазать.

— Конечно, — хмыкнула она. — Ты только посмотришь.

Мы вышли из института через десять минут. У подъезда нас ожидала полуторка с фанерной будкой вместо кузова.

Пожилой водитель встретил нас без особого восторга.

— До шести часов, — предупредил он. — В шесть машина должна уже в гараже быть. У меня путевой лист —

— Конечно, — ответила Лена. — В шесть часов будем как из пушки, не сомневайтесь даже, товарищ Зайцев.

На Василеостровском гидролизном нас встретил Николай Лавров. За последние недели он осунулся, почернел лицом и приобрёл привычку говорить на ходу, не останавливаясь даже для рукопожатия.

— С завода никто не снимал плана по спирту, — мы шли по заводскому двору. — Директор матерится, главный технолог пообещал встретить меня в тёмном переулке. Считают, что от нас с вами, Александр, одни проблемы и никакого толку. Решение горисполкома они если и выполняют, то спустя рукава. А почему —

— Потому что в план не включили, — сказал я. — Ничего удивительного. И не включат. Я больше скажу, теперь придётся всем не по старым «планам» работать, а по тому, что нужно здесь и сейчас.

Лавров только вздохнул.

— Директор сказал, мол, пусть молодой учёный сперва покажет, куда ставить его бочку, а мы потом будем решать, можно ли её ставить.

Здесь, на Васильевском гидролизном не требовалось строить всё с нуля; имелись котлы для варки древесины, коммуникации, котельная, запасы кислоты и люди, понимавшие, что такое древесный гидролизат. Не было главного — свободной линии, которую можно было бы без оглядки передать под наши опыты; поэтому Лавров собирал, что мог, по углам, подвалам и тому подобных помещениях.

Николай провёл нас в дальний конец цеха, где за перегородкой стояли два старых автоклава и два дрожжевых чана.

— Один чан течёт, — сообщил он. — Второй не течёт, потому что к нему ничего не подведено. Это то, что я собрал относительно крупного.

— Старая, самая первая установка работает?

— Работает, Александр, чего ж не работать? Только на неё ушло всё более-менее приличное, что я по заводу насобирал.

— А это, то, что здесь?

— А это уже с боем вырвал, — признался он. — Да и то, вырвать-то вырвал, а толку? Подвести всё равно ничего не дают.

— Подведём, — сказал я. — Лена, кто здесь в комитете комсомола?..

Уже минут через пять появился худой нескладный парень в засаленной спецовке, явно недовольный, что его оторвали от работы.

— Вот, — сладким голосом объявила Ленка, — Миша Голубев, секретарь комитета комсомола.

— Я слесарь, — недовольно отозвался тот. — И некогда мне тут с вами лясы точить!..

— Лясы точить не будем, — я протянул ему решение о «шефской помощи». — Почин молодых учёных и производственников, нужно ваше содействие, товарищ Голубев. Нет, возражения не принимаются. Вам поручается организовать шефство над установкой инженера товарища Лаврова. Нужны две бригады, одна на обвязку автоклавов, сборников сусла и дрожжевых чанов, вторая на подключение воздуходувок.

— А материалы? — растерялся Голубев.

— Изыщите внутренние резервы. Или мне вам рассказывать надо, сколько всяких «лишних» труб, арматуры, вентилей, клапанов и прочего на любом заводе всегда есть в загашнике?.. Часто валяется уже ржавое, никому не нужное, а в дело всё равно не пустить!.. Что за скопидомство, а⁈..

Голубев нервно сглотнул и втянул голову в плечи.

— А ещё зачастую это на сторону продают, — продолжал я. — Как «неликвид», «брак», или «списанное по акту». Продают артелям. Хотите, чтобы я поднял эти данные? Лена —

Ленка, приняв вид одной из греческих богинь мщения, эриний, задрала нос и с непроницаемым выражением зашелестела бумагами в нашей очень внушительно выглядящей папке.

— Нет-нет, — торопливо сказал Голубев. — Резервы мы, конечно, изыщем. Сейчас… подниму комсомольцев… ударно поработаем… сегодня же… Товарищ Лавров, у вас ведь схеме подключения есть?

— У меня всё есть, — Лавров бросил на меня донельзя уважительный взгляд. — Пойдёмте, Михаил, я вам всё покажу…

С гидролизного завода мы увезли целых шесть бочек осветлённого гидролизата для фабрики имени Микояна и заверения Миши Голубева, что сегодня к вечеру всё, что можно сделать, будет сделано.

На «Степане Разине» встретили настороженно; Сергея Егорова призвали очень рано и сделать что-то он здесь уже не успел. Пивовары не без оснований считали, что дрожжи — это их вотчина, они на них собаку съели и появление девятнадцатилетнего лаборанта, собиравшегося объяснять им, что и как, особого восторга не вызвало.