Фанат. Мой 2007-й (СИ) - Токсик Саша

— Спасибо, — искренне сказал я.

— Ничего с твоим братом не случится, — подал голос Супер и тоже начал продавливать псковский патриотизм: — У нас нормальные пацаны живут, детей не тронут.

На это я отвечать не стал. Трудно признавать, но ненормальными в данном конкретном случае могут стать именно «наши дети». А псковские просто симметрично ответят на охреневшие методы охреневших приезжих. И будут правы, к слову говоря.

— Что ж? — я взглянул на часы, а потом на батарею пластиковых стаканчиков. — Время только обед, и как бы нам тут случайно не убраться.

— Да мы, в общем-то, продолжать и не собирались, — сказал Лёва. — И так засиделись уже. Нам ведь ещё к матчу подготовиться надо.

— Ну тогда расход?

— Расход.

Напоследок мы ещё раз пожали друг другу руки и не смогли удержаться от колкостей.

— Давайте, ребят, осторожней, — улыбнулся рыжий. — В следующей раз вам может так не повезти.

— Ой, — я аж прихрюкнул. — А это было везение?

— Ну вот и посмотрим вечером, когда снова встретимся. Если завертится, постараюсь найти тебя в толпе, — Лёва сделал быстрый жест: перевёл два пальца со своих глаз на мои и обратно. — Реванш возьму.

— Не, ну ты попробуй, конечно. Но что-то мне подсказывает, что я тебя снова ушатаю.

— Нет, я тебя.

— Нет, я.

Вообще… ну прикольно же! В какой ещё культуре или субкультуре может происходить что-то подобное? Чтобы два вполне себе дружелюбно настроенных человека на полном серьёзе обсуждали то, как вечером будут бить друг другу морды?

— Поехали уже, — нетерпеливо сказал Марчелло, позвякивая пакетом с бутылками. — Я уже машину бросить хочу!

Короче говоря, план «А» с треском провалился. И только после его провала мне стало отчётливо видно, что он изначально был нежизнеспособным. А ничего нового так и не придумалось. Теперь можно было либо биться в истерике и бегать по улицам с криком: «Денис! Денис!», — либо же успокоиться, взять себя в руки и придерживаться плана «Б».

А именно: ловить мелкого гада возле стадиона.

Собственно говоря, подготовкой к этому мы и занялись. К четырём часам уже отметились в «Рижской» и полностью привели себя в порядок. Господин Прянишников переодел куртку, потому как старая после драки прохудилась, и с любовью обработал свою разбитую губу. Чтобы заражение крови не пошло, ага. Педант-неврастеник.

Лёня в свою очередь раздобыл на обед шаурму, Марчелло успел разогреться пивком до игривого состояния, а я же, наоборот, воспользовался случаем и часик поспал. Чтобы голова получше работала. Уверен — пригодится.

Как итог: за полтора часа до начала матча мы добрались до стадиона «Машиностроитель» и шуровали в сторону касс.

— Мы с тобой, наш град! — раздалось гортанное пение из парка по левую сторону. — Мы с тобой, наш клу-у-уб! «Злые скобари»! Да, нас так зову-у-ут! Станешь скоро ты-ы-ы! Номером один! Всех мы разобьём! Всех мы победим!

И тут я наконец-то не смог не ощутить то напряжение, что потихоньку нарастало в городе. Час икс близился, пружина шла на взвод, и футбольная магия всё отчётливей осязалась в воздухе. Судя по всему, у «Северной Гвардии» нулевой тайм в самом разгаре. Собираются, заряжаются, но пока что ещё не вышли искать приключений.

А может и не выйдут до самого конца матча. Беспорядки — дело такое. За пределами стадиона дисквалификацию для собственной команды заработать нереально, но вот добиться отмены матча… так-то у дяденек милиционеров есть такие полномочия.

— Блещет барс над каждой башней! Блещет золото крестов! Вечно славься, Псков вчерашний! Вечно здравствуй, новый Псков!

— А вот это красиво, — отметил я и тут же задумался: — Кста-а-а-ати. А у «ММЗ» кричалки какие-то есть?

— Не-а, — со знанием дела ответил Прянишников. — Я этот сезон целиком посмотрел. Кроме скандирования «Мы! Ти! Щи!» или «Мэ! Мэ! Зэ!» наши так нихрена и не придумали.

— Надо исправлять.

— Слушай, ну для этого реально надо поэтом быть, — хохотнул Марчелло. — Ты вот, сходу, можешь придумать рифму на «Мытищи»?

— Грязища? — предположил я. — Ветрище? Ручищи?

— Ручищи и ножищи, ага, — Андрей допил своё пиво и мимоходом выкинул бутылку в урну. — На кладбИще ветер свищет, нищий снял портки и…

— Тише! — рявкнул я, как только увидел, что меня вызывает абонент «Лёва Псков Рыжий Фанат 747».

Да, когда дело касалось малознакомых людей, к записям в телефонной книге я относился очень ответственно. Вот, например: «Кристина Игоревна Тверь-Питер Юрист Жена Ортодонта». Хера с два я теперь забуду кто это такая.

— Алло?

— Алло, Лёх! — парень орал в трубку, и явно что находился в толпе. — Лёх, я поспрашивал вообще у всех знакомых! Никто ничего не знает, никто ничего не планировал!

— Понял.

— Ты бы на трибунах лучше брата поискал! Среди своих!

— Да я так и хотел поступить.

— Чо⁈

— Я говорю, я так и хотел…

— А⁈

— СПАСИБО, ГОВОРЮ!!!

— А! — наконец-то расслышал меня Лёва. — Ага! Не за что! Ну всё, давай! Будь осторожней после матча! Ну или не будь! — и сбросил звонок.

— Чего говорит? — уточнил Пряня.

— Да ничего нового…

Та-а-а-ак. Затягиваем. Судьба, провидение или что там на самом деле было ответственно за моё попадание, закинуло меня в восемнадцатое октября. То есть у меня было чуть больше трёх суток, чтобы просто-напросто не дать Дэну добраться до стадиона. А разрешится всё, стало быть, в самый последний момент. Ну ладно, чо? Где наша не пропадала?

— Собрались-собрались!

И тут прямо посередь чужого города я вдруг начал видеть родные, знакомые с самого детства рожи.

— Гуляев! — крикнул кто-то из толпы. — Здарова-здарова! — и подошёл поручкаться с Лёней. — Ты как здесь⁈

Тем временем Маркелов договаривался с барыгой. Увы и ах, тут я прогадал. Пускай мест хватало, и попасть на четырёхтысячный стадион не составляло труда, просто… вышло оно чуть подороже. Примерно раз в десять. Ушлые дельцы заранее выкупили все билеты и теперь торговали с рук прямо под носом у ментовского оцепления.

Менты, кстати…

Чёрт. На секунду проскочила мысль — а не подойти ли мне к дяденьке милиционеру? Не показать ли ему фотографию брата и не попросить ли устроить в городе «план перехват»? Но то, повторюсь, лишь на секунду.

Тут помощи искать бестолку, и это понятно. Взгляд служителей порядка говорил сам за себя: господа милицейские смотрели на всех нас, как на говно. Ведь прямо сейчас мы мешали им жить, не так ли? Часть из них наверняка выдернули с выходного и поставили в это грёбаное оцепление, в то время как на улице уже не май месяц.

— Взял! — крикнул Марчелло и потряс билетами.

— Отлично! Теперь расходимся!

И следующие полтора часа как корова языком слизала. За концентрацией на людской толпе, я их реально не заметил — был максимально сфокусирован на том, чтобы всматриваться в каждое проходящее мимо лицо. Да только всё бестолку.

— Лёх, пошли уже внутрь! — вырвал меня из этой странной напряжённой медитации Гуляев. — Посмотрим на трибунах!

Ну и всё, собственно говоря. Вот он — притык. 21 октября 2007 года, 17 часов 50 минут. Через десять минут команды выйдут на поле стадиона «Машиностроитель» и знаковый матч потихоньку будет разыгрываться.

— Пойдём! — согласился я и чуть ли не самыми последними, мы с ребятами прошли на стадион.

Уж не знаю, кто это продумывает и организовывает, но гостевой сектор мытищинцам выдали просто шикарный. Отдельного входа, понятное дело, не было, — всё же не «Лужники», — и по дороге к своим местам мы выслушали много всякого. Однако всё равно — в самую мякушку попали.

Сектор с наших мест просматривался на отлично, да только в такой толпе народа высмотреть кого-то было нереально. И потому самым логичным поступком было пойти по рядам.

— Простите, — топтал я ноги фанатью. — Простите, извините…

— Самарин⁈

— Жорыч⁈

И вот это, конечно, охренеть можно. В какой-то момент я поднял глаза и увидел своего школьного физрука. Бориса Жоровича Чантурию. И «Жорович» в его случае это отнюдь не прикол, а реальное отчество. У нашего класса Чантурия начал преподавать, когда ему было от силы лет двадцать пять, так что сейчас ему… сколько? Короче говоря, за тридцать.