Змий из 70х (СИ) - Симович Сим

В кабинете повисла тяжелая, звенящая тишина. Два хищника смотрели друг другу в глаза, и никто не собирался сдавать назад. Исай глухо выдохнул и потер переносицу. Ломать сына было бесполезно.

— Хорошо, — процедил он. — Лети в столицу. Но эта больница — мой главный рычаг давления на министра. Если здесь все развалится после твоего отъезда, я потеряю влияние. Приведи это место в чувство. Вышвырни идиотов, установи жесткие стандарты, вбей им в головы свои протоколы. И составь список толковых врачей из Союза. Я переманю их сюда за хорошие деньги. Механизм должен работать без тебя.

— Договорились, — Змий коротко кивнул. — Я устрою местным коновалам такую школу выживания, что они забудут, как спать. Список будет к вечеру. Но на этом моя кубинская командировка окончена.

Вечерняя Гавана обрушилась на него шквалом звуков и первобытной энергии.

Оставив позади интриги отца и запах карболки, Ал наконец-то вдохнул полной грудью. Он неспешно шел по Малекону. Пиджак небрежно перекинут через плечо, рукава белоснежной рубашки закатаны до локтей. Теплый соленый бриз бил в лицо, а город вокруг пульсировал страстью. Из открытых дверей кантин лилась живая румба, смешиваясь с ароматами жареного мяса, крепкого табака и сладкой пудры.

Змий ловил на себе горячие, откровенные взгляды проходящих мимо кубинок. Смуглые, грациозные, они совершенно не скрывали своего женского любопытства. Хирург отвечал им легкими полуулыбками, искренне наслаждаясь этим вниманием и бьющей через край жизнью Острова Свободы.

Свернув на узкую мощеную улочку, он толкнул скрипучие двери знакомого шумного бара.

У стойки, в том самом кричаще-красном платье, сидела Кармен. Увидев русского врача, мулатка расплылась в широкой, хищной улыбке. Она грациозно соскользнула с высокого табурета и подошла вплотную, по-хозяйски положив ладони ему на грудь.

— Говорят, блондин, ты сегодня обманул саму смерть, — промурлыкала она, заглядывая в его глаза. От девушки исходил пьянящий аромат мускуса и рома. — Весь город только об этом шепчется.

— У меня был отличный стимул поскорее закончить работу и вернуться к тебе, — бархатно ответил Ал.

Он уверенно, по-собственнически притянул ее за талию, коротким жестом заказывая у бармена два бокала лучшего выдержанного алкоголя. Ром приятно обжег горло. Вокруг надрывались гитары, смеялись люди, а Змий просто наслаждался моментом — потрясающей женщиной в своих объятиях и этой душной, сумасшедшей ночью, точно зная, что берет от Гаваны все самое лучшее.

Кармен одним глотком допила свой ром, со стуком поставив пустой стакан на липкую деревянную стойку. В её огромных темных глазах плескался вызов, помноженный на дикую, первобытную жажду.

— Здесь слишком душно для долгих разговоров, Ал, — прошептала она, скользнув горячей ладонью по его груди. — И слишком много лишних глаз.

Змий не стал отвечать. Его колоссальный мужской опыт не требовал пустых слов — он умел читать женщин, чувствовать их ритм и желания. Уверенным, властным жестом он перехватил её руку, переплетая свои пальцы с её, и бросил на барную стойку смятую купюру.

Они пробились сквозь танцующую, распаленную алкоголем толпу. Кармен вела его за собой, увлекая на узкую, скрипучую лестницу, ведущую на второй этаж. Музыка становилась глуше, но тяжелый, рваный бит барабанов всё равно отдавался вибрацией в старых деревянных половицах.

Едва за ними захлопнулась хлипкая дверь маленькой комнаты под самой крышей, кубинка резко развернулась. Она впечаталась в него всем телом, обхватив руками за шею. Её губы накрыли его губы — жадно, требовательно, со вкусом выдержанного алкоголя и тростникового сахара.

Ал ответил на поцелуй с той спокойной, сокрушительной уверенностью, которая безотказно действовала на женщин. Никакой суеты. Только жесткий контроль, помноженный на безупречное знание анатомии и чувственности. Его сильные руки, привыкшие спасать жизни на операционном столе, сейчас скользили по изгибам её спины, заставляя Кармен выгибаться навстречу и тихо, хрипло стонать прямо ему в губы.

— Ты пахнешь опасностью, блондин, — выдохнула она ему в шею, покрывая кожу горячими, влажными поцелуями. Её пальцы уже нетерпеливо расстегивали пуговицы его белоснежной рубашки.

— А ты пахнешь пожаром, — хирург усмехнулся, легко подхватывая её под бедра.

Кармен инстинктивно обвила ногами его талию. Ал в два шага пересек тесную комнату и опустил мулатку на скрипучую кровать. Лунный свет, льющийся сквозь распахнутое настежь окно, серебрил ее влажную от пота кожу.

Тонкие бретельки кричаще-красного платья соскользнули вниз. Ткань с легким шорохом упала на пол, оставляя кубинку абсолютно обнаженной. Она была совершенна в своей дикой, природной красоте — упругая, сильная, невероятно грациозная.

Ал неторопливо скинул рубашку, обнажив тренированное тело с парой старых, едва заметных шрамов. В его движениях читалась стать очень опытного любовника, который не собирается торопить события, наслаждаясь каждым мгновением предвкушения. Кармен смотрела на него снизу вверх, и в её взгляде горело откровенное, жгучее желание.

Он опустился к ней на постель. Его длинные пальцы заскользили по ее бархатистой коже цвета горького шоколада, от ключиц вниз, вызывая крупную дрожь. Кармен прерывисто вздохнула, запрокидывая голову. Ал целовал ее глубоко, неистово, полностью подчиняя себе её дыхание.

Ее кожа горела, словно впитав в себя весь жар кубинского солнца. Ал медленно провел ладонью вдоль линии ее позвоночника, заставляя Кармен выгнуться натянутой струной. Его движения были лишены малейшей суеты — это был почерк человека, который досконально знает женское тело и умеет виртуозно играть на его нервных окончаниях. Никакой мистики, только колоссальный мужской опыт и абсолютная, подавляющая харизма, перед которой было невозможно устоять.

Мулатка глухо застонала, когда его губы скользнули по ее шее, спускаясь к ключицам и ниже. Она впилась тонкими пальцами в его платиновые волосы, судорожно притягивая к себе, требуя большего, требуя всего без остатка. Воздух в тесной каморке раскалился до предела, став густым от запахов терпкого алкоголя, горячего мускуса и откровенной страсти.

Змий перехватил ее запястья, легко, но непреклонно прижимая их к влажным простыням по обе стороны от ее головы. В его фиалковых глазах, окончательно потемневших от желания, плескался холодный азарт опытного любовника. Он наслаждался ее диким нетерпением, намеренно растягивая удовольствие, дразня мулатку каждым выверенным прикосновением. Его ладони скользнули по крутому изгибу ее бедер, заставляя девушку прерывисто хватать ртом воздух.

— Ты играешь со мной, Ал… — сорванным, горячим шепотом выдохнула она, отчаянно подаваясь навстречу его рукам. Ее идеальное тело дрожало от невыносимого напряжения, готовое сорваться в пропасть. — Бери же…

— Я всегда беру то, что хочу, Кармен. И именно так, как хочу, — его баритон прозвучал низко, вибрируя прямо у ее губ.

Хирург отпустил ее тонкие запястья, позволяя ей жадно обвить руками его плечи, и накрыл ее рот новым, сокрушительным поцелуем, в котором смешались вкус крови от прикушенной губы и сладость тростникового сахара. Старая пружинная кровать скрипнула, и этот звук мгновенно утонул в тяжелом, первобытном ритме барабанов конга, доносящемся с первого этажа. Гавана за открытым окном продолжала свой сумасшедший танец, пока в маленькой комнате под раскаленной крышей разгорался настоящий пожар, сметающий на своем пути любые правила и запреты.

Душная каморка наполнилась густыми запахами горячего мускуса и откровенной страсти. Кармен впилась тонкими пальцами в его плечи, судорожно притягивая к себе, требуя большего, требуя всего без остатка. Она металась на постели, сгорая от дикого нетерпения, но Ал намеренно растягивал время. Он виртуозно играл с ней, меняя ритм, дразня и доводя до абсолютного исступления.

— Ал… — сорванным, горячим шепотом взмолилась она, отчаянно подаваясь навстречу. — Хватит игр…