Большой игрок 2 (СИ) - Моури Эрли

Сейчас купец, нервно покуривая у окна, бормотал что-то невнятное. Барон, желая отвлечься от крайне дурных воспоминаний, решил на время забыть о своем госте и повернулся к Косею.

— Эй, Кас, ну-к ступай сюда! — сказал он.

Молчаливый египтянин нехотя повиновался, встал с кресла. Поправляя длинную тунику, медленно подошел, замер возле барона, точно не человек, а хмурая статуя из темного дерева.

— Оцени это, — Карпин протянул магу самый крупный кристалл арулита. — Много тут магии? И почем такое идет у вас в Александрии?

Косей принял кристалл со сдержанным поклоном. Устроил чудодейственный минерал между ладоней, сложенных лодочкой, прикрыл глаза. Опытному магу хватило нескольких секунд, чтобы оценить потенциал столь огромного кристалла. Увы, таких не водилось в Египте, да и во всей Африке вряд ли толком встречались. Северная страна в очередной раз удивила потомка великих жрецов.

— Магической силы много, — заключил он, говоря с сильным акцентом и не открывая глаз. — Сам Хека приложил сюда благодатную длань. Цена… Я не торговец, могу только предположить, такой кристалл на нашем рынке стоит очень дорого. Никак не менее пятисот дибем золотом.

— Хорошо, Кас. Будешь старательно служить мне, и я награжу тебя достаточно сильным кристаллом, — пообещал Карпин. — И не забудь: сегодня вечером едешь со мной к пустырям. Скорее всего, твои услуги не потребуются, но возможно… — гремя ключами, барон отпер сейф, — Возможно тебе придется принять участие в дуэли. На месте решим. Если что, заменишь Ряху. Слышал, ты можешь драться на кулаках так, словно не используешь магию?

— Да, ваша милость. В простом кулачном бою я не очень способен, но я могу вкладывать в удар силу грома и незаметно использовать сковывающий холод, — ответил египтянин, поглядывая в сторону открытого сейфа, нижняя полка которого больше чем наполовину была заполнена пачками денег.

— При этом тебе не нужно выкрикивать заклинания, вот делать эти вот… пассы? — Евгений Филимонович шутливо помахал руками, изображая, будто он кастует какую–то архисложную магию.

— В некоторых заклинаниях могу обходится без этого, — подтвердил маг. — Мои умения идут от древней школы Хефу Куши и мало кому доступны из современных магов. Я буду рад заменить Ряху за названную вами сумму. Вы же сказали пятьсот рублей? — уточнил жадноватый южанин.

— Да, пять соток, — небрежно подтвердил барон, все еще не уверенный, что стоит менять Ряху на мага. Ведь это было как бы против правил.

— Ваш противник будет избит до полусмерти или убит, — заверил южанин. — Если на их стороне не будет опытных магов, то никто не заподозрит, что я использую магию. Никто, кроме него самого. Это никак не обойти: его тело почувствует электрические удары, приходящие вместе с прикосновениями моих рук. Он так же почувствует холод, который замедлит его движения. Никто не знает, как он поступит, когда поймет неладное. Он может начать кричать, запротестовать, что бой происходит не по правилам, — пояснил Косей то, что уже пояснял не один раз, правда, другим людям, выставлявшим его на бои.

В задумчивости Карпин забарабанил пальцами по столешнице, словно пианист, играющий на рояле. Этот скот Рублев, конечно, мог запротестовать. Но, с другой стороны, какой вес имеет его протест? Вряд ли с ним придет много людей. Пусть он приведет десяток каких–нибудь оборванцев. Больше у него просто нет знакомых — так утверждала Настя. И что с возмущений этого паяца? Протест Рублева можно вывернуть как его трусость и довести бой до конца. А если Косей будет порасторопнее, то протест не успеет появиться.

Купец Харсов не понимал сути их разговора, и решил не лезть в скучные ему темы. Вернулся к столику, налил полрюмки отменного вишняка и со словами «твое здоровье, Евгений Филимонович», опрокинул приятное питье в рот. Дуэль! Какая к чертям дуэль⁈ Лучше бы поговорили за баб, рассудил Харсов. Он бы с удовольствием еще раз послушал горячий рассказ Карпина про его новую шлюшку — Настю Самгину. Да, она хороша! Она редкая красотка! Особо купцу понравилась история, как барон дал ей в рот. Приврал, конечно, Филимонович, но все равно, слушать такое забавно.

— Хорошо, — наконец решился Карпин, строго глядя на египтянина. — На этом и остановимся: ты вместо Ряхи. Так понадежнее — не будем растягивать дуэль на два боя. И постарайся покончить с заносчивым дурачком в первые минуты! Лучше первые секунды! Бей так, чтобы он не успел и слова сказать! Если сразу уложишь его, тогда… — барон плотоядно усмехнулся, — тогда протест никто не подаст. Сможешь исполнить все, как мы договаривались, получишь еще пять сотен сверху.

— Да, ваша милость, — египтянин, сохраняя высокое достоинство мага, отпустил сдержанный поклон. Лишь негромко добавил: — Фелисов говорит, что дозволены ставки на бой — приходил кто-то с их стороны договариваться. Я могу сделать ставку на себя?

— Какие к грязным чертям ставки? У них же нет денег! Будет там кто-то с извоза. Эти люди за кружку кислого пива трясутся. Ну, выиграешь сотню рублей — это же смешно, Кас! — Карпин щелкнул карабином, пристегивая связку ключей. — Если так хочется, играй в их глупости — дело твое. Да, кстати, прямо сейчас беги к Фелисову, скажи ему, что вместо Ряхи ты будешь. Пусть запишет в дуэльный протокол. В этот раз все должно быть по правилам, всем под роспись: и дуэлянтам, и секундантам. Мы как бы честные люди, любим, когда все по закону!

Вот тут даже Харсов чуть не поперхнулся хохотом.

— Поскольку дуэль со смертельным исходом, Фелисов пусть обратит внимание на правильное составление протокола, чтобы не было вопросов у полиции, — продолжил барон, не обращая внимание на неуместных хохот купчины.

* * *

— Ты правда этого хочешь? — я попытался дотянуться до ее губ, но она вывернулась.

— Что? — Ольховская или притворялась, или на самом деле не услышала моего шепота.

— Хочешь барсучка? — с усмешкой я заглянул в ее глаза.

— Нет, не хочу! Даже не смей об этом думать! Все, хватит! — она оттолкнула меня. — Так, стоп! Чуть не забыла! Шпаги! Возьму две! Или лучше прихватить еще саблю?

— Зачем? — не понял я, видя, как она вытаскивает клинок из стальных креплений в стене.

— Пригодятся. Если что-то пойдет не так, я брошу заносчивому барону вызов. В тот же час и на том же месте! Как я поняла, Рублев, ты не слишком осведомлен о правилах дуэлей. В них кое–что нам на пользу… — став на цыпочки, баронесса дотянулась до висевшей на стене шпаги. — Поскольку я женщина, то имею право выбора оружия, а также места и времени поединка. Такие правила приняты во всей Европе и даже в вашей России. Вот и скажу ему… Скажу: вы, сударь мерзость, скот и быдло! Вы не барон, а ничтожный плебей! Шпаги! Здесь и сейчас! Немедленно! Держи, Ап!.. Пельсин! — Ольховская довольно рассмеялась и бросила мне клинок с витиеватой гардой, сиявшей на изгибах яркой позолотой. — Вторая на случай, если у него не будет при себе оружия. Я милостиво уступлю ему любой из своих клинков. Они одинаково великолепны. Тебя назначаю своим оруженосцем!

— Ты сумасшедшая! — я рассмеялся.

— Иногда да. У нас еще с тобой дуэль. Не забыл? — она уронила на меня лукавый взгляд.

Я кивнул, борясь с искушением провести ее прямо сейчас в этой спальне и в постели, что раскинулась за спиной пани Ольховской. Не знаю, как насчет барсучка — мой нос для таких игр не приспособлен, но я точно знаю, чем его можно заменить.

— Идем! Что стоишь! Сам сказал, на сегодня очень много дел! — Анна решительно шагнула ко мне.

В первую очередь мы заехали в Савойский, и там очень быстро некий Алексей Саввыч снял с меня наручники, причем снял голыми руками. По крайне мере, я не заметил, что его ловкие пальцы использовали хоть какой-то инструмент, и так и не понял, в чем заключался этот фокус. Когда мы поднялись из театральной мастерской на первый этаж и направились к выходу, стряслась маленькая неприятность: нам по пути попался Тихомиров.