Криминалист 5 (СИ) - Тыналин Алим

Тридцать ярдов до ворот. Калитка закрыта.

Бруннер нажал кнопку звонка. Консьерж выглянул, увидел Бруннера. Тот показал удостоверение, произнес одно слово:

— Polizei.

Консьерж открыл. Лицо бледное и растерянное.

— Тихо, — сказал Бруннер по-немецки. — Никаких звонков наверх. Оставайтесь здесь.

По дорожке к парадной двери. Бруннер не стучал. Повернул ручку. Дверь открыта, консьерж не запер после прихода гостя.

Вестибюль. Тишина, мрамор, люстра. Запах хорошего табака, трубочного, сладковатого.

Лестница наверх. Ковровая дорожка глушила шаги. Второй этаж. Свет из-под двери гостиной.

Бруннер остановился у двери. Прислушался, постоял секунду. Потом взялся за ручку и открыл.

Гостиная. Высокий потолок, обои темно-зеленые, картины в золотых рамах. Книжные шкафы, камин, два кожаных кресла. Журнальный столик из полированного дерева.

На столике раскрытая коробка, бархатная, темно-синяя, размером с ладонь. Внутри, на белом атласе, камень. Голубой огонь в теплом свете настольной лампы. «Персидская звезда». Даже с расстояния пяти ярдов свет преломлялся в гранях, рассыпался мелкими радужными вспышками по потолку и стенам.

Хаас сидел в кресле справа. Длинное лицо, залысины, очки в тонкой оправе сползли на кончик носа. В правой руке ювелирная лупа, десятикратная, складная, хромированная. Только что рассматривал камень. Рот чуть приоткрыт, как у человека, застигнутого на середине выдоха.

Второе кресло пустое. На каминной полке два стакана, оба с виски, один почти полный, второй допит до дна. Саквояж раскрытый, пустой, стоял на полу у кресла, подкладка красного шелка.

Конверта с деньгами на столе не оказалось.

— Федеральная полиция, — сказал Бруннер. — Герр Хаас, вы задержаны по подозрению в приобретении краденого имущества. Оставайтесь на месте.

Хаас не двинулся. Лупа медленно выскользнула из пальцев, беззвучно упала на ковер. Лицо посерело. Глаза по-прежнему смотрели на бриллиант.

— Где второй? — спросил я.

Бруннер обернулся.

Я указал на пустое кресло, на два стакана, на раскрытый саквояж.

— Курьер передал камень и забрал деньги. Он уже ушел.

Бруннер среагировал мгновенно.

— Майер на кухню. Задний выход. Быстро. Где там Келлер?

Майер бросился по коридору. Через десять секунд из глубины дома донесся крик:

— Дверь закрыта! Черный ход пуст! Через окно ушел!

Бруннер кинулся к рации.

— Пост-два, объект покинул дом через задний выход. Мужчина, рост метр семьдесят пять — метр восемьдесят, темные волосы с сединой, темное пальто. При нем конверт с деньгами. Направление переулок за домом. Задержать.

Рация зашипела. Голос Вебера, запыхавшийся:

— Переулок пуст. Выход на Санкт-Альбан-Грабен, три направления. Никого не вижу.

Бруннер сжал рацию.

— Всем постам, ориентировка. Мужчина, описание передано. Район старого города, возможно направляется к вокзалу или к Миттлере Брюкке.

Подтверждения посыпались одно за другим. Патруль на Марктплац, дежурный на вокзале, пост у моста.

Но я уже знал в чем дело. Курьер услышал шаги на лестнице. Или голос Бруннера в вестибюле. Или просто почувствовал неладное.

Встал, взял конверт, надел пальто, вышел через кухню наружу. Тридцать секунд. Может, сорок. Пока мы поднимались по лестнице, он уже шел по переулку, спокойным шагом, без спешки, как вечерний прохожий.

Старый город Базеля это лабиринт. Средневековые переулки, проходные дворы, подворотни, лестницы, мосты. Сотни поворотов, тысячи дверей. Человек в темном пальто на темной улице, без саквояжа, без приметных вещей, только конверт во внутреннем кармане. Растворился за минуту.

Моро стоял посреди гостиной. Смотрел на пустое кресло, на два стакана, на раскрытый саквояж.

— Передача уже состоялась, когда мы вошли, — тихо произнес он. — Камень на столе, деньги у курьера. Мы опоздали на секунды.

Я подошел к столу. Посмотрел на «Персидскую звезду» в бархатной коробке.

Хаас по-прежнему не шевелился. Сидел в кресле, руки на подлокотниках. Смотрел на бриллиант. Не на полицейских, не на дверь, не на наручники в руках Вебера. На камень. Не мог оторваться от «Персидской звезды».

Вебер защелкнул наручники на его запястьях. Щелчок, стальной и негромкий. Хаас закрыл глаза.

Бруннер подошел к столу. Посмотрел на бриллиант, на саквояж, на стаканы. Ни к чему не прикоснулся.

— Криминалисты, — сказал он Веберу. — Все сфотографировать. Описать. Опечатать. Отпечатки со стола, с коробки, со стаканов, с саквояжа, с дверных ручек. Особенно со второго стакана и с заднего выхода.

Повернулся ко мне. Лицо каменное, но в глазах едва заметная тень. Не растерянность, нет. Досада. Холодная, сдержанная досада.

— Мистер Митчелл. Камень изъят. Хаас задержан. Курьер ушел. — Пауза. — Отпечатки со второго стакана дадут имя. Или не дадут, если курьер работал в перчатках.

Я вспомнил руки гостя, когда наблюдал в бинокль. Он расплачивался с таксистом через окно. Без перчаток.

— Консьерж видел его лицо, — сказал я. — Составим описание. Таксист видел тоже. Номер такси, Келлер записал?

Бруннер посмотрел на рацию.

— Келлер?

— Номер «Базель Такси-3714», — немедленно ответил Келлер с поста. — Бежевый «Мерседес» 200D. Подъехал со стороны Центральбанплац в двадцать один тринадцать. Уехал в направлении вокзала в двадцать один пятнадцать.

— Найти водителя, — сказал Бруннер. — Сегодня же ночью. Откуда забрал пассажира, куда вез, что говорил. Описание.

Моро подошел ко мне. Встал рядом, глядя на пустое кресло.

— Теперь у нас Хаас, — ответил я. — Хаас знает, через кого вышел на курьера. Курьер знает, кто дал ему камень. Где-то в этой цепочке ювелир Риттер. А за Риттером стоит Коннор.

— Хаас будет молчать, — сказал Моро. — Богатые швейцарцы всегда молчат. Адвокат приедет через час, и после этого он не скажет ни слова.

— Посмотрим, — ответил я. — У Хааса бункер с краденым искусством на фабрике. Ордер на обыск бункера это серьезный козырь. Пять европейских музеев ждут возврата экспонатов. Интерпол, Скотленд-Ярд, иранское посольство, давление будет со всех сторон. Даже лучший адвокат в Цюрихе не закроет это дело за неделю.

Моро усмехнулся. Устало, но с проблеском надежды.

— Ты быстро учишься, друг мой.

Хааса вывели из гостиной. Он шел медленно, ссутулившись, глядя в пол. У калитки обернулся на дом, на темные окна. Секунду смотрел. Потом опустил голову и сел в машину.

Двигатель завелся. Фары зажглись. Темно-зеленый «Фольксваген» тронулся и уехал по Аешенворштадт, в сторону участка.

Улица опустела. Фонари горели ровным светом. Рейн тек в темноте, спокойный, равнодушный. Где-то далеко, в старом городе, прозвенел последний трамвай.

Курьер исчез. С деньгами, с нитью, ведущей к Коннору. Растворился в средневековых переулках, среди фонтанов и каменных стен, в августовской ночи.

Камень нашли. Цепочку к «Призраку» нет. Пока нет.

Глава 16

Рейн

Бруннер стоял в гостиной и отдавал команды по рации. Голос ровный, как всегда, но темп ускорился. Майер и Вебер докладывали с улицы, что ничего не нашли, переулки пусты, патрули на Марктплац и у вокзала тоже никого не видят. Курьер растворился в воздухе.

Моро сидел на подлокотнике пустого кресла, того самого. Смотрел в пол. Руки опущены, карандаш выпал из пальцев и лежал на ковре рядом с лупой Хааса. Молчал.

Я отошел к окну.

Внизу улица. Фонари, каштаны, трамвайные провода. Пустая мостовая, мокрая от ночной росы. Вдали, за крышами, угадывался Рейн, черная полоса между огнями двух берегов.

Курьер получил конверт с деньгами, услышал шум внизу и ушел через кухню. Не профессионал, профессионал не стал бы ждать в особняке, передал бы камень и ушел раньше. Этот задержался, выпил виски, расслабился. А потом испугался.

Человек, получивший крупную сумму наличными, испуганный, незнакомый с городом. Куда он пойдет?