Меткий стрелок. Том IV (СИ) - Вязовский Алексей

— Великая княгиня Анастасия Николаевна — произнес я, стараясь придать своему голосу максимально безразличный тон — Очень любезна. Приглашение весьма почетно.

Урусов, казалось, ждал именно этих слов. Он слегка придвинулся вперед, его глаза блеснули.

— Насколько я знаю, Ее Императорское Величество, Императрица Александра Федоровна, также проявляет живой интерес к… феномену Менелика. Вы понимаете, что значит такое приглашение?

Я отпил коньяка, давая себе время подумать. Спешить не стоило. Сейчас нужно было набить цену. Играть в «покер», не раскрывая своих карт.

— Я, признаться, несколько озадачен, князь — начал я, медленно, тщательно подбирая слова — Менелик уже имеет приглашения от нескольких европейских императорских домов. График его, как вы понимаете, чрезвычайно плотный. Каждый день расписан, каждый сеанс уже зарезервирован. Мои секретари с трудом справляются с потоком писем и телеграмм.

Я наблюдал за его реакцией. Урусов нахмурился, его губы сжались в тонкую линию. Недовольство промелькнуло в его глазах.

— Я полагаю, речь идет о суммах, которые далеко превосходят обычные гонорары, граф — произнес он, его голос стал чуть жестче — Но не вижу смысла в этой торговле. Мы же не на базаре.

— Дело не в торговле, князь — спокойно возразил я, — А в уважении к дару Менелика. И к его времени. Энергия медиума… она не безгранична. Каждый сеанс — это огромная нагрузка на него. И, поверьте, после каждого выступления ему требуется длительное восстановление.

Повисла долгая пауза. Я успел достать допить коньяк, попросить лакеев принести кофе.

— Я передам ваше… ваши слова Великой княгине, граф — произнес Урусов, поднимаясь с кресла. Он был явно раздосадован моей неуступчивостью. — Но должен заметить, что отказ от приглашения к Императорскому двору России может быть воспринят… неоднозначно.

— Надеюсь на ваше благоразумие, князь — ответил я, тоже вставая.

Посол кивнул, резко развернулся и вышел из комнаты, не попрощавшись.

Я достал платок, вытер пот со лба. А ведь дальше будет только сложнее! Надо расслабиться. Я махнул рукой Артуру и Картеру, чтобы подошли. Напряжение последнего сеанса, разговор с Урусовым — все это требовало разрядки.

— Сегодня, господа, — произнес я, потирая руки, — мы отдыхаем. Париж принадлежит нам. Что предлагаете?

— Мулен Руж! — моментально ответил Картер. Как-будто готовился. Его обычно невозмутимое лицо осветилось предвкушением. — Я слышал, там дают необычное представление. Французский канкан. Говорят, зрелище незабываемое.

Я усмехнулся, посмотрел на задумчивого Артура. Уже взрослый, можно.

— Идет, отправляемся через полчаса.

— А как же мистер Эшфорд? — поинтересовался Артур — Берем его с собой?

— Мы не можем рисковать его репутацией — покачал я головой — Медиум, пророк, общающийся с духами фараонов, не может быть замечен в кабаре с кокотками. Это может вызвать скандал.

Я задумался. Надо как-то отблагодарить Калеба.

— Закажите ему ужин из соседней ресторации, самый дорогой. И бутылку элитного вина. Пусть потерпит, мы скоро уедем из Парижа.

Наш фиакр, а за ним и пара экипажей с охранниками, быстро миновали площади и бульвары, направляясь к Монмартру. Париж жил своей ночной жизнью — огни кафе, смех, музыка…

Когда мы наконец добрались до Мулен Руж, я почувствовал, как меня обволакивает атмосфера праздника и безудержного веселья. Здание, с его знаменитой красной мельницей на крыше, сияло сотнями электрических лампочек, отбрасывая яркие блики на мостовую. Музыка, громкая и зажигательная, доносилась изнутри, смешиваясь с оживленными голосами толпы. Люди, толпившиеся у входа, были одеты ярко, кто-то в маскарадные костюмы, кто-то в вечерние наряды. Это был мир, живущий по своим правилам, мир, где не было места скуке и приличиям.

Места были зарезервированы по телефону и мы без очереди прошли внутрь. Зал был большим, залитый ярким светом, в котором танцевали клубы сигарного дыма. Десятки столиков, покрытых красными скатертями, были плотно расставлены по периметру, а в центре находилась сцена, окруженная позолоченными колоннами. Оркестр играл зажигательные мелодии, сновали официанты…

На сцене царило настоящее безумие. Десятки танцовщиц, в ярких, пышных юбках, с невероятной энергией кружились, подпрыгивали, выкидывая ноги вверх. Их движения были дерзкими, откровенными, а юбки, взлетавшие высоко в воздух, на мгновение обнажали тонкие, изящные ноги, обтянутые чулками.

Мы сели за столик, заказали шампанского и устриц. Канкан закончился, на сцену вышли клоуны, начали веселить публику пантомимами.

Я заказал бутылку шампанского, закусок. К нам тут же направилась троица девушек в откровенных платьях с глубоким декольте. Я помотал головой и даже погрозил пальцем, разворачивая их обратно! Такого нам точно не нужно — в Париже эпидемия сифилиса. Артур и Картер грустно вздохнули. Почти синхронно. Вновь загремела музыка, канкан продолжился, и я чувствовал, как напряжение последних дней медленно, но верно отступает, уступая место легкому, беззаботному веселью.

Я смотрел на танцовщиц, на их ноги, которые мелькали в воздухе, словно бабочки, думал о будущем. Оно пока было в тумане. Пришлет ли царское семейство приглашение уже от себя? Если да, надо соглашаться. Если нет — ехать без приглашения. «Черногорки» от нас с Калебом и так никуда не денутся. Судя по тому, что творилось в Париже — весь Питер будет наш.

— На канкан есть смысл ходить если ты не женат — шампанское первым подействовало на Артура

— Наоборот — покачал головой Картер — Если ты женат! Абсенту?

— После местного абсента любая замужняя такое изобразит! — засмеялся я, кивая на сцену — Давайте сворачиваться. Завтра тяжелый день.

Глава 17

Последний день сентября я решил посвятить себе лично. Пострелял в тире из Кольта, потом устроил конную прогулку в Булонском лесу. Обменялся телеграмами с Кузьмой — попросил его вызвать фотографа и выслать мне карточки сына. Особых новостей из Нью-Йорка не было, банк работал, как смазанный механизм, завод в Детройте строился, в поместье было все тоже слава богу, разве что Звездочка захромала.

Уже на следующий день случилось два важных события. Первая, более ожидаемая, но от этого не менее значимая, пришла ранним утром — личное письмо от императрицы Александры Федоровны. Конверт, тяжелый и плотный, с гербовой печатью, источал тонкий аромат дорогого парфюма и властного пренебрежения к обычной почтовой корреспонденции — его принес специальный курьер. В нем, написанным изящным каллиграфическим почерком, была выражена искренняя признательность за «духовное утешение», которое Менелик Светлый приносит французам, а также прямое приглашение в Россию.

Александра Федоровна, чья репутация увлеченной мистикой особы была широко известна, приглашала нас не просто в столицу, в Санкт-Петербург, а в Царское Село — личную резиденцию императорской семьи. Это было более чем почетно, это был прямой вход в святая святых, возможность установить непосредственный контакт с самой вершиной российской власти. В письме был обещан крупный гонорар, сумма которого, правда, не разглашалась — типичная манера для высочайших особ, предпочитающих сохранять туманность в денежных вопросах, оставляя пространство для торга или жеста щедрости. При этом супруга Николая оказалась не глупа, или, что вероятнее, кто-то очень влиятельный и хорошо осведомленный проконсультировал ее на мой счет. Гонорар предназначался Менелику, как духовной фигуре, что должно было подчеркнуть его бескорыстие и благородство.

Мне же были обещаны помощь и покровительство в ведении бизнеса, открытии банка, создании промышленных предприятий, если таковая потребность возникнет. Все это, конечно, было завуалировано в изящных фразах, без каких-либо конкретных цифр или гарантий, но смысл был предельно ясен: императрица видела во мне не просто случайного спутника загадочного медиума, а фигуру, способную принести пользу. Я почти не сомневался, что за всем этим стоят «черногорки» — сестры Стана и Милица, наперсницы императрицы, известные своим увлечением спиритизмом и влиянием на Александру Федоровну. Или, что еще более вероятно, и русский посол Урусов тоже. Какая бы то ни было причина, приглашение было тем самым ключом, который должен был открыть для меня ворота в Россию нараспашку.