Леонид: Испания 2 (СИ) - Коллингвуд Виктор

— Тот самый, проектируемый под трёхтонник?

— Да. Мы всё равно ведём разговор о новой промышленной площадке за Уралом. Значит, надо не просто строить ещё один завод по старым лекалам, а сразу закладывать специализацию: полноприводные машины, лёгкие армейские грузовики, универсальные тягачи, узлы полного привода, портальные мосты, раздатки, редукторы. Такая машина как раз отлично подойдёт для Сибири, а в войну такой завод за Уралом будет дороже золота.

— Зачем вал отбора мощности?

— Затем, что эта машина проектируется для тяжёлых условий и для малонаселённой местности. Там очень важна универсальность: чтобы вместо десяти разных механизмов можно было использовать только один. Этот грузовик будет крутить насосы, компрессоры, генераторы, лебёдки, обслуживать аэродром, чистить снег, вытаскивать себя и чужих, работать на стройке, в лесу, у связистов. Без ВОМ это просто хороший грузовик. С ВОМ — универсальный инструмент.

Дьяконов кивнул.

— То есть это не замена ГАЗ-ААА?

— Нет. Это даже не замена ЗИС-5. Универсальный моторный тягач — следующая ступень. Его надо начинать теперь, чтобы к настоящей войне он хотя бы начал входить в металл.

Орджоникидзе постучал карандашом по столу.

— Формулируй решение.

Я продиктовал:

— Отдельно открыть тему универсального моторного тягача: груз полторы-две тонны, полный привод, портальные мосты, жёсткая рама, дизель, большое тяговое усилие, пониженные передачи, лебёдка, вал отбора мощности, сцепка под лёгкое орудие и прицеп. Третье. НАМИ и НАТИ — предварительное техническое задание и компоновка. Четвёртое. Дизельной группе — поднять наработки по швейцарскому двигателю «Заурер» и дать реальные сроки по опытному мотору. Пятое. Наркомтяжпрому — при проектировании Новосибирского автозавода заложить специализацию по полноприводным машинам и узлам полного привода. Шестое. Устинову — свести всё в отдельную опытную программу и не дать ведомствам похоронить её спором, чей это ребёнок.

Серго усмехнулся:

— Ребёнок, значит, государственный?

— Именно. И капризный. Но если мы его не вырастим, потом будем опять запрягать лошадь туда, где должен работать мотор.

Орджоникидзе уже собирался ставить точку, но я не дал ему закрыть совещание.

— Подождите, товарищи. Остался ещё один вопрос. Самый тяжёлый.

Серго посмотрел на меня с подозрением.

— Ты когда говоришь «ещё один», у меня потом заводы появляются.

— В этот раз именно появится завод.

За столом стало тихо.

— Товарищи, нам нужен не только универсальный бортовой автомобиль и машина снабжения, — сказал я. — Промышленности очень нужен тяжёлый самосвал. Мощный, грубый, для карьеров, рудников, угля, больших строек, плотин, металлургии. Чтобы не возить породу телегами и полуторками.

Лихачёв сразу заинтересовался:

— О какой грузоподъёмности идёт речь?

— Начинать надо с того, что реально поднимет промышленность. Но думать — не сегодняшним ГАЗом и не завтрашним ЗИСом. Десять, двенадцать, пятнадцать тонн с запасом по раме, мостам, тормозам. Самосвальная платформа, гидравлика подъёма, усиленная трансмиссия. Этакая ломовая лошадь.

Дьяконов кивнул:

— На стройках это сразу даст эффект. Сейчас много где грузят вручную, возят чем попало. Трёх тонн мало, даже пять — ерунда.

— Вот именно. Мы строим социализм, а породу таскаем почти как при царе Горохе. Хватит. Кроме того, не надо забывать, что тяжёлый грузовик-самосвал в мирное время работает на карьере, а в войну становится базой для тяжёлого тягача, эвакуатора, мостового крана, перевозчика боеприпасов, возможно — тягача для тяжёлой артиллерии. Пушки большого калибра не должны ползти со скоростью похоронной процессии только потому, что мы вовремя не сделали моторную базу!

Орджоникидзе оказался несколько удивлён моими доводами.

— Для тяжёлых пушек назначены тракторы и тягачи. Разве нет?

— Да, но уже сейчас скорость буксировки в шесть километров в час может быть признана неудовлетворительной. Нужен скоростной тягач, способный одновременно и вести само орудие, и перевозить в кузове боеприпасы. Поэтому с самого начала надо проектировать семейство. Самосвал — главный народнохозяйственный вариант, а на его базе нужен ещё и тягач — военный и строительный. Ну а заодно ещё и шасси под цистерны, мастерские, эвакуаторы. Машина должна кормиться работой в мирное время и быть готовой к войне.

Серго поднялся, прошёлся вдоль стола, взял лист с моими пометками.

— Наши специалисты не умеют такое конструировать!

— Поэтому надо обратиться к зарубежному опыту. Чехи делают очень неплохие карьерные самосвалы «Татра». Пожалуй, именно к ним и стоит обратиться!

— Хорошо, допустим. А где ставить производство?

— Вот это главный вопрос. Есть у нас перспективные площадки.

Орджоникидзе сразу сказал:

— Минск. Место удобное. Кадры подтянем. Железнодорожный узел. Западные районы надо развивать. Автозавод там даст и хозяйство, и оборону.

За столом никто не удивился. Действительно, Минск звучал логично: столица Белоруссии, есть и железные дороги, и рабочие руки.

Только вот Минск будет взят на седьмой день боёв. Так что — не вариант.

Я покачал головой.

— Серго, тяжёлый автомобильный завод нельзя ставить там, куда в большой войне враг будет рваться в первую очередь. У нас уже было постановление о развитии восточного производственного направления. Вот туда и надо смотреть. Минск не подходит: для завода тяжёлых машин, который должен работать в войну, он слишком близко к центру будущего удара. Очень вероятного удара.

В комнате опять стало тихо.

Серго внимательно смотрел на меня.

— Где тогда?

Ну, ответ на этот вопрос лежал на поверхности. Я прекрасно помнил, где будет в будущем построен КамАЗ.

— Набережные Челны. На Каме.

Лихачёв удивлённо поднял брови.

— Далеко!

— Вот именно. За Волгой, ближе к Уралу, к металлу, к будущей восточной промышленной базе. Река, возможность подвоза тяжёлых грузов, место под большой завод, связь с Поволжьем, Уралом, Сибирью. Туда труднее дотянуться авиации противника. И там сам край будет требовать крепкой машины, а не городского грузовичка.

Еленин осторожно сказал:

— Инфраструктуру придётся строить почти с нуля.

— Придётся. Но завод такого класса всё равно нельзя пришить к старой производственной базе. А если строить — строить на ровном месте и сразу правильно.

Орджоникидзе нахмурился.

— Минск был бы быстрее.

— Быстрее — не всегда значит лучше.

Дьяконов спросил:

— А кто будет головным по проектированию машины?

— НАМИ, с привлечением специалистов «Татры».

Лихачёв кивнул:

— Для такого класса нужен свой мотор.

— Нужен. Мощный бензиновый на первом этапе, дизель — на втором. Не менее двухсот лошадиных сил, и его придётся проектировать отдельно.

После обсуждения и это решение было принято.

Разумеется, они не знали, что этот мощный дизельный двигатель понадобится не столько для карьерных самосвалов, сколько для бронетранспортёров, лёгких танков, САУ и артиллерийских тягачей.

Но им и не обязательно было это знать.

Глава 12

Во всей нашей автомобилестроительной программе меня больше всего беспокоил последний пункт — о тяжёлом тягаче и самосвале. Если по остальным позициям уже имелись хоть какие-то наработки, то здесь приходилось начинать с нуля. Пришлось взять вопрос под особый контроль: по заведённому порядку Устинов раз в неделю приносил доклад, где подробно пояснял, что сделано, что нет, и что вообще сейчас происходит.

На исходе второй недели Дмитрий Фёдорович принёс чешскую папку обратно. По его лицу сразу стало видно: новость не провальная, но и радоваться особо нечему.

— Чехи из «Татры» готовы продать нам всё что угодно, — произнёс Устинов, кладя справку на стол. — Готовы передать нам образцы тяжёлх шасси со всей документацией, оказать помощь в освоении технологии. Даже вариант постановки производства обсуждают.