Леонид: Испания 2 (СИ) - Коллингвуд Виктор

Ниже шёл паспорт.

Двигатель «Геркулес» — девяносто пять лошадиных сил. Пятиступенчатая коробка передач. Демультипликатор. Усиленная рама. Тяговое устройство под прицеп. Грузоподъёмность — десять тонн.

Я задержал карандаш над этой красивой цифрой и сразу нашёл мелкий шрифт.

Пять тонн в кузове. Пять тонн в прицепе. По шоссе.

Да… Два года назад в Штатах я изрядно попортил кровь и себе, и Грачёву, и американцам. Те сначала не понимали, зачем русским тяжёлый автомобиль, если у них практически нет дорог. Им казалось, что машина начинается с шоссе. А я вспоминал виденные мной в будущем армейские грузовые КамАЗы, которым дорога, в общем-то, не нужна, и мечтал о проходимом десятитонном грузовике.

Увы, судя по всему, «КамАЗа тридцатых годов» у фирмы «Студебеккер» не получилось — полученные параметры сильно скромнее желаемых. Но, чёрт побери, если подумать, полноприводный пятитонник — это прямо очень неплохо для 1936 года!

Первое, что мне пришло в голову, — посоветоваться с Грачёвым.

Увы, Грачёва на месте не оказалось.

— Василий Андреевич в автопробеге по Памиру, — доложил секретарь. — По линии испытаний. Связь будет через несколько недель, не раньше.

Что ж, Грачёв исполнял своё обещание проверить полноприводный ГАЗ-ААА в самых суровых условиях. Заманчиво было бы дождаться результатов, но, по большому счёту, особого смысла в этом не было: то, что полноприводный ГАЗ нужен, не вызывало никаких сомнений. Если по результатам пробега выявятся недоработки — надо их устранять, да и всё.

К тому же вопрос выходил шире одного конструктора: тут надо было не просто оценить американский грузовик, а решить, где и как ставить его в производство. А по сути — вообще переоценить всю нашу автопромышленность.

Поэтому, взвесив все «за» и «против», я попросил секретаря:

— Соедините с Наркомтяжпромом, с товарищем Орджоникидзе. Скажите: вопрос по американскому тяжёлому автомобилю, срочно, желательно сегодня. И подготовьте вызов директорам наших автозаводов: Дьяконову, Лихачёву и Еленину с Ярославского завода. И специалистов из НАМИ тоже пусть пригласят.

Совещание собрали у Серго на следующий день к вечеру.

Орджоникидзе сидел во главе стола. Выглядел он крайне измотанным. Справа — Лихачёв с ЗИСа, суховатый, собранный производственник до мозга костей. Слева — Дьяконов с ГАЗа, ещё весь в своих горьковских заботах. Чуть дальше — Василий Алексеевич Еленин, ярославский директор: лицо внимательное, осторожное, без московской самоуверенности. Дела на его заводе шли не очень, так что человек понимал: его предприятие сейчас будут либо спасать большим заданием, либо ему здорово достанется.

Решив заходить с козырей, я выложил на стол фотографию «Студебеккера» с прицепом.

— Товарищи, вот урожай с моей американской поездки — тяжёлый грузовик по нашему заказу. Машина есть, комплекты метрических чертежей готовы. Мощный двигатель «Геркулес» — девяносто пять сил. Пятиступенчатая коробка с демультипликатором. Усиленная рама, грузоподъёмность с прицепом — десять тонн.

Орджоникидзе взял фотографию, прищурился.

— Десятитонник?

— Американским языком — да. На наши деньги — пять тонн в кузове, пять тонн в прицепе, но только по шоссе. По грунтовке весной и осенью — сами понимаете.

Лихачёв наклонился над паспортом.

— Мотор сильный, коробка интересная. Демультипликатор нам нужен. Но для ЗИСа это отдельная школа. Мы сейчас и так завязаны по своим машинам.

— Поэтому я и не предлагаю ставить его на ЗИС как основную площадку, — сказал я.

Директор ЯГАЗа Еленин сразу поднял глаза.

— Ярославль?

— Именно. Тяжёлый класс должен идти к вам. Наша собственная пятитонка, прямо скажем, не ахти, а тут — отличная замена. К тому же у вас сама логика завода ближе: крупная машина, рама, тяжёлые узлы, будущие тягачи, спецшасси. Но один Ярославль это не вытянет. Нужна поддержка ЗИСа по культуре производства, по технологам, по части оборудования и кооперации. А ГАЗ должен помочь с освоением полного привода.

Дьяконов облегчённо, почти незаметно, выдохнул. Я его понимал: ГАЗ уже тянул массовую полуторку, трёхоску, полноприводные опыты с «Мормон-Херрингтоном». Повесить на Горький ещё и тяжёлый американский грузовик — значило получить не автомобильную программу, а братскую могилу заданий.

На этом фоне «помочь ярославцам освоить полный привод» казалось наименьшим злом из всех возможных.

Орджоникидзе перевёл взгляд на Еленина.

— Возьмёте?

Тот не стал ломаться.

— Если дадут документацию, оборудование и помощь по технологии — возьмёмся. Без этого будет только сборка из американских ящиков и доклады о трудностях.

— Правильно говорите, — сказал я. — На первом этапе устроит и сборка из ящиков, но в перспективе понадобится освоение полного цикла производства такого рода машин. Рама, мотор, коробка, демультипликатор, прицепы, тормоза, сцепные устройства, ремонтная база, школа тяжёлого автопоезда.

Лихачёв глубокомысленно кивнул.

— Производство прицепов отдельно надо ставить. У нас любят считать автомобиль, а потом забывают, что прицеп — тоже железо, тормоза, шины, сцепка и водительская выучка.

— Именно. Автопоезд состоит не из красивого слова. Нужны стандартные прицепы, тормоза прицепа, запасные колёса, ремонтные комплекты. И водитель на автопоезд нужен свой, не вчерашний парень с полуторки.

Дьяконов добавил:

— На плохой дороге прицеп начнёт убивать машину. Надо сразу вводить ограничение по грунту.

— В справках так и писать, — сказал я. — Не «десятитонный грузовик» голой строкой, а тяжёлый дорожный грузовик-автопоезд. Но я думаю, эксплуатационщики разберутся, что к чему.

Орджоникидзе коротко рассмеялся.

— Но на это я бы не рассчитывал. А какие ниши вы видите для такого грузовика? У нас уже есть неплохой ЗИС-5.

— ЗИС-5 есть, пусть он и остаётся. В любом случае американская машина получится и посложнее, и подороже. Зато она разгрузит железную дорогу и заменит её там, где рельсы уже кончились. Кроме того, такая машина очень понадобится в армии.

Серго медленно кивнул.

— Для войны?

— Для войны. Настоящий адресат — очень большая война. Нам нельзя входить в неё с одними полуторками и надеждой на лошадь.

В комнате стало тише. Слово «большая» здесь лишний раз объяснять было не нужно.

Еленин снова посмотрел на технический лист.

— Главный вопрос — мотор и коробка. «Геркулес» сразу не освоим.

— Значит, первое время часть будем покупать, часть копировать, часть готовить к локализации. Амторгу поручим вытащить полный комплект документации: двигатель, коробка, демультипликатор, мосты, сцепные устройства, прицепы, тормоза. Не рекламные проспекты, а технологию. Я допоставлю необходимое оборудование.

Орджоникидзе поднял голову.

— Откуда?

— По американской линии. Часть можно закрыть валютой от отчислений за лицензию на DC-3, при необходимости — взять под них кредит. Часть — через уже открытые заказы. Уверен, понадобится много нового оборудования. Не так ли, Василий Алексеевич?

Еленин с готовностью кивнул.

— Нам определённо понадобятся станки под тяжёлые рамы, высокоточное оборудование под зубчатые пары, коробки, контрольный инструмент, приспособления. Без этого завод будет мучиться, а не производить.

Лихачёв сказал:

— ЗИС может дать технологов и помочь с организацией потока. Но своих людей мало.

— Дадите не «лишних», а лучших на срок. Потом они вернутся с опытом налаживания производства грузовиков тяжёлого класса. Это не помощь соседу, это вложение во всю автомобильную промышленность.

Лихачёв поморщился, но кивнул.

— Сделаем.

— Сергей Сергеевич, с ГАЗа потребуются специалисты по полному приводу. У вас остаётся своя задача: ГАЗ-ААА 6×6. Но опыт по карданам, мостам, шарнирам пригодится.

— Понял, — сказал Дьяконов. — Отчёты передадим.

Орджоникидзе задумчиво подкрутил ус.

— Ну, как мы сформулируем решение?