Лотосы Храмовой Горы (СИ) - Хонихоев Виталий

Я прикусываю губу. Сама химэ ничего мне не сказала, но по мельчайшим признакам я поняла, что ей визит во Внутренние Покои не понравился, да и синяки сами за себя говорят, если бы все по любви и обоюдной симпатии было — не было бы таких синяков. Следы от поцелуев совсем по-другому выглядят. Некоторые из синяков ниже могли быть сделаны только если ударить. Не кулаком, нет. Открытой ладонью, но с размаха. Химэ даже охнула один раз, когда я ее обтирала. Нет, я все-таки у нее открыто спрошу, чего гадать. Сейчас она наверняка думает что у нее и выбора особого нет — приказал Император и все тут. Будешь возникать… конечно же никто казнить знатную даму, вдову брата Императора не будет, что вы. Запрут в красивых покоях под предлогом «благоустройства и безопасности» и еду приносить прекратят, вот и все.

— Как скажете, сенсей. Раз уж занятия закончены… — он поворачивается ко своим и рявкает зычным голосом. — Чего встали как немощные⁈ СТАНОВИСЬ! ПОКЛОН СЕНСЕЮ!

— БЛАГОДАРИМ ЗА УРОК, СЕНСЕЙ! — рявкает в ответ добрая сотня луженных глоток и я кланяюсь в ответ, как и положено.

— Погодите. — морщу я лоб. — Секунду, кое-что забыла…

— А НУ СЛЫШАТЬ СЮДА! СЕНСЕЙ ГОВОРИТЬ БУДЕТ! — снова рявкает Мицусада, да так что у меня в ушах закладывает. Буси в тренировочных одеждах снова вытягиваются, а Алый Великан делает мне приглашающий жест, дескать публика готова, приступайте, Аяко-сенсей. Я откашливаюсь, ведь за этими рукомашествами и дрыгоножествами с мордобоем лучших воинов рода Тайра — совсем забыла зачем, собственно, пришла сюда. Первой целью было узнать не наказали ли Алых за путешествие от Исияма-дэру, а второй…

— Представьте себе, что вы несете караул. Охраняете… ну например Три Яшмовых Ценности. И поставил вас на этот пост ваш командир, Господин Мицусада, который приказал никого не пускать кроме него самого и… скажем меня. — говорю я, повышая голос и понимая, что до высот Мицусады мне далеко. Впрочем, над казармами царит тишина, буси дисциплинированно хранят молчание, обратившись в слух.

— … и к вам подходит… ну например военачальник, скажем Старейшина рода. Попросит его пропустить. Вы пропустите? — задаю я вопрос. Буси переглядываются. Мицусада кивает, разрешая говорить и кто-то выступает из строя и кланяется.

— Сумимасен, сенсей. Конечно пропустим. Это же Старейшина Рода. — говорит он.

— Неправильно. Ты провалил задание, воин. Не справился и опозорил род.

— Но…

— Разве твой командир приказал пускать Старейшину Рода?

— Спасибо за науку, сенсей. — воин кланяется и возвращается в строй.

— Хорошо. Тогда… а что если к посту подойдет ваш отец? Вы его пустите? — на этот раз я услышала гудение несогласия, некоторые помотали головой.

— А почему? — я указываю на одного, совсем юного парня впереди.

— Потому что мой командир не приказывал мне пропустить моего отца! — лихо ответил он и я кивнула головой.

— Хорошо. А что если… если к вам на посту подойдет святой настоятель Храма-на-Горе? Наместник провинции? Красивая девушка? — задаю я вопросы и гул несогласных растет.

— Ладно. А что, если… это будет сам Будда? Или — Аматэрасу?

— Мы не пропустим его! — раздается выкрик из задних рядов, и все оглядываются, расступаются в стороны. Я вижу невысокого воина средних лет, коренастого и крепкого, с кривой ухмылкой и шрамом через все лицо. Про себя тут же решила звать его Шрамом.

— Почему? — приподнимаю я бровь.

— Потому что наш командир не сказал нам пропустить Будду и Аматэрасу! — выкрикивает Шрам и по рядам пробегают смешки.

— А что, если это будет сам Император? — наконец я задаю вопрос, ради которого я все это и затеяла. В этом мире еще не появился устав караульной службы, все надо делать самой, думаю я. Буси рода Тайра переглядываются между собой и Шрам выступает вперед.

— Я его не пущу! — говорит он. — Потому что в списке допущенных лиц нет никакого Императора! — снова смешки по рядам. Я смотрю на этих улыбающихся крепких парней и думаю о том, что я бы лучше среди таких жила чем в этом дворце с его бумажными стенами и интригами. Лучше бы спала на земле и делила с ними пайку риса на качающейся палубе корабля.

— А если он будет настаивать? — повышаю голос я. — Будет прорываться силой?

— Что? — хмурится Шрам. На его загорелом, обветренном лице отражается лихорадочная работа мысли. — Но…

— Да, ситуация такая — вам велено стоять на посту и никого не пропускать кроме Господина Мицусады и меня. Но Император хочет пройти и в ответ на ваше «нет» — продолжает свои действия. Что вы должны были сделать, если бы это был не Император, а скажем — вражеский воин? Лазутчик?

— Зарубить его? Но это же… Император. — чешет затылок Шрам.

— И ты тоже провалил свою миссию, воин. — скрещиваю я руки на груди. В этом мире нет устава караульной службы, в этом мире также еще не было и Миямото Мусаси, все придется делать самой…

— Когда ты стоишь на страже ты — не человек, а функция. Ты — страж. И ты должен исполнять приказ, несмотря ни на что. Это и есть долг воина. — говорю я. — Не пропускайте никого, кроме тех, на кого впрямую указал начальник караула. И снять караул может только начальник караула и больше никто. А в случае, если кто-то все же попытается пройти мимо… кто бы это ни был — зарубите его.

— Даже Императора?

— Кто бы не встал перед тобой, даже если это сам Будда — рассеки его! — в первый раз под этим небом звучат слова самого известного мастера-мечника за всю историю страны Ямато. Наступает тишина, все переваривают сказанное, улыбки исчезают с лиц, все становятся серьезными. Кто-то опускает глаза.

— Подумайте над этим сейчас. — говорю я. — Потому что, если кто-то из вас станет колебаться, подняв меч — такие воины не нужны мне в ученичестве. Я не ваш начальник, я даже не Тайра, а потому не могу решать служить ли вам в вашем отряде. Но как ваш учитель — я не собираюсь обучать тех, кто колеблется. У вас есть время подумать. Пока. Скоро его не станет. — я поворачиваюсь к Мицусаде. — Я все сказала.

— ПОКЛОН СЕНСЕЮ!

— БЛАГОДАРИМ ЗА НАУКУ СЕНСЕЙ! — снова рев. Я поджимаю губы. Немного, но все же основу я дала. И буду продолжать… потому что очень велика вероятность что я и эти бравые парни будем стоять по разные стороны баррикад и тогда мне надо чтобы они все еще считали меня учителем… и какого черта я учу их не колебаться? Если я преуспею в своей науке, то… я же себе сама яму копаю. Увлеклась ролью наставника? Хотела, чтобы никто в наши покои больше не пробрался? Так никто и не пробирался… но визиты к Тоба моя химэ больше наносить не будет. Скажу, что больна очень, а уж гонцов после сегодняшнего ни один Алый не пропустит.

— Спасибо за науку, Аяко-сенсей. — говорит Мицусада и прищуривается на стоящее в зените солнце. — И все-таки сакэ тут дрянной… они его варят, представляете?

Глава 16

Глава 16

Мне надо поговорить с химэ, расставить все точки над «и», провести все черточки над «т», не оставив недосказанностей. И если все так как я думаю, то мы с Принцессой Павильона Весенней Луны завтра же в паломничество по храмам отправимся, а по дороге еще и в провинцию к моему муженьку, Господину Такэда по прозвищу «Мертвец» заедем, погостить. На сколько? А кто ж его знает, может на день, а может лет на пять, уж за пять лет-то точно или ишак сдохнет или падишах. Во всяком случае про меня и Весеннюю Луну точно забудут, у Императора куча объектов для того, чтобы в тучку и дождик играть. И большинство из них только радо такому вниманию будут а уж как счастливы будут их дяди, отцы и братья… глядишь кто-то из них и правда понесет. И пусть у Тоба уже почти десяток сыновей — ну и что? Всегда есть шанс что именно твоего племянника наследником назовут, здесь право наследования передается не по старшинству, а путем признания самым подходящим для такой роли. Самого Тоба в свое время Ширакава назначил… и глядя на него я не перестаю удивляться, тот же Принц Рэндзи намного лучше бы с ролью правителя справился, ну или этот наглый Сякухати, который на секундочку тоже принц со стороны Нара.