Кастелламмарская война (СИ) - Выборнов Наиль Эдуардович

— Да кому какое дело до чувств этого шмука? — поморщился Бенни. — Плевать вообще.

Он был готов броситься в это дело очертя голову. Мне же подобного не хотелось, все-таки Шульц — серьезный человек, на его стороне бойцов столько же примерно, сколько и у меня. Мне не хватало только влезть в еще одну полномасштабную войну.

Несмотря на то, что в войну между Массерией и Маранцано мы влезать не собирались. Вернее как, я-то в ней уже по горло увяз, но парней от этого хотелось оградить. Верные люди — это самый большой ресурс, который только может быть у человека моего положения.

— Все равно, разведай все, как следует, — сказал я. — Если имеет смысл, если там действительно серьезное оружие, то перехватим груз.

— Можно и не платить… — заметил Багси. — Просто дождаться, пока оружие передадут парням Шульца, а потом налететь всем вместе и забрать все бесплатно. За небольшую долю мои знакомые солдатики сдадут мне место.

— Нет, — я сразу же покачал головой. — Если мы просто перекупим груз, то Шульц предъявит мне за это, но в открытую войну не полезет. Если же полезем в открытую, устроим резню… Нам этого не нужно.

— Да я ж только предложил, — пожал плечами Багси. — Ты — босс, так что решать в любом случае тебе.

Парень продолжал слушать, я видел это краем глаза. Может быть, он и мог что-то понять, в ресторане достаточно тихо. Да, Массерия не мог бы предъявить нам ничего за это, все-таки подобные дела его не касаются. Но если об этом узнает сам Голландец…

Мне в голову пришел план.

— Возмутись чем-нибудь, — сказал я.

— Чего? — не понял Багси.

— Возмутись, громко, чтобы на тебя все обратили внимание. Доверься мне.

Сигел втянул в себя побольше воздуха. Я улыбнулся ему, а он вдруг закричал:

— Что ты вообще себе позволяешь, Лаки? Как ты можешь о таком говорить? Кто я тебе, мальчик на побегушках?

Головы всех, кто был в ресторане, сразу же повернулись в нашу сторону. Я же поднялся из-за стола, махнул головой в сторону туалета и проговорил:

— Пошли, обсудим это в более приватной обстановке. Заодно и отлить надо, кофе здесь ни к черту.

Винни посмотрел на меня, и я кивнул, мол, пойдешь с нами. Он тоже встал.

Я повернулся и двинулся к туалету, открыл дверь, пропуская внутрь Багси и Винни, они вошли. Убедившись, что ни у писсуаров, ни у кабинок никого нет, я встал у двери, поднял палец к губам, показывая, чтобы парни не шумели. А сам прислушался.

Шаги. Да, шаги, идет сюда. И наверняка будет делать вид, что ждет своей очереди. Так…

Я запустил руку в карман и нащупал кастет. Как знал, взял с собой еще и его. Стилет — это чтобы наверняка, но чтобы вырубить кого-то на время, кастет будет лучше.

Шаги остановились совсем близко. Я вдохнул, выдохнул — то, что будет дальше, окажется достаточно рискованным.

А потом рывком открыл дверь, увидел перед собой того самого парня, что следил за мной, заметил его расширившиеся глаза. Резким движением затащил его в туалет, а потом ударил кастетом по затылку. Глаза закрылись, и парень стал заваливаться, но я подхватил его, не давая упасть.

Интермеццо 3

Сэл Бруни нашел их ближе к полуночи. На поиски не пришлось потратить много времени, достаточно было спросить у пары человек, и они сразу же сказали, где трутся насильники.

Оттавио Бьянки и Сальваторе Пеше даже не прятались, они не подозревали, что их уже ищут. Правда, им везло, они умудрялись ускользать: как только Бруни и его парни приходили на место, они уходили оттуда.

Но он все-таки нашел их в переулке за одним старым складом. Место было идеальным: глухое, свидетелей не будет, а если кто-то и услышит крики, то все равно не сунется. В таких переулках часто кричат, и умные люди знают, что лучше не вмешиваться.

С Сэлом было трое парней: Тони Трапани, Марко Де Лука, и молодой Джино, которого все звали просто Рыжим из-за цвета волос. Если первые двое могли рассчитывать, что их когда-нибудь примут в Организацию, то последний не мог, потому что его отцом был ирландец.

У каждого под пальто было по бейсбольной бите. Спортивный снаряд сегодня должен был стать орудием возмездия.

Переулок был узким, грязным, здесь валялись ящики и какой-то мусор. В дальнем конце горела керосиновая лампа, которая стояла на одном из ящиков. Бьянки и Пеше сидели на таких же ящиках, курили и передавали друг другу бутылку явно с чем-то горячительным.

Судя по их расслабленным позам и громким голосам, они уже успели изрядно набраться. С одной стороны, это плохо, потому что они могут не прочувствовать боль и страх так, как заслужили. С другой — плевать. Кости-то все равно будут сломаны, и они какое-то время будут ходить под себя.

Сэл остановился в нескольких шагах от них, парни встали за его спиной полукругом. Биты пока никто не доставал. Эти двое, похоже, не поняли, что случилось. Может быть, были слишком пьяны.

Бьянки поднял голову первым, он был настоящим громилой: крупным, широкоплечим, с тяжелой челюстью и маленькими глазками. И, очевидно, привык брать силой то, что не может получить иначе.

— Какого хрена? — он нахмурился, пытаясь разглядеть появившихся перед ним парней, но лампа мешала — из освещенного ей круга было плохо видно, что снаружи. — Вы кто такие?

Пеше встал, поставил бутылку на землю. Он помельче, с вытянутым лицом, какие еще называют крысиными. Глазки бегали. Вот он-то, похоже, сразу понял, к чему идет дело.

— Оттавио Бьянки? — спокойно спросил Сэл.

— Ну, допустим, — ответил тот. — И что тебе надо?

— Сальваторе Пеше? — спросил он у второго. Надо было убедиться.

— Слышь ты, приятель, — Пеше шагнул вперед, пытаясь разглядеть лица. — Ты вообще знаешь, на кого мы работаем? Мы люди Дженнаро Катании. Знаешь, кто это такой? Если будешь на нас наезжать, он тебя на куски порежет.

Сэл усмехнулся. Катания, да. Солдат в организации Чиро Террановы, уже «сделанный», но серьезным его никто не считает. Однако этим двоим хватало его имени, чтобы чувствовать себя неприкасаемыми.

— Знаю я, на кого вы работаете, — сказал Сэл. — И мне плевать.

— Да ты охрене… — начал Бьянки, но Сэл поднял руку, и тот замолчал.

— Три дня назад, — начал Сэл. — Вы затащили в переулок девушку. Лючию Риччи. Помните такую?

Повисла тишина. Насильники переглянулись, и их лица изменились. Пьяная храбрость сменилась пониманием, а потом страхом. Таким, какой бывает, когда приходит понимание, что придется отвечать за свои проступки.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — проговорил Бьянки, но его голос дрогнул.

— Не надо мне врать, Оттавио, — покачал головой Бруни. — Я не люблю, когда мне врут.

Его парни сместились в стороны, перекрыв выход из переулка. С другой стороны был тупик, бежать было некуда.

— Ладно, ладно, — Бьянки поднял руки. — Допустим, что-то такое было. И что с того? Она сама напросилась, ходила тут, задницей виляла. Мы просто взяли то, что она и так раздавала направо и налево. Тебе какое дело?

Сэл молча посмотрел на него. В груди поднималось что-то тяжелое, темное. Он знал это чувство, оно приходило редко, но когда появлялось, ему было уже невозможно остановиться.

Сегодня утром, перед тем как уйти из дома на «работу», он заглянул в комнату дочери. Сара еще спала, укрывшись одеялом до подбородка и тихо посапывая. Ей четырнадцать, почти взрослая, но для него она все еще была маленькой девочкой, той самой, которую он качал на руках. Когда он еще работал на доках и не имел никаких дел с мафией.

Лючии Риччи семнадцать, всего на три года старше.

— Мое дело? — Сэл улыбнулся. — Меня послал Чарли Лучано. Знаешь, кто это такой?

Бьянки побледнел. Естественно он знал, все в Маленькой Италии слышали, кто это такой. И Лучано — это не Катания, он гораздо выше в структуре Организации. И все прекрасно знали, что это человек, с которым шутки плохи.

— Послушай… — голос Бьянки стал заискивающим. — Мы не знали, что эта девка под его защитой, иначе и пальцем бы ее не тронули. Скажи своему боссу, что мы готовы заплатить. Сколько он хочет? Мы скоро провернем крупное дело, у нас будут деньги…