41ый год (СИ) - Егоренков Виталий

Партизаны же не держали никаких позиций и вообще боя не принимали. Коварно неожиданно атаковали из засады и трусливо удирали в лес, не желая героически и зря умирать под мощным огнём артиллерии и минометов Вермахта.

Дивизия, разделенная на полки и роты, суматошно двигалась по лесам Белоруссии с крайне переменным успехом и неся немалые потери. Часто не боевые. Сломанных ног, рук и прочих частей тела у солдат Вермахта случалось по несколько десятков в день. И это без метких снайперских пуль, гранат-растяжек, капканов, установленных русскими варварами, не согласными с гениальными планами фюрера по порабощению и расчленению своей страны.

В любом случае в Белоруссии у немцев и без нас сейчас хватало проблем, настало время расширить границы нашей деятельности на территорию Прибалтики.

Смущала меня местность — меньше лесов, больше дорог и населённых пунктов, сложнее прятаться, менее лояльное население… хотя на западе Белоруссии народ тоже столкнулся с ускоренной советизацией по-сталински и к комиссарам в массе своей относился настороженно.

Лагерь военнопленных в Прибалтике находился в десяти километрах от крайней точки лесного массива.

Мы шли по лесу, несколько раз довольно долго проходили по руслам ручьев и небольших лесных речек, чтобы сбить возможную погоню с обученными выслеживанию людей собачками.

В этот раз в силу жесткой усталости всего отряда я скомандовал ранний отбой и дал возможность партизанам хорошо отдохнуть и выспаться, отрядив несколько смен в дозорные и сам же заступив в первую из них.

19.20 10.07.41

Стоять я выбрал в паре с Васей Алексеевым, нашим отрядным снайпером.

Это была не просто блажь. Нужно было посоветоваться с этим крайне полезным человеком.

— Как дела у твоей снайперской тройки? Как ученики? — спросил я с интересом.

— Иногда попадают — уже хорошо. — мудро усмехнулся якут. — Есть маленько таланта. Будут живы — через год станут неплохими охотниками.

Я их не только стрелять учу, товарищ старшина, науку лес понимать передаю, слушать его жителей. А это не так быстро. Меня отец и дед с малолетства учили. Для охотника главное это что? Не метко стрелять, а не дёргаться, сохранять спокойствие в засаде. Это спокойствие не сразу приходит, а немного потом-потом.

— Завтра будем наших товарищей из плена выручать. — сказал я снайперу. — Надо бы пулеметные точки сразу в самом начале выбить, чтобы не положить кучу людей.

— Нужно будет смотреть через бинокль, товарищ старшина. — сказал якут. — и много думать. Куда мне сесть, куда моим ученикам, как вам добраться до ворот и охраны.

— Добраться поможет немецкая форма, благо у нас есть десяток комплектов как раз для подобных концертов. — сказал я. — А вот вовремя уничтоженные пулеметчики на вышках это залог успеха и сохранности жизни наших товарищей.

— Сделаем всё что сможем, тащ старшина, — пообещал якут с невозмутимым видом. — А там уж как Айыы тойон, верховный бог предков, решит.

Утром мы позавтракали, поделились на охрану и пленных, я примерил форму унтершарфюрера СС. Китель с орлом и свастикой сел на меня так хорошо, как будто его шил по фигуре хороший еврейский портной.

Народ перешучивался, улыбался.

— Sie sind aufgereiht, Ihr Idioten, wer versucht zu fliehen, bekommt eine Kugel (Выстроились строем, недоумки, тот кто попытается сбежать получит пулю), — рявкнул я громко. И когда партизаны от удивления пооткрывали рты, добавил строго, — не расслабляемся, товарищи.

Мы на задании, поэтому те кто изображает немцев, общаемся исключительно на немецком. Кто умеет тот пусть тренируется, кто плохо умеет, тот пусть заучит десяток ругательств. Даже если фрицы всего на пару секунд позже поймут что мы русские, это преимущество во времени может нас сильно выручить.

— Так скажите как фрицы любят ругаться, товарищ старшина, — сверкнул белозубой улыбкой красноармеец Николаев. — по пути до лагеря военнопленных дружно потренируемся.

И часа два мы шли, хором старательно повторяя:

— Шайзе, швайн, витцбольд, мист.

Лагерь мы осматривали из бинокля по очереди с командирами отделений сержантами Бердыевым, Бровкиным, Тороповым и старшим снайпером красноармейцем Васей Алексеевым.

Оптика показала нам четыре пулеметных вышки, квадрат, окружённый колючей проволокой, набитый красноармейцами как бочка сельдью, охрану с собаками и выявила нечто странное непонятное: вертухаи красовались в форме РККА.

Мы несколько раз каждый смотрели по очереди и дивились этому факту.

Советские военнослужащие охраняют советских же военнопленных?

Внезапно меня осенило.

Я смутно вспомнил как или на уроках истории в школе или где-то на просторах интернета читал или слышал про восстания прибалтов в 41 ом году.

СССР, приняв новые республики в свой состав, несколько опрометчиво включило местные вооружённые силы в состав Красной армии, почти не меняя их состав. Только отправив высшее руководство в отставку.

Большинство из военнослужащих -прибалтов приняли немецкие войска как освободителей и ударили в спину советским войскам, подняв вооружённое восстание.

Видимо, часть из этих предателей поставили охранять бывших сослуживцев.

Неужели даже парочки немцев не поставили приглядывать за своими новыми союзниками?

Хотя нет, разумеется, предположить подобное было глупостью: на вышках с пулеметами сидят эсэсовцы, готовые дать прикурить как и военнопленным, так и новым союзникам, да и в палатке возле лагеря наверняка располагается немецкий офицер или унтер-офицер.

Вася прикинул свое расположение и учеников так чтобы гарантированно накрыть все четыре пулемета, а заодно прикрыть наше выступление, и отправился размещаться на позиции.

Мы же собрались в колонну, пленные и бравые комрады из СС и двинулись по дороге, бодро насвистывая Дойче зольдатен, унтер официрен.

При чем свистели не только конвойные, но и пленные.

Пришлось обозвать последних несколькими грязными ругательствами и приказать заткнуться.

Неподалеку от ворот нам навстречу вышло три литовца.

Я навел на них МП 38 и сказал грозно:

— Сдать оружье, рюсский швайн.

Главный из них со знаками различия капитана неумело прозиговал мне и крикнул радостно:

— Хайль Гитлер. — и затем путаясь в немецких, русских и литовских словах начал сбивчиво объяснять про то что они бравые солдаты Свободной Литвы помогают доблестным немецким солдатам освобождать Прибалтику от большевистских орд.

Немецкое командование поручило им охранять советских военнопленных под руководством обершарфюрера Шмульдца, который изволит отдыхать в палатке…

Я презрительно махнул рукой и сказал:

— стоп болтать, литовски уньерменш, принимать своих пленный рюсски унтерменш, служить Великий Дойчланд, звать ленивый свинья Шмульдц делать документ.

Пять рюсски по дороге вспомнить храбрость и умереть героями, делать рапорт.

Один из литовцев ринулся к палатке.

Глава 27

Эпизод 2 7

13.2011.07.41

Я ещё раз громко на весь лагерь крикнул по-немецки про ленивую свинью обершарфюрера Шмульдца.

Выскочивший из большой штабной палатки унтер-офицер был толстоват, лысоват и куда больше был похож на нечистое у мусульман животное чем на образец истинного арийца.

Поэтому он сильно разозлился и собирался хорошенько наорать на младшего по званию комрада, посмевшего его оскорбить.

Едва он приблизился ко мне на пару шагов, как я отправил руку вверх в презренном жесте и заорал непростительное приветствие:

— Хайль Гитлер.

Спустя секунду донеслись глухие выстрелы, и с вышек начали сыпаться спелыми яблоками немецкие пулеметчики.

Фашисты и к ним примкнувшие схватившись за оружие принялись растерянно и испуганно озираться, а мы короткими точными очередями стали восстанавливать советскую власть на конкретном участке литовской земле.