Сын помещика 11 (СИ) - Семин Никита

— Что-то не так? — заметил их переглядывания и офицер.

— Господин надзиратель, — прокашлявшись, взял слово старший из городовых. — Так в арестной камере сидит один рабочий, очень уж по описанию похожий на того парня, о котором его благородие печется.

— И как он мог у вас оказаться? — неподдельно удивился я.

— Так пару часов назад мы дебоширов привели. Устроить стачку на заводе смутьяны пытались. Уж отходили мы их знатно, прежде чем смогли угомонить. Ниче, посидят денек на воде и хлебе, враз ум вернется! — уверенно заявил городовой.

— Значит, просто похожий на вашего слугу человек, — пожал плечами надзиратель. — Такое бывает. Лучше делом займитесь! — строго посмотрел он на городовых.

— И все же я хотел бы посмотреть на арестованных, — уцепился я за слова городового.

Что почему-то не понравилось надзирателю.

— У нас случайных людей в камере нет, — отрезал он. — И посторонних туда не пускаем — приказ господина полицмейстера.

Идти к полицмейстеру мне не хотелось. Да и мало ли — вдруг Тихон и правда сейчас в камере у них сидит? И пока я хожу, они быстро его куда-нибудь в другое место уведут. Ведь не зря этот надзиратель заявил, что «случайных людей у них нет». А тут если выяснится, что есть — как тогда они поступят? Зная людскую натуру, будут пытаться себя прикрыть. Вот я и решил надавить на него.

— Я хоть и проездом, но путешествую с контр-адмиралом Краббе. И вчера был на приеме у Афанасия Николаевича, где и ваш полицмейстер присутствовал. Предлагаете мне сейчас к нему пойти? Оторвать от важных дел. А если еще выяснится, что вы и правда моего слугу задержали — выяснять же будем, как это получилось. Или есть другой вариант: мы сейчас идем к арестным камерам и я смотрю на ваших задержанных. Если среди них нет моего слуги, тогда уж и буду писать заявление. Если есть — вы его выпускаете, и мы расходимся. Без привлечения господина полицмейстера. Что выбираете?

Думал околоточный минуты две, после чего махнул рукой старшему городовому.

— Ивушкин, проводи его благородие до камер. Пусть посмотрит там своего слугу.

Когда мы дошли до камеры, я тут же увидел Тихона. Он сидел в дальнем углу, со злостью смотря на остальных задержанных. На лице у него красовался огромный синяк, делая парня похожим на панду, да и весь вид у парня был побитым. Да уж, отметелили его городовые знатно. Я с недовольством посмотрел на полицейского.

— Не хватаете, значит, невиновных? — процедил я. — А там кто сидит? — ткнул я на Тихона. Тот, услышав мой голос, встрепенулся и с радостью вскочил на ноги.

— Господин! Я знал, что вы придете! А эти, — мотнул он головой на сокамерников, — мне не верили.

— Открывай, — повернулся я к городовому.

— Не было приказа, — протянул он неуверенно.

— Ивушкин, правильно? Мне действительно до вашего начальника пойти? И тогда я в любом случае своего слугу заберу, но вам еще и по шапке прилетит, что невинных людей хватаете. Тебе — в первую очередь. Ты этого хочешь?

Помявшись, городовой все же отпер дверь камеры и выпустил Тихона на свободу. Остальные задержанные смотрели на парня с недоверием и завистью.

— Ваше благородие, может, и нас вызволите? — вскинулся один из них.

— Я вас знать не знаю, и за что задержали — тоже, — покачав головой, ответил я ему.

Мужик со злостью сплюнул и сел обратно на пол, пробурчав что-то себе под нос.

Когда мы вышли в общий холл, околоточный надзиратель сделал вид, будто нас не видит. Городовой понял его поведение правильно и перестал нас сопровождать и смотреть напряженным взглядом. Уже через минуту мы покинули столь «гостеприимное» заведение, куда зазывают даже против твоего желания.

— Как там карета ваша? Я ж не ожидал, что меня в арестную комнату бросят, — забеспокоился Тихон.

— Вон она, дворник за ней присмотрел.

Фома Егорыч, увидев нас, проводил Тихона удивленным взглядом. Еще бы — вид у парня был как у побитой собаки, а кто и за что его так «разукрасил» — неизвестно. Сев в карету, я первым делом и спросил Тихона — как ему так досталось.

— Городовые тебя так отходили? — сочувственно уточнил я.

— Не, господин, — замотал головой парень. — Те помяли конечно, но не шибко. То уже сокомнатные постарались.

— И за что они так тебя невзлюбили? — удивился я.

— Дык, не поверили они, что вы — барин справный и за людей радеете. Подумали, будто меня слухачом к ним подселили, прознатчиком, значит. Вот и вызверились.

И дальше Тихон поведал мне свою короткую историю. Да, в камеру он попал по ошибке. Перепутали его с одним из дебоширов, который в суматохе умудрился сбежать. А вот дальше все было интереснее. Конечно его сокамерники тут же поняли, что к ним Тихон не имеет никакого отношения. Но городовые о том и слышать не хотели. Ну и стали парня расспрашивать — откуда он, как вообще в участке оказался. Тихону скрывать нечего, вот он без утайки и поведал, что пошел своего господина искать. Мужики заинтересовались, с чего такая привязанность у парня ко мне возникла. Тот в ответ — что я «хороший барин» им давай говорить. Возник у них спор на этой почве. Сами мужики-то дебош не на пустом месте подняли. Работать им приходилось по четырнадцать часов, зарплата маленькая, так и ее приказчик урезал вдвое, когда они сегодня за выплатами пришли. Вот и подняли шум, из-за чего руководитель завода полицию вызвал.

Тихон же о моем отношении к работникам рассказал. Что у меня и зарплаты крестьяне крепостные получают, будто вольные, и работать я их столько времени не заставляю, и отношение хорошее — про мое желание построить новым работникам не просто бараки, а полноценные квартирные дома он знал. Мужики Тихону сначала не поверили, а потом и вовсе решили, что его специально к ним подсадили — как агитатора, который за дворян стоит и их переубедить хочет, будто они все белые и пушистые. Вот и поколотили парня. Сорвали на нем свою злость, что в тесной камере сделать было несложно.

— Ох, какие у них лица-то были, когда вы за мной пришли, господин! — с удовольствием вспоминал парень. — Теперь-то сто раз подумают, прежде чем на хорошего человека хулу возводить!

Я в последнем сомневался, но спорить с Тихоном не стал. Мы как раз до доходного дома добрались.

— Пока поешь, потом повезешь нас в гости.

— Так карету не распрягать? — тут же уточнил он.

— Нет.

— Лошадям бы роздых дать, — с жалостью посмотрел он на скотину.

— Напои их, да овса дай пока. Не мне тебя учить этому, — отмахнулся я.

Ничего лошадям не будет. Они вон нас целыми сутками везли, когда мы в дороге были. Тихон убежал к домовнику, искать себе ужин, а я отправился в комнату девушек.

— Мы еще не готовы! — заявила Настя, стоило мне войти.

— Нам через полчаса уже надо у Елены Максимовны быть.

— Подождет, — фыркнула моя невеста.

— Она просто ревнует, — рассмеялась Аня. — Вот и хочет заставить эту Фаттееву понервничать.

— Рискуя моей репутацией? — нахмурился я. — Это вам, девушкам, позволяется опаздывать. Если не будете готовы через пятнадцать минут, поеду один.

Поведение Насти мне не понравилось. Устроила выходку в магазине, так еще и сейчас глупости устраивает. Совсем не думает, как ее поведение на мне сказаться может.

Через пятнадцать минут готова была только Аня. Настя продолжала гнуть свою линию — «давай задержимся», «неужели ты хочешь идти к этой даме, которая нас на приеме оскорбляла» и все в таком духе. Махнув на нее рукой, я пошел в карету. Идти на поводу у Насти не было никакого желания. Аня пошла со мной, незаметно для меня, как она думала, показав сестре язык.

К дому, где жила Елена Максимовна, мы добрались за минуту до назначенного срока. Как раз осталось время, чтобы подняться на нужный этаж.

— Здравствуйте, проходите, — открыла нам лично госпожа Фаттеева. — Вы лишь вдвоем? — удивилась она.

— Моя сестра неважно себя чувствует, — улыбнулась мило Аня.

— Жаль, будем надеяться, ее недомогание пройдет, — безразлично протянула женщина.