Микробиолог 2. Спасти Ленинград (СИ) - Перумов Ник

Удивляться не пришлось, потому что Кирилл Сергеевич расстарался на «скромный товарищеский ужин, по военному времени скудный», — как он выразился, пожимая мне руку.

Стол и впрямь не поражал изобилием — хлеб, буженина, сыр, сало, копчёная колбаса — всё это до сих пор можно было купить в коммерческих магазинах или на рынках. Возле расставленных блюд хлопотали ещё две девушки, как и Инна — очень молодые, очень красивые и в белых передниках. Я уже было напрягся, но нет — собравшиеся, в громадном большинстве своём, зрелые кряжистые мужики «от пятидесяти и старше» относились к ним очень даже уважительно. Никаких заигрываний или, Боже упасти, охлопываний.

Я отнёс это на авторитет Кирилла Сергеевича. К «своему» он относился весьма… бережно, как я успел понять.

— Спасибо, дочка, — услыхал я густой бас некоего бородатого мужчины весьма солидной комплекции — Инна налила ему чаю из самовара.

Две других девушки тоже споро работали, порой бросая на меня заинтересованные взгляды — я тут был единственный близкий по возрасту.

…Говорить мне пришлось много, и было это, в общем, то же, что я не раз повторял и в горисполкоме, и в обкоме, и директорам с главными инженерами разных заводов.

Только аудитория здесь была совсем иной — собравшихся председателей интересовали не столько постановления и сроки, сколько вещи куда более земные.

— Серная кислота-то будет? — спросил кто-то с дальнего конца стола. — Или опять сперва пообещают, а потом скажут, мол, фронту нужнее? Фронту-то, оно, может, и впрямь нужнее, да только, как я понял, метод без кислоты работать не станет?

— Кислота будет, — ответил я. — Но рассчитывать следует не только на централизованное снабжение, поэтому чем меньше её расход, тем лучше. Придётся очень внимательно следить за режимами гидролиза, использовать ту же кислоту вторично…

Бородатый здоровяк, которому Инна недавно наливала чай, деловито кивнул и что-то записал в толстую общую тетрадь.

— А сушёные дрожжи сколько лежат? — поинтересовался другой председатель, невысокий, лысоватый мужчина с намечавшимся животиком. — Нам ведь, может, придётся запас делать.

— Если правильно высушены и не отсырели — несколько месяцев спокойно. Для города это уже немало.

— Значит, тару хорошую надо, — заметил сидевший рядом с ним такой же немолодой мужчина с аккуратно подстриженными. — Чтобы сырость не тянула.

— Именно так.

Оба выглядели совершенно обычно. Таких людей встретишь в любой заводской конторе — добротные пиджаки, чистые воротнички, спокойные лица. Говорили мало, слушали внимательно, спрашивали только по существу.

Потом разговор свернул на фильтры, на известняк, на деревянные бочки, на то, сколько персонала понадобится для непрерывной работы и можно ли переучить под это дело обычных, к примеру, пекарей или даже кустарей-одиночек. Собравшиеся спорили, прикидывали, делали пометки у себя в блокнотах — видно было, что каждый уже мысленно примеряет новое дело к своей артели.

Я отвечал, рисовал карандашом схемы, снова отвечал…

И всё же никак не мог отделаться от ощущения, что главным сегодня вечером были не мои слова и не эти закуски под чаёк. Что-то подсказывало — настоящее начнётся потом.

И оно последовало.

Когда последние вопросы были заданы, а самовар перекочевал с середины стола на подоконник, разговор сам собой распался на несколько отдельных кружков. Кто-то уже спорил о том, где достать кислотоупорные прокладки, кто-то прикидывал, можно ли переоборудовать старую сушилку под дрожжи, двое председателей о чём-то негромко совещались с Кириллом Сергеевичем, загибая пальцы и то и дело поглядывая в свои записные книжки.

Инна вместе с девушками принялась собирать посуду. Проходя мимо меня, она едва заметно улыбнулась.

— Чаю ещё?

— Спасибо.

— Тогда посидите ещё немного.

Сказано это было совершенно буднично, но почему-то показалось, что речь шла вовсе не о чае.

Я поставил стакан на стол.

Кирилл Сергеевич тем временем проводил взглядом очередного председателя, крепко пожал ему руку и лишь затем повернулся ко мне.

— Александр Сергеевич… — произнёс он вполголоса. — Тут с вами два товарища хотели бы словечком перекинуться. Если, конечно, вы не слишком устали после сегодняшней лекции.

— Отчего же, всегда готов, если по делу.

— Именно что по делу, — Кирилл Сергеевич махнул рукой.

От стола поднялись двое — оба лет пятидесяти с небольшим. Один — невысокий, плотный, с начинающей лысеть макушкой; второй — повыше ростом, такой же добротный, с аккуратно подстриженными усами. Самые обыкновенные хозяйственники, каких за последние недели мне доводилось видеть десятками. Кажется, именно они расспрашивали про хранение сухих дрожжей и расход кислоты.

— Разрешите представиться, — сказал невысокий. — Михаил Иванович.

— Валерий Васильевич, — представился второй.

Фамилии я, признаться, тут же пропустил мимо ушей — за последние дни их было слишком много.

— Товарищ Шереметьев, — продолжил Михаил Иванович, — мы не станем вас надолго задерживать. Просто возникло несколько вопросов… пожалуй, более практического свойства, и мы решили, что не стоит отнимать ими время у остальных.

— Слушаю вас, — сказал я.

Мужчины переглянулись.

— Видите ли… нас, собственно, заинтересовал не столько сам выпуск дрожжей, сколько то, что будет дальше.

Глава 18

Говорить начал тот, что пониже ростом.

— Александр Сергеевич, прежде всего позвольте вас поблагодарить — очень содержательный рассказ. Особенно понравилось, что вы не обещаете чудес.

— Их в природе не бывает.

— Совершенно верно, —кивнул он с таким видом, будто именно этого ответа и ждал. — Но, видите ли… мы люди хозяйственные; и, пока вы рассказывали, у нас со спутником один вопрос всё время в голове вертелся.

— Какой же?

— Зачем вам вообще артели? — она оба воззрились на меня.

— Простите? — не сразу понял я.

— Есть же дрожжевой завод — огромное, специализированное предприятие, — сказал Михаил Николаевич и его спутник тоже кивнул. — Там и специалисты, и оборудование, и вообщё всё, что душеньке угодно. Не проще ли развернуть производство пищевых дрожжей именно там?

Он произнёс это совершенно буднично — для него речь шла о совершенно очевидной вещи; и, в общем, был он совершенно прав.

— Артели нужны, чтобы закрыть узкие места в производстве, делать то, что гигантам индустрии выпускать невыгодно, неудобно или просто не по профилю. Ну, согласитесь, что строить на весь Союз один огромный завод по, скажем, ламповым абажурам совершенно нерационально. На одним перевозках сколько денег угрохаем. Но вот с дрожжами… предназначены они для Ленинграда, вести никуда не нужно. Так зачем же в таком случае артели?

Говорил Михаил Иванович спокойно и грамотно, вопрос его был абсолютно резонным; так и должен был спрашивать хороший производственник, видящий несколько больше, чем промфинплан его родной артели.

— Если бы можно было начать с дрожжевого завода, мы именно так бы и поступили.

— Значит, нельзя? — искренне удивились они оба. — Но почему?..

— Пока — нельзя, — твёрдо ответил я. Подумав, решил всё-таки немного приподнять завесу. — Видите ли… дрожжевой завод рассчитан на переработку готового сахарного сусла, так называемой мелассы. А мы выращиваем дрожжи совсем на другом сырье — на гидролизате древесины, как я говорил.

— Ага, — Валерий Васильевич задумчиво помял подобородок. — То есть на дрожжевом заводе сперва придётся строить крупномасштабное гидролизное производство?

— Именно.

— А его там нет, — подхватил Михаил Иванович.

— Почти нет.

— И строить его там, выходит, особого смысла нет?

Я пожал плечами.

— Сложный вопрос. И сейчас поистине чисто академический. Даже если завтра открыть дрожжевой завод, работать в полную силу он всё равно не сможет.

— Вы же помните нашу схему? Сперва древесина, потом гидролиз, потом очистка и только потом — дрожжи. Так что дрожжевой завод — это только последняя часть цепочки. Самая большая, но не единственная.