Русский век (СИ) - Старый Денис

— Родригес, ваши пушки смогут быстро развалить стены этого деревянного укрепления? — спрашивал де Льего.

Спрашивал и морщился от неудовольствия общаться с этим человеком. Вот уж точно — бандит, висельник.

— Зря ли я тащил пушки, пять коней сгубили? Конечно смогут и стены развалить, и схизматов покрошить! — отвечал взрослый мужик со шрамом на всё лицо.

Родригес бывший осуждённый и откровенный головорез, имевший собственную банду и нападавший на многих индейцев, но на что власти закрыли глаза и взяли его на службу под конкретно подобные задачи, чтобы бить русских. Мол, это же не испанские власти нападают, а разбойники, которых, случись что, и сами испанцы готовы вешать. Вот такая гибридная война еще задолго до того, как этот термин был введен.

Так что даже если в Петербург придут сведения, что в этом нападении принимали участие испанцы, то есть те имена, которые можно использовать и осудить действия того же самого Родригеса на самом высоком уровне, высказывая из Мадрида сожаление о случившемся.

— Что-то здесь не так… — произнёс тридцатипятилетний командир отряда карателей.

— Да ничего такого, — усмехнулся Родригес, предполагая, что де Льего просто малодушничает.

На самом деле это уже вторая атака на русское присутствие в Калифорнии. Год назад удалось подложить одному из многочисленных племён Калифорнии одеяло и другие предметы, заражённые оспой.

Предполагалось, что за полгода от этой болезни умрёт множество русских и, безусловно, тех индейцев, что проявляют максимальную лояльность к подданным русского императора.

Однако, на удивление, ничего подобного не случилось. Было зафиксировано лишь чуть больше ста смертей, и то исключительно среди индейцев. Это потом испанцы узнали, что русские вакцинируются не только сами, но и проводят вакцинацию среди местного населения, что было просто невообразимо и считалось необычайной глупостью со стороны русских.

И ответка прилетела испанцам почти что сразу. Одновременно в трёх испанских городах Новой Испании началась эпидемия оспы. Тоже оказалось, что были подсунуты заражённые одеяла. Как бы и не те самые.

— Родригес, а вас не смущает, что мы стоим здесь уже сутки, ожидаем, что русские пришлют подмогу к своему острогу, но нет никакой активности. Мало того, и в самой крепости словно бы нет людей. А ещё вчера вечером они были, — всё-таки высказал свои опасения командир карательного отряда.

— Забились в норы, как крысы. Куда же им деться отсюда? Мы обложили крепость, — усмехался головорез.

Родригеса забавляла нерешительность испанского дворянина. И он уже решил, что если будет возможность, то лучше бы забрать всё русское золото и по-быстрому уйти, не начиная наступление на сильный русский город Петроград. Льего? Так в расход. В случае, если хотя бы на половину молва о золоте не врет, хватит награбленного на всю оставшуюся жизнь всему отряду Родригеса.

И в этой крепости, что сейчас стоит перед испанцами и их союзными индейцами, должно быть много золота. Именно здесь, рядом, протекает река, что считается наиболее богатой этим презренным металлом.

— Вперёд! Выдвигаемся! — всё же приказал де Льего.

Он всё-таки увидел людей на деревянной стене. Соответственно, в крепости кто-то есть, и они, действительно, забились в норы, словно крысы, считая, что крепостные стены могут хоть как-то им помочь. А значит, нужно действовать.

* * *

— Идут! — констатировал Кондратий Лапа.

Ему никто не ответил. Все роли были расписаны заранее. Оставалось только качественно их сыграть. Дальний острог, находившийся более чем в ста верстах от Петрограда, был построен не так давно. Но именно тут чаще всего отрабатывались все действия, которые нужно будет осуществить при нападении. Ожидалось, что золото продолжит манить многих.

Когда произошло уже второе проникновение европейцев на золотые прииски Калифорнии, было принято решение создать своего рода засечённую черту и предупреждать любые поползновения с юга в сторону русского золота.

И оказалось, что крепостица была построена вовремя. Не было бы острога, сложнее оказалось бы воевать в чистом поле. Да и союзные племена индейцев подверглись бы нападению, как слабейшие.

— Нешта сильно много их, — сказал казачий старшина.

Кондратий лишь с укоризной посмотрел на товарища. Старшина был из яицких казаков. А на Урале сейчас тишь да благодать. Расслабились казачки, не имея постоянной угрозы жизни.

Здесь же всё иначе. То индейцы шалить начинают — нападают на союзные русским колонистам племена, то европейские разбойники не дремлют. Казалось, что от Новой Испании до Калифорнии — непролазные дебри; особенно можно было рассчитывать на горы, не дающие проникать с восточной части Северной Америки в западную. И всё равно протискиваются. Преодолевают прерии Техаса, знойную жару, отсутствие воды… Золото манит.

Вот и сейчас потомки испанских конкистадоров пытались повторить сомнительные подвиги своих предков.

Первыми к острогу направились отряды индейцев. Это было вполне предсказуемо: вряд ли те, кто командует, по местным меркам целой армией вторжения, захотят подвергать опасности жизнь и здоровье своих соплеменников.

А вот индейцев не так чтобы и сильно было жалко. Но и туземцы, не будь дураками, не так чтобы мужественно и смело направлялись к острогу. Русские, как казаки, так и общинники Лапы, уже проучили всех индейцев, обитавших в округе, показывая, что взять русскую крепость нахрапом ни у кого не выйдет.

— Могу работать, — сказал один из метких стрелков, прибывших два года назад в Калифорнию.

В отряде генерал-губернатора Дмитрия Яковлевича Лаптева было таких стрелков полсотни. Большинство из них были штрафниками. Но здесь, вдали, на чужбине как-то на многие вещи смотрят иначе. И те, кто проявлял строптивость или по каким-то причинам был осуждён в армии, становились вдруг послушными и дисциплинированными бойцами.

В цивилизации можно было надеяться на суд и снисхождение. Здесь же — всё проще. Нередко тех, кто не желал перевоспитываться, расстреливали на месте. Закон — тайга, прокурор — медведь. Пусть здесь и не тайга, но суть оставалась той же.

Да, в Калифорнии нет тайги. Здесь климат и ландшафт несколько иной, хотя и деревьев, и зарослей хватает. А вот медведи в наличии. Более того, местные индейцы не так чтобы часто на них охотятся, потому и этих животных, как и других — например, оленей, бизонов, тюленей, — русские колонисты весьма охотно употребляют в пищу.

— Бах! — прогремел первый выстрел из штуцера с оптическим прицелом.

Замертво упал один из предводителей индейцев. Их было вполне легко распознавать по количеству перьев на головном уборе. Часть индейцев, до того словно бы крадущихся по направлению к крепости, замерла.

Возможно, кто-то бы из них и побежал, но уже было видно, что европейцы подпирают передовые отряды своих смертников. Вероятно, индейцы знают, что их могут убивать не только те, кто впереди, но и те, кто следует за ними позади.

Так что уже скоро разукрашенные люди с красноватым оттенком кожи поднялись и уже более резво побежали вперёд.

Бах-бах-бах — выстрелы участились.

Уже не только стрелки, оружные винтовками с оптическим прицелом, отрабатывали, но и все остальные. Бойцы максимально быстро перезаряжались. Ведь у них была задача не только поразить противников, но и сделать вид, что здесь, в крепости, находится большой отряд русских солдат и казаков.

Движение индейцев замедлилось. Всё же они не стремились умирать. Но они приблизились достаточно близко, чтобы меткие стрелки имели возможность поражать уже и европейцев.

— Бах! — выстрелил один из русских бойцов.

Пуля попала Родригесу в плечо, развернула его, и он рухнул на землю, теряя сознание.

Де ла Льего поднялся во весь рост. Он не был намерен выглядеть трусом. Ему не нравилось то, на чём постоянно настаивал предводитель отъявленных разбойников в отряде благородного испанского идальго.

— Вперёд! — скомандовал дворянин, рассудив, что всё, что он делает, благородно.