Дорога к миру (СИ) - Романов Герман Иванович

Но атомная бомба вещь пока недоступная, а вот появление ракетоносных кораблей вполне реально — Одзава в полной мере осознал все перспективы этого оружия, как в свое время поступившие на вооружение двадцати четырех дюймовые кислородные торпеды. Но это оружие намного эффективней, к тому же убийственно точное в руках хорошо обученного камикадзе…

От полной безнадежности после катастрофического поражения под Мидуэем японцы начали превращать в авианосцы даже пару своих устаревших линкоров, с которых сняли кормовые башни и сделали поверху палубный настил. Вот только не приняли в расчет одно прискорбное обстоятельство — крайнюю нехватку обученных пилотов гидросамолетов, способных действовать с этого «чуда» в условиях неба 1944 года, победного для американцев. Единственные в мире линкоры-авианосцы погибли бесславно, чего следовало ожидать, а сами японские моряки, сознавая их сомнительную ценность, ехидно именовали получившиеся корабли двойного назначения «гермафродитами»…

Глава 41

— Придется тебе, Хайнц, еще погостить у нас — в Москву завтра прилетит вице-президент Уоллес. Это «голубь мира», уже отнюдь не «ястреб Пентагона», как написали бы в газетах во «время оно», о котором ты хорошо знаешь. Все, американцы навоевались, теперь берут оперативную паузу, которая может затянуться на неопределенное время.

Григорий Иванович фыркнул, напряжение, в котором он находился все эти дни, спало. Видимо, четвертого готового ядерного боеприпаса у «дядюшки Сэма» не нашлось, потому на откровенный шантаж немцев с угрозой атомной войны решили ответить мирными предложениями, куда без них. Ведь если нельзя добиться победы на поле боя, то ее стараются достигнуть за столом переговоров, накрытым зеленым сукном.

— Панамский инцидент произвела на них определенное впечатление, мой друг. Они осознали, что шутить мы не собираемся. И какой мерой нам меряют, с той же мы им тоже отмеряем.

В тон ему отозвался Гудериан, в голосе явственно прозвучала насмешка. Рейхсмаршал его поражал в последнее время какой-то крайней непримиримостью к англосаксам. Немцы вообще жестоки по природной натуре, оставаясь при этом сентиментальными — прямо убойное сочетание, которое позволяет им творить самое кровавое непотребство, причем исключительно из прагматизма. Отсюда и счет, высылаемый по почте семьям казненных, где все разложено по пунктам, начиная от «амортизации» и заточки ножа гильотины, до сжигания в печи крематория — нацисты никогда не скрывали своего отношения к «неполноценным» на их взгляд народам. Но опять же — бросает тевтонов из крайности в крайность — сейчас они наиболее рьяных гитлеровцев, у кого руки по локоть в крови, с той же несуетливой практичностью и без всякой жалости истребили, при этом соблюдая судопроизводство.

— Они решили, что могут творить любую дичь, которая только может прийти в голову, и сейчас, и в будущем. Потому мы должны сразу дать понять, что такой подход для нас совершенно неприемлем, и на все дадим ответ. Полезут в «Старый Свет» — немедленно дадим отпор, и не только. Надо бы и в «Новом свете» наши позиции отстаивать при любом случае, вот тогда наглости у американцев порядочно поубавится. По крайней мере, сейчас мы их вогнали в такие расходы, которые им придется долго восполнять. Вот потому мирный договор и будет заключен, что другого выхода у дельцов из Вашингтона просто не остается. Да ты сам посуди…

Гудериан остановился, неторопливо закурил сигарету, и принялся в чисто русской манере загибать палец:

— Флот построили огромный — авианосцы, линкоры и крейсера исчисляются десятками, вот только вся эта армада сейчас мало чего стоит под ударами крылатых ракет, себестоимость которых мы довели до трех с половиной тысячи рейхсмарок за штуку — а счет пошел уже на несколько десятков миллионов, не считая расходов на транспортировку. А пилотов японцам надолго теперь хватит — у них очередь выстроилась из желающих записаться в камикадзе. Соотношение расходов несоразмерно — тут не воевать нужно, а находить вначале надежные средства противодействия. Иначе все эти миллиарды вложенных в строительство долларов просто уйдут на дно. Отсюда автоматически проистекает второе обстоятельство.

Гудериан затушил окурок в пепельнице, и медленно загнул второй палец, продолжая также отстраненно улыбаться:

— Авиация у них хороша и весьма многочисленна, ей бы воевать и воевать, если бы не потери, опять же. У нас реактивные самолеты, мы производство поршневых моторов давно остановили, с прошлого года. А янки эту точку проскочили по инерции, не остановились вовремя. И все эти тысячи четырехмоторных американских и британских бомбардировщиков сейчас практически бесполезны. Нет, снести несколько городов у нас они смогут, но только с очень большими потерями, которые для них недопустимо — их налогоплательщики не японцы, и не поймут, когда генералы цвет нации на убой массово отправлять будут. Так что всю эту прорву авиации впишут в статью убытков, и начнут увеличивать выпуск реактивных самолетов — на перевооружение авиачастей потребуется пара лет, не меньше. Теперь третье — а чем на суше воевать прикажите, когда бронетехника никуда не годится, мы ведь «шерманы» запросто истребляем, нужны «першинги», и числом побольше, а их ничтожно мало, как и всего остального, нужно хоть что-то.

Рейхсмаршал загнул третий палец и посмотрел на ладонь, где два оставшихся разогнутых пальца, большой и мизинец, стали символом желания выпить что-либо покрепче.

— Ты представляешь, сколько денег впустую потрачено? А ведь за них отвечать придется, это с одной стороны, а с другой совсем плохо — в драку полезешь, убытков станет еще больше, у нас бомбы есть, а у них нет. Так почему мы нам с тобою этим джокером не воспользоваться, и пригрозить применением пяти-шести штук, если они не проявят сговорчивость? Хорошо проведенный шантаж может принести куда больше выгоды, чем даже хорошо проведенная сделка. Выломать им руки, показать безжалостность!

Григорий Иванович искоса глянул на Гудериана — какие могут быть шутки, тот говорил предельно серьезно. И вполне мог в таком состоянии приказать выпустить торпедный спецбоеприпас, но только в том случае, когда это будет рациональным действием. Импульсных решений «шнелле-Гейнц» сейчас не принимал, стал осторожен.

— Мы не блефуем, у нас есть заряды, у них нет, и о том они прекрасно знают. Так почему бы не воспользоваться ситуацией при ведении переговоров. Я им буду угрожать, ты покажешь склонность к компромиссам — тактика «доброго и злого полицейских» гораздо чаще приносит успех. Мы держим Европу, Азию и Африку, и устанавливаем наши порядки. Им достается «Новый Свет», который у них и так находится под контролем, и вся Британская империя, вернее, ее англоговорящие доминионы, но без всяких колоний — Канада, Австралия, Новая Зеландия и Южная Африка. Плюс договариваемся насчет Китая — в чью зону он входит. И все — можно строить социализм, ведь главное будет достигнуто — никакой сухопутной границы с миром капитала. А при отсутствии влияния, без необходимости держать многомиллионную сухопутную армию, мы быстрее проведем неотложные реформы. И потихоньку уровняем морские силы, и сохраним превосходство в авиации.

Рейхсмаршал нахмурился, постучал пальцами по столу и негромко, но самым решительным тоном подытожил:

— И пусть втягиваются в гонку вооружений с нами — без мировой долларовой системы, в фактической изоляции. Да мы их просто разорим!

Учебные варианты реактивной японской бомбы «ока» 1945 года — появились только тогда, когда японцы осознали, что их неопытные пилоты массовых выпусков просто бьются во время учебных полетов без всякой пользы…

Глава 42