Дорога к миру (СИ) - Романов Герман Иванович

— Генри, давайте начистоту, хотя политикам и дипломатам всегда приходится лгать, при этом смотря на собеседника кристально честными глазами, с какими приходится давать обещания своим избирателям перед выборами. Все предельно понятно — ваша страна после 1-й мировой войны получила право возглавить пул сильнейших держав мира. Это так и есть, при этом она вступила в войну в наиболее выгодный для себя момент, когда в исходе войны никаких сомнений ни у кого не было.

Кулик посмотрел на вице-президента с улыбкой — так всегда лучше говорить неприятные вещи, особенно когда дело касается темы политики, априори «грязной», и все это прекрасно понимают.

— Да и помощь Штатов была отнюдь не бескорыстной — Америка вышла из войны главным заимодавцем, все ей оказались должны, ваша промышленность невероятно поднялась на военных заказах. И существенную часть в них составляли русские — на винтовки «винчестера» и пулеметы «кольта», на трехлинейные патроны и многое другое. И что интересно — аванс и предоплаты были внесены царской Россией, а вот половина поставок так и не пришла в нашу страну. Но не будем об этом — бизнес всегда ищет прибыль, а ради нее нет такого преступления, на которое не пошел бы капиталист даже под страхом виселицы — это высказывание хорошо известно. Но сейчас разговор пойдет о других делах, также неприятных.

Григорий Иванович сделал паузу, взял из пачки «Кэмела» сигарету, спокойно закурил. Уоллес молчал, занял выжидательную позицию, тут главное первым выслушать предложения — тот, кто больше жаждет мира, вынужден первым открывать карты. Вот только делать этого маршал не собирался — к чему, если Советская Россия из войны вышла, повторив исторический фортель, только на этот раз в выигрышной ситуации, поступаться которой не намерена ни на йоту. Вот это и надо дать понять — пусть разжевывают и глотают потихоньку, горькое лекарство принимать нужно.

— Четыре империи, существовавшие веками, были разрушены после прошлой мировой войны — три враждебных Антанте, одна «дружественная», но которая была хуже любого противника. Я говорю о царской России, к которой не испытываю симпатий, но есть одно «но» — это моя страна, это наше историческое наследие, и мы слишком хорошо помним как цинично и нагло вели себя победители, терзая мою Родину, отправляя сюда оккупационные войска, среди которых были американцы. Так что доверия к вам быть не может, я говорю не о людях, они хотят мира и лучшей жизни, речь идет исключительно о правительствах, и о тех власть имущих кругах, кого интересует только собственное влияние и богатство.

— Могу вас заверить, Грегори — к ним я не отношусь, о чем я вам давно говорил. Я вроде наемного управляющего, чьи возможности как раз ограничены теми влиятельными людьми, о которых вы сейчас говорили. Меня прислали с одной задачей — выслушать ваши предложения о мире.

— А их не будет, Генри — мы не воюем с вами, мы просто прекратили воевать за ваши интересы, когда осознали, какую участь вы нам подготовили. У нас есть поговорка на счет желающих таскать каштаны из огня чужими руками, а если при этом нужно, то даже дать рукавицы и мазь против ожогов. Я про ленд-лиз, Генри — с одной стороны вроде бескорыстная помощь, спасибо вам, но с другой это и есть те самые «рукавицы», чтобы мы воевали за ваши интересы и обеспечили Америке место единственного гегемона в мире. Я тут поговорил на досуге с немецкими товарищами, так все стало ясно, кто был больше всего заинтересован в разжигании мирового пожара, чтобы хоть так выйти из «великой депрессии». Это как раз те джентльмены, что на самом деле правят США вот уже много лет. Влиятельные господа, даже очень влиятельные, раз их совершенно частные деньги являются основой вашей страны, и они возымели желание распространить их по всему миру в качестве единственного платежного средства.

— Вы имеете в виду Федеральную Резервную Систему?

— Ее именно, представляющую не собственно США с его казначейством и министерством финансов, а консорциум частных банков, которые печатают свои собственные ассигнации, распространяя оные в обязательном порядке по всем странам мира. Я все понимаю, ничего личного, это бизнес — но с какого бодуна мы будем вести расчеты с частниками, и принимать к оплате их бумажки? У нас нет ни малейшего желания ходить на цыпочках перед заокеанскими банкирами — да и вообще, в нашем новом строящимся мире им совершенно нет места от слова «совсем». Мы своих под корень давно вывели, немцы тоже приступили к этому увлекательному занятию. Ничего тут не поделаешь, у нас социализм, мы его строим вполне серьезно, благо по суше не соприкасаемся с весомыми капиталистическими странами. И умирать за интересы деловых кругов Уолл-стрит и Сити категорически не желаем — это война была последней, когда немцы и русские убивали друг друга за интересы англосаксов. Третий участник нашего внутреннего соглашения — Япония, те еще сукины дети, но это для нас надежный союзник, иначе бы атомная бомба была бы сброшена не на Этадзиму, хотя предназначалась Хиросиме, а на какой-нибудь русский город, тот же Владивосток или Хабаровск. Мы все поняли правильно, Генри, так что немцам пришлось дать понять и вам, что безнаказанности не будет.

— Это было очень неожиданно, те, кто хотел напугать вас атомным оружием, сами оказались в потрясении. Сколько у вас их еще есть?

— Три боеголовки, Генри, у немцев, у нас пока нет. Но мы прикладываем максимум сил, при помощи Германии, чтобы через два года самим начать производить атомные бомбы — у нас «совместный бизнес», так сказать. Как видите, я предельно честен с вами, Генри, к тому же понимаю, что вас с Рузвельтом будут скоро отодвигать от власти, и очень скоро — дельцами зафиксированы убытки, и они жаждут компенсации. Просто эти люди не понимают главного — им придется или смириться с потерями, либо быть готовыми к новой, более разрушительной войне, в которой будет равноценный обмен ядерными ударами, страшный и безжалостный. Я этого не хочу, вы тоже — так что донесите до Уолл-стрит эту нехитрую истину — победить нас и навязать свои условия мира они не в состоянии, а вот погибнуть вполне возможно — никто из них в этом случае не уцелеет…

Китай на 1945 год представлял собой конгломерацию всевозможных зон влияния и оккупированных территорий, при этом охваченный жестокой междоусобицей. Так что под контролем гоминьдана был относительно небольшой регион (зеленого цвета и без всякой шрихтовки), все остальное режимом Чан Кай Ши вообще не контролировалось ни с какой стороны. Объединить распавшуюся страну можно было исключительно с помощью серьезной внешней силы — такая появилась на стороне коммунистов Мао Цзе Дуна (красные отметки) в лице Советского Союза, армии которого провели победную Маньчжурскую операцию, и все вооружение Квантунской армии передавшие «китайским товарищам»…

Глава 43

— Не нужно стараться взять ношу не для своих плеч, Генри, под ней можно согнуться. А если взять больше, то она просто раздавит — так часто происходит с людьми, что не могут правильно рассчитать собственных сил. Так что лучше вернутся к прежним договоренностям на счет «мировых полицейских» и придерживаться их по мере возможностей — проще говоря, они лучше всего подходят для того, чтобы зафиксировать достигнутые сторонами позиции, и при необходимости внести коррективы.

Маршал посмотрел на вице-президента Уоллеса — тому явно такой подход пришелся не по душе, но нужно было или принимать сложившуюся реальность, либо пересмотреть ее кардинально. Но последнее невозможно — оно означает войну, причем «ядерную» — у немцев есть три боеголовки, и свое преимущество они не упустят — могут шарахнуть «гросс-торпеден» по самым значимым портам восточного побережья Штатов. Или сбросят на Англию, что тоже не «зер гут» — и в Лондоне этот фактор теперь будут учитывать во всех расчетах. И насчет дальнейшей участи у Сити не будет неопределенностей — начнись новая война, особенно с их территории, и немцы превратят «непотопляемый авианосец» в «выжженную пустыню».