Большой игрок 2 (СИ) - Моури Эрли

Едва повозка остановилась, я встал и сказал художнице:

— Да, народа даже поболее, чем бы хотелось. Глядишь, еще в собственную контору не попаду. Здесь посидишь, пока я разберусь, что чему?

— Нет, конечно! Мне тоже интересно, что там, — Ольховская встала, прихватив сумочку, перевесив удобнее шпагу на портупее.

— И я с вами, барин! — решил Сбруев. — Только лошадей подвяжу. Надо же, какое смертоубийство! От основания тут такого свет не видывал!

Я галантно подал руку баронессе. В этот раз она соизволила принять мужское внимание, легко соскочила на брусчатку и подтянула сползшие ботфорты. Мужики, толпившиеся у двери в «Богатей», мигом забыли о давке, раззявив рты, уставились на оголенные бедра моей спутницы. Мы подождали, пока Ильич разберется со своими боевыми скакунами и направилась ко входу.

— Эй, пропустите! — прикрикнул я, пытаясь оттеснить от дверного одну из особо наглых бабенок. — Дайте пройти!

— В очередь! — заорала на меня пышногрудая стерва лет пятидесяти.

— Лезешь тут еще, нахал! — поддержала ее рыжеволосая дама, надежно заслоняя проход огромной кормой, обтянутой красным ситцем.

Толпа загудела громче. Кто-то справа спрашивал про часы роботы «Богатея». Визгливый женский голосок уточнял, не врут ли про проценты и есть ли еще ночные сорочки. Из двери никак не могла вырваться бабенка лет сорока с мужиком — тот держал над головой свертки с покупками.

— Эй, алле! Я хозяин лавки! В сторону! — серчая, прикрикнул я, оттягивая в сторону мешавшего подростка. — Дайте дорогу, ведьмы!

— Хозяин! — расхохоталась рыжеволосая. — Мордой не вышел, алкаш чертов!

— Займите очередь! — прошмякала беззубым ртом старушка в сереньком платке.

Неожиданно сзади раздалось два пистолетных выстрела. Старушка, дернулась, заохала. Девица в цветастом платье испуганно завизжала. Я обернулся и увидел Ольховскую, со вскинутым вверх «Максом». Со ствола вился сизый дымок, завоняло пороховыми газами.

— В сторону, милые! — мягко потребовала баронесса. — Дорогу пану Аппельсину! — она пальнула еще раз. Не глядя и очень метко: пуля разнесла фонарь на столбе — тот рассыпался осколками стекла и желтого селенита.

Отчасти народ расступился. Кое-как мы протиснулись в вестибюль, протолкались до торгового зала. Уже там, чтобы баронесса не пугала народ выстрелами, я позволил себе наорать на особо нагловатых посетителей. Заставил их отхлынуть от прилавка, потребовал стать кучнее, подавшись к стене.

— Караул, Александр Васильевич! — едва завидев меня, вместо приветствия заорал Картузов. — Это какое–то сумасшествие! Мы ничего не успеваем! Сумки «Красна барыня» на исходе! Зубной порошок «Утро столицы» пошла последняя упаковка! Есть еще!..

— Заткнись! — оборвал я его. — Марш в подсобку!

Я кивком приветствовал Дашу и Леночку — обе продавщицы, растрепанные, раскрасневшиеся, растерянно поглядывали то на меня, то на галдящую очередь. Наконец Трохина вернулась в рабочий процесс — начала клацать счетами. Прикрикнула на Кудрину — Лена повернулась, начала упаковывать в бумагу что-то керамическое. Я запрыгнул на прилавок и перемахнул на ту сторону, чтобы без лишних свидетелей перетереть с управляющим.

Ольховская поспешила за мной, а Сбруев, застряв между двух полноватых дам, подал голос:

— Барин! Мне бы тот сервиз и полотенца! Тапочки тоже с такой скидкой чо не взять! Придержите для меня, а? Пожалуйста!

Я чуть не расхохотался. Святые небеса, как же доверчивы люди! Они ведутся на красиво намалеванные цифры! Прикол с пятьюдесятью процентами мнимой выгоды зомбирует даже вполне себе рассудительных. Знал бы Сбруев, что все это дерьмовое шмотье еще вчера стоило несколько дешевле и, честно говоря, нахрен никому не было нужно.

— Не беспокойся, Ильич! — я махнул ему рукой, вошел в подсобку и схватив Картузова за рукав оттащил его к дальнему стеллажу.

— Это чудо! — заверещал Веня. — Мы тут озолотимся! Только товара до пятницы точно не хватит! Все сгребают точено умалишенные!

Пожалуй, Картузов тоже выглядел умалишенным: глаза его бешено сверкали, всклокоченные волосы торчали в разные стороны, нос часто сопел.

— Где третья продавщица? — с ходу наехал я на него. Он что-то там пытался пролопотать про выходные дни, при этом бросая косые взгляды на Ольховскую, но я мигом остановил его, сжав плечо. — Сегодня уже поздно, но завтра она, как ее… эта твоя Лаура, должна быть здесь. Пока идет распродажа, пусть работают втроем. Пообещай им двойную оплату. И не только пообещай, но выплати, разумеется. Далее, бери блокнот, записывай, что нужно сделать.

— Да, господин Рублев! — Картузов метнулся к письменному столу.

— Дурдом! — расхохоталась Ольховская. — Но мне нравится. Тебе нужно пару крепких лбов, чтобы наводили порядок у входа и в торговом зале.

— Хорошая мысль. Поможешь организовать? — увидев в ее глазах согласие, я продолжил: — Поспрашивай в очереди, может, кто-то из мужиков согласится. Оплата 5 рублей в день. Пусть Сбруев тебе поможет.

— Слушаю, господин Рублев! — Картузов замер с блокнотом, изготовившись записывать. И вдруг спохватился: — Вас же Габрелян искал! Вас дома не застал, сюда дважды приезжал! — понизив голос до заговорщицкого шепота, Веня известил: — Он очень заинтересован в подряде! Чует, что пахнет приличными деньгами.

— Габрелян? А, это наш как бы подрядчик по ремонту и обустройству? Хорошо. Найди его сегодня, скажи, пусть завтра заедет ко мне к девяти утра. Но не позже! — подчеркнул я. — Далее, записывай. По итогу продаж сегодняшнего дня посчитать, на какие товары наибольший спрос и какие заканчиваются. Сделаешь список и с ним с утра проедешь по складам. Если найдешь что-то по хорошей цене, бери за наличку с сегодняшней выручки. Но не дури: объем закупки не должен превышать объем тех же товаров, проданных за сегодня. Иначе они у нас снова лягут мертвым грузом на складе.

— Я понял, господин Рублев, — Веня сделал несколько торопливых пометок в блокноте.

— Обязательно учет проданного и купленного на складах. Еще раз! — я поднял палец. — Лишнего не бери! Нам нужно все распродать до выходных, чтобы люди Габреляна начали ремонт. Дальше…

Я дал ему еще несколько указаний, в том числе и по найму персонала, осмотрел запасы товаров на складе, убедился, что все ящики с мылом в сохранности. Недолго понаблюдав за ходом торговли и прощупав настроения покупателей, решил продлить распродажи еще на день. После чего мы с Ольховской вышли из торгового дома.

Два рослых мужика, отобранных баронессой для поддержания порядка на время распродаж, услужливо проводили нас к выходу, покрикивая на наседавшую толпу. Народ отхлынул, даже очередь приобрела хоть какую-то упорядоченность. Вероятно, народ принял мысль, что я вовсе не алкаш с разбитой мордой, а на самом деле владелец торгового дома.

Направляясь к повозке Ильича, я обернулся, бросил вполне довольный взгляд на «Богатей». Уже сегодня можно утверждать, что распродажа удалась. Два следующих дня вряд ли здесь будет такая суета, и продажи без сомнений упадут, но уже ясно, что мы опустошим склад от застарелых запасов и получим приличную прибыль. Прибыль, которая край как нужна. Этих денег должно хватить с запасом на ремонт, и, возможно, даже на обустройство торговых залов модного дома «АпПелисин», если мои планы к тому времени не слишком изменятся.

— Барин, нам бы надо поторопиться, — прервал мои размышления Сбруев. — До Малинового моста отсюда неблизко.

Я мигом устроился в повозке рядом с Ольховской. Анна, вытащив из сумочки свернутый листок бумаги и карандаш, принялась что-то рисовать. Похоже, к моей художнице снова пришли идеи по дизайну внутреннего убранства «АпПельсина».

Когда мы подъезжали к пустырям, я еще издали разглядел, что там, возле заброшенного амбара, собирается народ. У поломанной изгороди виднелось с десяток повозок. По другую сторону в рыжих лучах низкого солнца поблескивал домкан — барон Карпин был уже здесь.