Меткий стрелок. Том IV (СИ) - Вязовский Алексей

Менелик, едва войдя в свой номер, тут же упал на кровать, достал из саквояжа томик Конан Дойля:

— Увлекся детективами? — я посмотрел на обложку. А ну как же… Шерлок Холмс.

— Хочу понять популярность мистера Дойля. Тем более мы договорились переписываться.

Менелика надо было чем-то занять в то время, когда он не проводил сеансы. Чтобы не скучал и не начал пить. Ибо склонность к французским винам уже проявилась.

— Объяснить популярность серии с Холмсом не так уж и сложно. Асоциальный главный герой и его нормальный визави — доктор Ватсон. На этом контрасте все строится. Плюс фактурный антигерой — профессор Мориарти. Схема работает в любом жанре.

— Так уж в любом! — усомнился Калеб

— Именно. Берете молодого врача, что приходит после института в любую клинику, там заведующий — местный асоциальный Холмс. И дальше нанизываете сюжет на какие-то медицинские истории, глава за главой.

— Но где их брать⁇

— В медицинских журналах — пожал плечами я — Там полно разных интересных случаев, бери и клади на бумагу. Сказать консьержу, чтобы он купил несколько номеров?

Медиум удивленно на меня посмотрел, механически кивнул.

— Отдыхай, Калеб, — произнес я, понимая, что ему действительно необходим покой. — Скоро нам предстоит тяжелая работа.

— В России?

— Да

Я оставил его одного, закрыв дверь. Снял пиджак, ослабил галстук. Чувствовалась усталость, но спать не хотелось. Адреналин от утреннего инцидента еще кипел в крови, а любопытство, всегда было моей движущей силой. Мне бы хотелось составить свое впечатление о Берлине, пройтись по городу…

Взял с собой Артура, Картера, отправились на прогулку. И Берлин предстал перед нами во всем своем величии. Воистину, зрелище заставило всех раскрыть рты — это была Европа! Не та, расслабленная, фривольная, немного хаотичная, которую я видел в Париже. Это был совершенно иной мир — мостовые, вымытые до блеска, тротуары, ровные и аккуратные, были совершенно лишены мусора или пыли, на больших перекрестках стояли регулировщики — никаких пробок. Каждый уголок, каждый переулок, каждый фасад — все дышало безукоризненным «орднунгом», образцовым порядком. Даже бедняки, которых мы встречали на улицах, выглядели опрятно, их одежда, хоть и была простой, но чистой, а лица выражали сдержанное достоинство.

И почему эта страна, столь богатая, с процветающей экономикой и трудолюбивым народом, не может усидеть на месте? Зачем им мировое господство? Ведь все соседи ополчатся на них, и нынешнее процветание покажется им сказкой золотого века. Я знал, что случится в будущем — крушение монархии, инфляция, измеряемая тысячами процентов, разрушенные города, миллионы погибших. Эта мысль, словно холодный душ, окатила меня, развеивая очарование от идеального порядка.

Мы осмотрели все знаковые места. Величественный Рейхстаг, монументы на Аллее Победы…. Доехали до Шарлоттенбурга — роскошного дворца, окруженного пышными садами. Его архитектура, более изящная и легкая, чем у других зданий, создавала приятный контраст.

Нагулявшись, решили подкрепиться. Зашли в небольшую, но уютную пивную, где пахло жареным мясом и свежим хлебом. Отведали по сочной колбаске с пикантной красной капустой, запили отменным светлым баварским лагером, который, казалось, был создан для того, чтобы смывать усталость и тревоги. Артур заметно оживился и даже Картер позволил себе расслабиться, его обычно суровое лицо смягчилось.

Вечером, когда мы вернулись в отель, усталые, но полные впечатлений, портье вручил мне конверт. Его лицо было подчеркнуто серьезным, почти торжественным.

— Это оставили для вас, граф, — произнес он, его голос был тихим, — «sehr wichtige Herren» — персоны исключительной важности.

Я взял конверт. Плотная, дорогая бумага, на ней — герб с черным орлом на золотом щите. Тон записки не допускал никаких возражений: я должен был ждать сопровождающего ровно в девять утра, чтобы он доставил меня на завтрак к весьма высокопоставленной фигуре. Судя по гербу, это был сам император. Ну что же. Игра продолжается — меня ждет новая проверка.

Утром, едва часы пробили восемь, я уже стоял, одетый с иголочки. Идеально отглаженный костюм, начищенные туфли, галстук, завязанный широким узлом. Последним я надеялся, слегка впечатлить местную аристократию — асимметричной «четверкой» тут еще не пользовались.

Я чувствовал себя участником какого-то сложного ритуала, где каждая деталь, каждый жест имели свое значение. Волнения не было, лишь легкое, приятное предвкушение. Ровно в девять к парадному входу отеля подкатил элегантный ландо. Его лакированный корпус блестел на солнце, а кони, запряженные в упряжь, били копытами по мостовой. Эскортировали его два офицера гвардии в парадных мундирах, их шлемы с орлами, казалось, сияли еще ярче, чем обычно. На козлах восседал грозного вида фельдфебель — все выглядело очень торжественно, очень по-имперски.

Я сел внутрь, экипаж тронулся. Мы ехали по широким улицам Берлина, мимо парков и монументов. Прохожие останавливались, провожая нас взглядами, выражающими уважение и любопытство. Привезли меня не куда-нибудь, а в древнюю резиденцию Гогенцоллернов на Шпрееинзель — в Королевский дворец. Он был массивным, величественным зданием, построенным из светлого камня, его купола и шпили уходили высоко в небо. Внутри царила атмосфера старинной роскоши, в которой чувствовалась тяжелая поступь истории.

Быстрым шагом мы миновали анфилады пышных залов. Мраморные полы, покрытые толстыми коврами, приглушали шаги. Стены, обитые шелком, украшены гобеленами и картинами. Высокие потолки, расписанные фресками, изображающими сцены из греческой мифологии, создавали ощущение бесконечного простора. Я принюхался. В воздухе витал тонкий аромат старого дерева, воска и дорогих духов. Мы прошли, раскланиваясь, мимо нескольких групп придворных.

Наконец, меня оставили в картинной галерее. Это был огромный зал, залитый мягким светом, льющимся из высоких окон. Стены от пола до потолка были увешаны картинами. Многочисленные кайзеры, курфюрсты и их разношерстные родственники свысока взирали на меня с полотен. Сплошные портреты! Хоть бы один пейзаж для разнообразия, или натюрморт, чтобы отвлечься от этих надменных, суровых лиц. Но нет. Только имперский стиль во всем своем надменном величии.

Ждать пришлось изрядно. Я изучил каждый холст, пытаясь найти хоть что-то, что могло бы меня заинтересовать, но все было слишком однообразно, слишком официально. И к чему была такая спешка с утра пораньше, если теперь я должен прозябать здесь в ожидании? В конце концов, я сдался и стал разглядывать через окно струи дворцовых фонтанов во дворе.

Едва не рассмеялся, вспомнив местную байку: якобы взгляд Нептуна в Дворцовом фонтане, который город подарил кайзеру Вильгельму II, был направлен прямо на окна королевской спальни. Это чрезвычайно выводило из себя императрицу Августу Викторию. Дескать, подглядывает за их с кайзером интимными моментами. Она даже распорядилась развернуть фонтан в другую сторону. Интересно, помогло ли это наладить семейную жизнь? Вильгельм ведь, говорят, не отличался богатырским здоровьем… Кажется, мне это потом пригодится, если удастся «вызвать дух» какого-нибудь старинного Гогенцоллерна. Вряд ли вызов связан с чем-то иным помимо спиритизма.

Еще одна легенда гласила, что в Королевском дворце обитала знаменитая призрачная «Белая женщина» из рода Гогенцоллернов, которая своим появлением за трое суток до смерти члена монаршей семьи предвещала это трагическое событие. Впервые дух видели в XVII веке, затем в 1840 и 1850 годах. Поговаривали, что и перед советской бомбардировкой в 1945-м году этот фантом блуждал по здешним покоям. Привидение, предвестник смерти… Можно ли это как-то использовать во время сеанса? Надо обдумать.

Наконец, в дверях появился церемониймейстер. Высокий, худощавый, в черном фраке. Он резко стукнул своим посохом о мраморный пол. Раздался глухой, звенящий звук. Что-то торжественно, но совершенно неразборчиво, провозгласил на немецком. Вслед за ним в галерее появилась целая свита наряженных придворных. Мужчины в строгих мундирах, увешанные орденами, дамы в пышных платьях, украшенных драгоценностями.