На что конкретно?
Если говорить – словами потомков о «заклёпках», то наши наиболее слабые места войсковое ПВО и моторизация Красной Армии – грузовики и тягачи.
Про первое уже было говорено: 20-мм автоматическим зенитным пушкам «2 cm FlaK 30» в германской пехотной дивизии, противостояли в лучшем случае МУ-4 - установки счетверённых «Максимов», годные разве что для эпохи Первой мировой войны.
«37-мм автоматы 61-К»?
На 22-е июня их было выпущено всего 1379 штук, что не просто мало…
Мизерно!
Кроме того, вплоть до последнего дня войны эти зенитные скорострелки испытывали острый дефицит боеприпасов. В результате - не прикрытые с воздуха оборонительные позиции, войсковые и тыловые колонны, железнодорожные станции и составы, боевые корабли и транспортные суда…
Аэродромы, наконец!
В тоже время в Люфтваффе и в Вермахте, на начало вторжения в СССР числилось в общей сложности 14 351 20-мм автоматических зенитных пушек «2 cm FlaK 30/38» и 5769 «3,7 cm Flak 36». И проблем с боеприпасами они не имели, о чём в частности свидетельствуют просто дичайшие потери советской штурмовой авиации.
На практике, большинство дивизий РККА вообще не имело положенных по «Штату-39» восьми 37-мм орудий в связи с их острым дефицитом, из-за чего на втором годе войны зенитно-артиллерийская батарея была официальное исключена из штатов и, единственным средством противовоздушной обороны дивизионного уровня(!) остались крупнокалиберные пулемёты ДШК.
Однако и с последними - всё не слава Марксу!
К началу Великой Отечественной войны Ковровским механическим заводом было выпущено всего около двух тысяч 12,7-мм пулемётов ДШК. До её конца – ещё девять тысяч.
Много это, или мало?
Для сравнения: за время Второй мировой в США было выпущено более 400 тысяч штук пехотного варианта 12,7-мм пулемёта «Browning M2». Знамо дело с таким войсковым ПВО, против западных армий командование Люфтваффе не рисковало посылать пикирующие бомбардировщики уже как бы не с 1941-го года. А на Восточном они резвились как бы не до мая сорок пятого. Причём используя не только одномоторные Ю-87, но и двухмоторные Ю-88 с низких высот.
Вот к примеру, как по словам Командира I./KG51 гауптмана Хёберлена был локализован прорыв танковой группы генерала Попова в феврале 1942-го года:
«Один из моих лучших и самых опытных пилотов, фельдфебель Шультхайсс разбудил меня в ночь с 21 на 22 февраля. Он стоял перед моей кроватью и тряс меня: «Гауптман, русские идут. В 15 километрах отсюда по крайней мере 20–25 тяжелых танков приближаются к аэродрому». Поскольку мы знали, что русские подразделения глубоко прорвали линию фронта, я приказал каждую ночь выделять поочередно два экипажа для разведки к северо-востоку от Запорожья. Из этого сообщения я сразу понял, что была попытка противника взять Запорожье внезапным ударом. Я сразу же сообщил в штаб армии в Запорожье результаты, полученные моими разведчиками. Но там надо мной недоверчиво посмеялись…
Я позвонил начальнику штаба и сказал ему: «Господин генерал, уже слышна стрельба, без вмешательства люфтваффе русские подразделения скоро будут уже на плотине» – и быстро оделся. Затем я приказал всем механикам, техническому персоналу и экипажам приготовиться к возможной эвакуации. Мы не знали количества атакующих танков, и, если будет опасно, мы должны были оставить аэродром. Все исправные машины должны были быть в летной годности.
Вечером 21 февраля нам было объявлено из штаба авиакорпуса о задачах на следующий день. Мы должны были атаковать станцию в 200 километрах от фронта. Игнорируя этот приказ, я приказал как можно быстрее подготовить все боеготовые Ju-88 к атаке вражеских танков, загрузив их обычными бомбами и кассетами с осколочными бомбами SD2. Последние были хорошо известны нам по атакам с малой высоты в первые дни Восточной кампании. На этот раз мы могли сбрасывать их с большей высоты.
Все экипажи стартовали в 6.00. В ходе моего первого вылета в район, где Шультхайсс обнаружил танки, я увидел несколько машин, несмотря на их зимний камуфляж. Я атаковал их с пикирования, снизившись до 50 метров. Затем я более часа летал вокруг, чтобы определить, есть ли в этом районе другие русские танки, и нашел еще несколько групп противника.
После этого я полетел с четырьмя 500-килограммовыми бомбами, затем до полудня выполнил еще семь вылетов против вражеских танков. К вечеру большая часть их была выведена из строя. Только после этого командование «проснулось» и отдало-таки нам приказ атаковать русские танки. Но мы уже сделали свою работу. Таким образом, плотина была спасена53».
Заметим, что вообще нет никакого упоминания о зенитном огне – даже о самом ничтожном.
В общем, подводя итоги резюмируем:
Советские Сухопутные войска, Военно-морской флот и аэродромы ВВС - были «голенькими» от нападения с воздуха почти до самого конца войны.
Что здесь можно предпринять?
Словами потомков:
«Чтоб что-то купить, надо сперва что-то продать!».
Умножаем миллион СВТ на стоимость одной штуки – 2 000 рублей и, получаем совершенно фантастическую сумму – 2 000 000 000…
Два «лярда деревянными» - словами потомков.
Пулемет 12,7 мм (ДШК) обр. 1938 года с комплектом ЗИП стоит безумно дорого 12 000(!) рублей в ценах 1939-го года. Но другого «крупняка» в стране тупо нет.
Делим два миллиарда на двенадцать тысяч и получаем…
166 666, 6 штук.
Ещё раз, медленно и прописью:
Сто шестьдесят шесть тысяч, шестьсот шестьдесят шесть и ещё шесть (почти семь) десятых, крупнокалиберных пулемётов ДШК.
И это, что особенно важно – до 22 июня 1941-го года!
А ведь капризные «Светки» производились вплоть до 1945-го года. Хотя и не в таких диких количествах, конечно. Например в том же 1942-м, когда Ю-88 из I./KG51 с пятидесяти метров бомбили прорывающиеся к Запорожью советские танки, этих «карамультуков» сфабриковали «всего» 264 тысячи. И хотя к тому времени вследствие эффекта массового производства их цена снизилась до семисот рублей за штуку…
Так ведь и цена ДШК не стояла на месте!
Она тоже со временем снижалась.
«Нам столько «крупняка» в сорок первом не надо»?
Хорошо. Пускай один «лярд» уйдёт на 12,7-мм патроны Б-32 ГЛ, стоимостью 2956 рублей за тысячу штук…
Тогда вместо миллиона самозарядок получаем 83 333,3 тысячи пулемётов ДШК для советской армии, авиации и флота и 338 миллионов, 294 тысячи 993 патронов для них - это тоже «нечто», вместо просто «ничто».
А если один миллиард поделим на 55 тысяч, то мы будем к началу «Барбароссы» иметь 18 181,5 штук 37-мм автоматических зенитных пушек 61-К. Это немногим меньше всего их выпуска с предвоенного тридцать девятого по победный сорок пятый год: 19689 стволов…
Вот такая вот военная экономика!
***
Далее в зале то вяло, то вспыхивая шёл спор про станковые пулемёты (системы «Максима» и новый – Дегтярёва ДС-39), про ротные миномёты и гранатомёты Дьяконова, про ручные гранаты…
Ну вот например: нужен ли станкачу броневой щиток или нет?
Что лучше – колёсный станок или тренога?
Товарищи командиры никак не могли прийти к общему мнению и сказать по правде, комсомольцы-добровольцы – тоже им мало чем могли помочь. Ибо их боевой опыт разнился и зачастую – самым противоположным образом.
Слушая вполуха, обладающий «Послезнанием» Вождь Страны Советов думал о своём:
«Где бы нам ещё по части стрелкового оружия сэкономить?».
Так вот: «7,62 мм винтовка модернизированная, обр. 1891/30г.», с комплектом ЗИП стоила в 1939-м году 166 рублей.
Пулемет «Максима» на станке Соколова (тот, что с бронещитком и на колёсиках), с комплектом ЗИП – 2635 рублей.
Если ручной пулемёт Дегтярёва ДП-27 стоит 1400 целковых – всего в полтора раза дешевле, то конструктивно с ним схожий ДС-39, не может стоить меньше. Скорее всего, по цене его можно сравнивать с «Максимом».
