Резидент. Часть 2 (СИ) - Киров Никита

Он ударился в машину плечом, но не упал. Правда, выронил то, что держал. Пистолет, мать его.

Уи-уи-уи!

Сигналка орала громко, фары начали моргать. Оля стояла, пытаясь сообразить, что происходит.

Я пнул лысого в бедро, лоу-киком, и его нога подогнулась, но он устоял и в ответ пробил мне в живот. Воздух выбило, но я ударил его по морде и отошёл на дистанцию.

Его разбитые губы в тусклом свете луны стали чёрными от крови.

Но он не кинулся продолжать драться, а отскочил, схватил упавший пистолет и направил на меня. Я едва успел прыгнуть в сторону, врезаясь в Олю, потому что тот мог задеть её.

— Ой, — испуганно ойкнула она подо мной.

Бах!

Глушитель же был, чё так громко?

Залаяла собака, а окно машины разбилось. Но он не попал ни в меня, ни в девушку. Второго выстрела не было, Валера побежал в сторону леса.

— Стой! — заорал Холодов с порога гостевого дома.

Бах-бах! Он пальнул в небо. А это было ещё громче.

— Что такое? — испуганно спросила Оля, моментально протрезвев.

Я слез с неё и бросился за домик, оттуда к озеру, ещё покрытому льдом, но на берегу свернул. А Холодов помчался куда-то ещё.

Мы втроём разминулись. Но я догадывался, куда побежит Валера. В сторону той поляны, где был тайник и место встречи, и где на деревьях были вырезаны иероглифы.

Потому что он часто туда ходил и ту часть леса знает. А вот Холодов побежал не туда. Я видел луч фонарика, мелькавший среди деревьев совсем в другом месте.

А я бежал на точку. Ветки задевали, сбили с меня кепку, но я не останавливался, а следил за дыханием.

И пока бежал, то понимал ребус на картине. Белый дракон — это просто кодовое обозначение для Тумана, игра разума, а вот сам агент — рыцарь без головы.

Туман не зря опасался безголового рыцаря. Тот уже потерял эту самую голову, и больше терять ему нечего. Но на блюде была не его голова, а, походу, самого Тумана. Вот как Караваджо изобразил на картине свою голову, так и Туман в памяти имел в виду свою, чтобы подчеркнуть опасность.

Козёл ты, Туман. Умник хренов со своими ребусами. Но шпион понимал, что при опасности белый дракон попытается сдать голову своего нанимателя кому угодно, лишь бы спастись самому.

Я бежал, думая об этом, перепрыгивая через корни, пару раз чуть не споткнулся. Только тусклый свет луны помогал хоть немного ориентироваться и собственная память, ведь мы ходили здесь с Наташей ещё днём.

А ещё было понимание, что если он сбежит, то потом найдёт, ведь он видел моё лицо и понял, что я про него знаю. Он боится и готов уничтожить кого угодно, лишь бы спастись самому.

Маршрут я выбрал правильный и прибежал к тому дубу, но вряд ли я оказался здесь первым. Лучше не высовываться. Я остановился за деревом и ждал. Вскоре услышал тяжёлое дыхание. Он засел за тем дубом, и ещё не отдышался.

Я подошёл ещё чуть ближе и прислушался. Холодова не было рядом, на базе лаяла собака. Не было мигалок, вертолётов и чего-то ещё. Фейс пришёл один. Он здесь для встречи с агентом? Или шёл по следам Тумана? Уже понятно, что пусть он из спецслужбы, но действует во многом сам, даже вопреки указаниям руководства.

У меня одышки не было, бежал я правильно. Но всё равно сердце в груди пыталось вырваться наружу, а футболка под толстовкой промокла от пота, хотя в лесу и было холодно. Изо рта шёл пар.

Тихо. Дыхание Валеры стихло. Но он не бежит, значит, тоже мог меня услышать. Вот и ждёт.

Долбаные лес и темнота. Съездил, блин, на природу. Но надо его выманивать.

— Фишек под рукой нет, — сказал я. — Они в домике остались. Ты же их искал.

Он не ответил.

— Но там был такой порядок, — продолжал я, залезая в память, и начал перечислять кости из маджонга в нужной последовательности для встречи: — Белый дракон. Восточный ветер. Единица кругов. Тройка бамбука. Южный ветер. Красный дракон. И ты бы со мной встретился, да? Если бы это увидел?

— Чё тебе надо? — спросил он.

— Обсудить хотел. А ты сразу стрелять начал.

— Потому что вы меня сдали! — со злостью произнёс агент. — Он обещал, что никому не расскажет. А ты уже знаешь.

— Да ты послушай, — я прислонился к стволу дерева, вслушиваясь в ветер. — У меня было простое поручение — эвакуация белого дракона. А ты палить начал почём зря. Как тебя вытаскивать? Девушку ещё застрелить хотел, козёл. Шеф будет недоволен.

— Ты не гони, — отрезал он. — Он мёртв. Убило током, я слышал.

— А работа осталась, — продолжал я.

— С тобой она и закончится. Хрен вы меня потом где найдёте.

Из оружия у меня только отцовский нож и навыки Тумана. Я осторожно достал ножик и тихо открыл, большим пальцем зацепив круглое отверстие близ обуха. Ничего не щёлкнуло.

Но нож против пистолета? Шансов мало, лучше придумать что-то другое. Надо тянуть время и действовать иначе, выбирать удачную возможность.

— С чего это ты зачищать всех решил? — говорил я вслух. — Подставил только. Тебе было сказано: не высовывайся. Я и пришёл.

— Ты гонишь, — спорил Валера. — Ты меня добивать пришёл. А я ждал, кто явится. Теперь не возьмёте.

— С чего ты взял?

— Потому что ты нихрена о деле не знаешь.

— Давай спокойнее. Всё я знаю. Он тебя внедрил в группу, ты получил доступы, потом помог ему стащить инфу по «Периметру», — блефовал я. — А ты тут пушкой машешь, в людей стреляешь. Как тебя вытаскивать?

— Это рыжий, гандон он красный, получал доступы, — злобно сказал Валера. — У него же был доступ к локалке, это он в офисе Корнеева работал! А я за ним смотрел, пока этот любитель драконов девок в бане шпилил.

Рыжий… то есть погибший Пашка, был с ним заодно? А не значит ли это, что он тот красный дракон?

Блин, а ведь это сходится!

Два дракона, то есть агента, работали вместе. Погибший Пашка Терентьев, значит, был завербован и назван красным драконом, а Валера, белый, за ним следил и контролировал. Айтишник из него так себе, хотя подготовка явно есть, но зато исполнитель для тёмной работы более подходящий.

И в ответ на это в памяти проявилось ещё одно слепое пятно, и я увидел ещё картину.

Там был изображён берег реки, и люди, стоящие рядом. Один держал корзинку. Уже не удивился, сразу узнав, что это Рембрандт, а на картине изначально должен был быть Моисей в виде младенца. Это сюжет о том, как младенца спрятали в корзине и спустили по реке, чтобы спасти от убийства, и его нашли другие люди.

Но в памяти Тумана в корзине был не младенец, а маленький красный дракон. Этот ребус проще. Агент — сирота, как и Моисей. Детдомовский, значит. Сходится.

Туман, блин. Не мог просто записать?

А Валера продолжал:

— И убрал я его, как велено было, когда он с чекистом связался, — в голосе лысого слышалась нервозность. — А меня не эвакуировали, хотя он обещал. Избавиться от меня хотел, да? Он постоянно от всех избавлялся, да сам сдох. И у тебя такая же задача, да? Всех добить?

— Херню не городи, — отрезал я, пытаясь понять по его голосу, где он находится.

Потому что он начал перемещаться. Куда, непонятно, эхо и ветер сбивали. Но его голос говорил и другое. В нём сквозила надежда, что его всё-таки вытащат.

Он готовился к худшему, но надеялся, что кто-то из работодателей Тумана всё-таки его спасёт. А если нет, то убил бы посланца, обрывая ниточку, если тот знал его в лицо. Вдруг он ждал кого-то определённого?

— А Холодова откуда знаешь? — спросил я. — Ты же ему сдал Тумана?

— Нет! — рявкнул он громче, чем надо. — Это Красный сдал! Он всех сдал. А я говорил! А потом понял, что…

— Ты сдал, — сказал я уже увереннее.

— Нет! — Валера обозлился. — Это я всю грязную работу делал. А он мне бабки обещал. И за бугор вывести. С криптой! А потом кинул, сказал оставаться, следить за обстановкой! А потом чуть на машине меня не сбили. И я сразу понял, что это хвосты зачищают.

— Параноик ты, — проговорил я.

Он снова сместился, и вот-вот откуда-то нападёт. Вернее, выстрелит. Поэтому я, оглядываясь, переходил от дерева к дереву. Жаль, нюх не как у собаки, уже бы вычислил, где он там стоит.