Фанат. Мой 2007-й (СИ) - Токсик Саша

Началась игра в перетягивание каната, вот только наоборот. Как его там? Регби грёбаное или американский футбол? Они ведь там так же друг дружку прессуют, вот только более организованно и в щитках.

А давление тем временем всё нарастало. А воздуха становилось всё меньше. И пока не стало слишком поздно, я начал спасать себя единственным доступным способом. Собрался с силами и принялся активно выбираться наверх: сперва свободной рукой опёрся на чьё-то плечо, затем наступил кому-то на колено…

Уж не знаю, разумно ли это было, но сейчас я вёл себя как рок-звезда на концерте, которая взбирается верхом на толпу фанатов.

— Лёх! — раздался крик Дениса позади. — Падай назад!

Ну да, ну да. Щаз-з-з…

Обернувшись на мелкого с тем, чтобы покрутить пальцем у виска, я увидел, как скобари на другом конце подворотни сменили тактику и уже почти «отобрали» у нас мусорный бак. То есть теперь они не напирали, а старались освободить себе проход в тыл. Поникший Лёня вцепился в мусорку обеими руками и удерживал её изо всех сил, но только куда там, против толпы?

И что-то как будто бы жопа настала по всем фронтам. Однако тут…

— Выстояли, — прошептал я, не в силах сдержать улыбку.

Чуть вдали, над головами псковских я увидел наше спасение. Перепрыгивая через три-четыре ступени за раз, вниз по лестнице с моста пикировал гордый грузинский орёл Чантурия, а за ним ещё десяток мужиков.

А товарищ Злобоглаз, так тот вообще катился вниз по склону, — прямо задницей по голой земле, потешно притормаживая ногами.

— Сзади! — вдруг спохватился кто-то из местных.

Скобари, что зажимали нас с той стороны резко развернулись и последнее, что я увидел, прежде чем сорваться вниз… ох, как же это было эпично! С выставленной вперёд прямой ногой Жорович врезался в толпу, а следом стенка нашла на стенку.

Сориентировавшись в новой реальности, Лёня начал толкать мусорный бак от себя, давление резко ослабло, и я вернулся на ноги.

— Назад-назад-назад! — сквозь торжествующий смех заорал я и мы дружно попятились во двор.

Вышли, рассредоточились полукругом и тут же роли резко поменялись. Не будь дураками, скобари встали. Теперь это они находились в узеньком проходе, из которого можно было выскочить максимум по двое, и тут же попасть в лапы толпы. А мы тем временем — мобильны, свободны и готовы рвать каждого, кто осмелится подойти.

К тому же, внезапно мы оказались в большинстве, ведь свежие ребята Жоровича уже погнали ту группу псковских, на которую прыгнули изначально. И настроение сразу же заиграло. И задор молодецкий захлестнул, и госпожа Фортуна как будто бы в засос поцеловала.

— Ну-ка нахер! — всё такой же разъярённый Марчелло подхватил с земли мятую банку и швырнул её в переулок. Не больно, но чертовски обидно. — Валите, черти! Бегите, пока можете!

Обычно переходят от слов к делу, но тут случилось наоборот. Посылая друг друга куда только возможно, мы простояли так чуть ли не полминуты, и лишь потом скобари начали отступать. Медленно и аккуратно, сохраняя собственное достоинство. Видать поняли, что преследовать их никто не собирается.

— Ах-ха-ха-ха! — засмеялся я и решил, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы процитировать нетленный монолог из фильма «Кровь и бетон». — Сдуру решил ко мне лезть, ты? Засранец вонючий, мать твою, а?

— А ну иди сюда, попробуй меня трахнуть! — подхватил Марчелло. — Я тебя сам трахну, ублюдок! Онанист чёртов, будь ты проклят! — и тоже заржал.

Тут я окончательно успокоился и оглядел ребят.

Маркелов вроде бодрый, но одна штанина насквозь мокрая от крови. Колено содрано так, будто его по наждачке волоком провезли. Лёня вообще никакой. Видно, что разряжен по самое не балуй и еле на ногах держится. А Прянишников грязный и драный как бомж.

— Чо? — улыбнулся я. — Две куртки за один день?

— Пошёл ты нахер, Самарин, — отдуваясь, сказал Вадим. — Съездили, млять, на футбол…

Но самое-то что главное — Денис. Важнейшая характеристика, которой можно описать сейчас моего брата — это «живой».

— Собака ты мелкая, — сказал я.

— Собака я мелкая, — вздохнул Дэн. — Как скажешь. Только давай без громких речей, ладно?

— А по мне видно, что я готов толкать речи? — тут я вытер от крови разбитую голову. — И вообще манал я с тобой разговаривать, козлина ты эдакая. Кого другого на мораль разводи…

— Лёх…

— Чо?

И вот тут я наконец-то увидел то, зачем вернулся в эту жизнь. Увидел эту жесточайшую внутреннюю борьбу. Но нет, все нужные думы он уже передумал. Должно быть ещё там, в переулке, когда нас чуть было не смяли. А борьба сейчас велась за то, чтобы найти в себе силы изви…

— … ни, — сказал Денис и вместо того, чтобы опять по-детски спрятать глаза твёрдо встретился со мной взглядом.

— Ну ты заплачь ещё, — улыбнулся я и сгрёб малого в объятия. — Забыли.

Ну да, забыли.

А чего я ещё хотел-то? Ну вот если честно? Дэн ведь не герой диснеевского мультика, чтобы развёрнуто и вслух озвучивать свои выводы так, чтобы это даже дошколятам понятно стало? Неловко это и… и не надо. Пожалуй, такие монологи разве что у Кайла Брофловски органично получаются. И то лишь в порядке стёба.

— И это самое теперь, да? — спросил я у брата.

— Ага.

— Ну ты понял, да?

— Понял.

— Ну и всё тогда.

— Лёх! — тут же похлопал меня по плечу Прянишников и указал куда-то вверх. — Валить надо.

А там, через закрытое окно второго этажа, за нами следила бабулька. Каноничная, хищная, остроносая, и в очках. Минуя минусовые диоптрии её взгляд становился каким-то особенно агрессивным, а к уху старушки тем временем была плотно прижата телефонная трубка.

Я улыбнулся ей. Крикнул:

— Привет! — и помахал рукой.

Что характерно, ситуационный юмор бабка не ценила ни на грош. Открыла окно, назвала нас всех уродами и заявила, что милиция уже едет…

— Самарины, вы реально черти, — кажется, уже третий раз за последние несколько минут сообщил нам Борис Жорович. — Я из-за вас игру пропустил.

Кстати, да.

Вся эта остросюжетная движуха началась примерно во время перерыва между таймами. И сейчас, после того как мы отбились от местных, сбежали от злющей бабки, перешли пешком через мост, остановились сперва в магазине, а потом в аптеке, и наконец при помощи воды, перекиси, бинта и ватных дисков привели себя хотя бы в некое подобие порядка, матч уже наверняка закончился.

Причём в тот момент, когда Чантурия со своими ребятами выходил со стадиона, матч складывался не в нашу пользу. К перерыву «ММЗ» летел со счётом 1:0. Обидно, досадно, но что теперь поделать? Зато «Северная Гвардия» сильно лютовать не станет и третьей драки за сегодняшний день не случится.

И так их что-то с перебором стало.

— А вообще красавцы вы, — сказал Жорыч, вышагивая по вечерним улочкам Пскова. — Грамотно всё сделали. Сколько продержались-то? Минут десять? Или дольше?

— Да хер его знает, — пожал я плечами, а затем улыбнулся. — А вам-то как? Понравилось? Разогнали кровушку?

— Знаешь? — хохотнул Чантурия. — Что-то я слишком стар стал для этого дерьма. Пожалуй, впредь уступлю дорогу молодым.

Зато Злобоглаз всё никак не мог угомониться — шёл чуть позади и обсасывал каждую секунду драки. Каждое своё движение, каждый жест и каждую маломальскую мелочь. Причём привирать начал уже сейчас. Не дал истории толком отлежаться, и уже туго напихивал в неё фантастических допущений. Причём… врал при непосредственных участниках событий, что у меня совсем в голове не укладывалось.

Ай да Злобоглаз, короче говоря. Ай да звиздабол.

— Оа-а-а-а, — вдруг ни с того ни с сего заныл Прянишников. — Опять, что ли?

— Что опять? — сперва не понял я.

А потом вдруг как понял. Прямо на нашем пути вдали образовалась толпа. Большая, человек на двадцать или около того. Вот только…

— Погоди-погоди, — жестом я остановил всю нашу процессию и вышел чуть вперёд. — Ждите здесь.