Новый каменный век. Дилогия (СИ) - Белин Лев

Я посмотрел на свои руки — побитые, мозолистые. Они принадлежали ребёнку, но уже были похожи на руки взрослого работяги. Зиф рядом со мной издал короткий, довольный рык — он закончил формировать очередную площадку на нуклеусе.

«Я ведь действительно могу помочь им. Сделать их жизнь лучше. А возможно, и стать чем-то большим…» — наконец я начинал склоняться на одну из сторон извечной дилеммы. И, похоже, я выбрал сторону.

— Зиф, — позвал я.

— Что? — буркнул он, повернувшись.

Уже сейчас можно было сказать, что начинается рассвет ориньякской культуры. Но всё ещё с приставкой «прото», как и этот призматический нуклеус. Зиф уже использовал ударную площадку и даже практиковал отжимную ретушь. Но эффективность была куда меньше по простой причине — одностороннего отщепа. Он следовал от одного края к другому, оббивал так называемый фронт, но обделял вниманием остальную часть.

«По сути, эта технология уже существует, но ещё не вошла в повсеместный обиход. Технологии слишком медленно распространяются, — оправдывал я себя. — Но призматический нуклеус в разы повысит эффективность работы и уменьшит потерю важного ресурса».

Я невольно прошёлся глазами по бесчисленным обломкам камней.

— А что, если… — начал я, но всё ещё не решался.

«Да хватит уже думать! Делай! На стоянке Фумане в этом регионе уже находили пластинки Дюфур! А тут всего лишь форма нуклеуса!» — кричал я сам на себя.

— ЧТО⁈ — уже громче, распаляясь, спросил Зиф.

— … что, если идти обратно к той форме, которой он был? Ту, что ближе к его духу, — я указал на далёкие горы, — к форме горы. И оббивать камень со всех сторон, не обделяя его вниманием.

Зиф нахмурился, словно подумал, что я собираюсь поставить под сомнение его профессиональные навыки. Но затем почесал голову, взглянул на один из подготовленных нуклеусов в форме цилиндра, взял его и поставил перед собой.

Звеньк!

Кусок кремня откололся. И тут же создал новые грани для удара. Зиф посмотрел на меня.

— А теперь просто следовать по… — я очертил пальцем круг. — И тогда постепенно камень опять станет горой.

Неандерталец посмотрел на нуклеус. И следом откололся новый отщеп. Именно в этот момент действительно начала свой рассвет ориньякская культура.

«Надеюсь, я не слишком сильно повлияю на ход истории…» — подумал я, и что-то внутри сжалось.

Глава 17

— Тебе же сказала: не стоит отходить далеко, — причитала Уна, словно с ребёнком малым.

А, точно. Ну, в любом случае, не мог же я целыми днями сидеть в своей пещере.

— В племени сейчас все и так волнуются, скоро подниматься на летние стоянки. Трое охотников погибли. И ты…

— Ну простите, что я не помер на той равнине, — ехидно заметил я.

Может, из-за недостатка общения, но иной раз мне было тяжеловато себя сдержать.

— Ай! — вскрикнул я.

— Тише…! — шепнула она.

— Да-да, хорошо, — буркнул я.

— И зла на них не держи. Они просто…

— Не понимают, не хотят понимать и боятся, — закончил я за неё, посмотрев из-под разбитой брови в глаза девушки.

— Да, — кивнула она. — Им нужно время. И тебе тоже.

Естественно, я это всё понимал. Последние несколько дней после прибытия в племя прошли довольно… скучно. Нет, для меня это было бесценное, дорогое время наблюдения за жизнью этой первобытной общины. Но каких-то особых событий не происходило. По большей части я сидел в своей нише, наблюдал, ел принесённую Белком еду и по ночам виделся с Уной. Ну, ещё помогал Зифу осваивать более передовые способы работы с камнем. Удивительно, но он, будучи неандертальцем, довольно быстро схватывал, хоть и долго вникал. Благо это компенсировал его опыт.

Хотя размеренность была нарушена сегодня вечером. Мне захотелось поближе рассмотреть, как женщины заготавливают свежее мясо, принесённое с охоты, поэтому я отошёл дальше, чем следовало. И довольно быстро был подвергнут атаке со стороны местных детей. Звучит комично, но на деле ребятня, вооружённая камнями, — немалая угроза. Особенно если ты не можешь дать сдачи и не имеешь авторитета, чтобы призвать их к порядку.

«Но винить детей и впрямь бессмысленно. Они, как губки, впитывают отношение и повадки взрослых. А те смотрят на меня как на прокажённого, виновного в их бедах. И дети это понимают, просто более честно и искренне выражают свои эмоции», — размышлял я, пока Уна наносила мазь на рассечённую бровь.

— Глаз не задет, хорошо, — проговаривала она. — У тебя сильный дух, плоть заживает быстро.

— Благодаря тебе, — улыбнулся я.

Каждую нашу встречу я пытался наладить с ней отношения. Но она держалась на расстоянии, осознанно создавала дистанцию. Но я нашёл способ, как её разговорить:

— В том жилище у костра — что там случилось? Я слышал, как Ита обеспокоенно говорила с Гормом, — поинтересовался я.

Мне искренне хотелось узнать подробности, но она редко делилась чем-то, приходилось клещами вытягивать из неё информацию. А затем по крупице подпитывать её любопытство.

— Проклятье… — печально сказала она. — Змей-пожиратель духа…

— Змей? — повторил я.

— Да, злой дух, что любит терзать детей, прежде чем пожрать их.

В её голосе слышалась безысходность. А я понял, что всё серьёзно.

— Расскажи мне, что с ребёнком? — куда серьёзнее, с нажимом сказал я.

Она на миг застыла, удивилась такому преображению. Все эти дни я старался наладить с ней контакт через мягкость, общение, создать какую-то… если не дружескую, то хоть комфортную атмосферу. Но сейчас играть в эти игры не было времени.

— Я… тебе… я не могу. Ты чужой, — наконец искренне выразилась она.

— Плевать, чужой или нет. Ты хочешь, чтобы ребёнок умер?

— Сови сказал, что проклятье уже глубоко, его не изгнать, — покачала она головой, но в голосе слышалось, что она не желала с этим мириться. — Ита тоже… ничего не может уже сделать. Она много раз видела, как Змей пожирал детей и взрослых.

— Если он всё равно умрёт, если вы ничего не можете сделать, какая уже разница? — ударил я сухими фактами.

Она прикусила губу. Уж не знаю, какие причины останавливали её, но она не торопилась отвечать. Может, Ита наплела, что я сам какой-нибудь злой дух или ещё чего. Не все суеверия я смогу использовать в свою пользу, особенно когда не имею и малейшего веса в этом обществе.

«Значит, надо её подтолкнуть! — подумал я. — Но прежде — разобраться самому, что это может быть. Змей-пожиратель? Пожиратель… вытягивает жизнь. И убивает не сразу. Что это может быть?»

Я начал перебирать самые распространённые варианты и довольно быстро вышел к наиболее вероятному — дизентерии.

«Вполне реалистично. Если мне не изменяет память, то достаточно даже микроскопической частицы фекалий больного, чтобы подхватить инфекцию. А тут её можно встретить всюду. При такой антисанитарии это совершенно привычное и неизбежное заболевание, которое может убить ребёнка за пару дней».

Сердце судорожно забилось. Я пока не был готов принимать то, что рядом со мной, в нескольких десятках метров, умирает ребёнок, а я могу ему помочь, но не делаю этого.

— Уна! — громче повторил я.

— Тише! — шикнула она.

И тут я взял её руками за плечи и заглянул в глаза.

— Рассказывай мне, что с ребёнком? Как проявляется проклятье?

Я должен был убедиться, что это именно то, о чём я думаю. Она захлопала глазами, дёрнулась, но затем заговорила:

— Тело горячее, точно камень на угле. Дрожит, извивается, как червь. Дух горит внутри, пытается выжечь Змея, но сил волчонка недостаточно, — проговаривала она, а её глаза заблестели.

«Высокая температура — так всё и начинается. Тело пытается бороться», — прикидывал я, стараясь вспомнить всё, что учил на палеопатологии.

— А внутри всё бурлит и режет. Боль наваливается и уходит, и так всё чаще, всё больнее.

Она положила ладонь на мой локоть и опустила голову. Я не представлял, сколько раз она видела это. Но казалось, она всё ещё не потеряла надежды.